Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Почему ты все время передергиваешь? Я не многого прошу. Но, поскольку мы уже практически живем вместе, я думал, что...

— Мы не живем вместе.

— Ах, вот как? Прошу прощенья. Какая досадная ошибка. А как же тогда назвать то, что мы вместе спим, вместе проводим выходные, то, что у тебя в шкафу лежат мои рубашки? Что в прихожей висит мой пиджак, а в ванной лежит моя бритва? Или все дело в Патрике?

— Не надо на меня орать. Ты меня просто обижаешь.

— Прости. Я не хотел. Она пожала плечами.

— Ничего. Я все равно хотела их убрать.

— Нет. Оставь. Пусть висят.

Она покачала головой и, осторожно вытащив булавки, сняла фотографии и понесла их наверх. Поднявшись в студию, поколебалась, выбирая между ящиком стола и каминной полкой. Взглянула на снимки еще раз: на одном они вместе, а на другом промокший до нитки Патрик стоит на берегу озера в Шотландии. Как странно, фотография — вот она, а человека, изображенного на ней, больше нет. Как будто вся его жизнь была лишь выдумкой, киношным сюжетом, а теперь в зале кинотеатра зажегся свет, и от нее не осталось и следа. Она подумала, что, наверное, надо съездить к нему на могилу, попрощаться окончательно. Но тут же отмела эту идею; не стоит так собой упиваться. Ей его — настоящего — на кладбище не найти; он ей становится гораздо ближе, когда она просто заказывает китайскую еду на дом. Однако мысль о кладбище заставила ее испытать чувство вины — она слишком давно не была на его могиле. С тех самых пор, как на ней установили надгробный камень.

* * *

Стоя у могилы, Белла чувствует себя немного неловко. Много раз она видела такие сцены в кино и знает, как и что она должна делать. Смотрит на памятник и пытается отринуть все лишние мысли, которые скопились у нее в голове, как выброшенные на берег обломки.

Могила огорожена бетонным поребриком, внутри него насыпан мелкий гравий. Такой же, каким засыпают дорожки, подмечает она. Патрик всегда говорил, что по тому, насколько мелок гравий на дорожках, можно определить, кто богат, а кто — нет.

Она напоминает себе, что пришла сюда, чтобы сказать Патрику какие-то важные, серьезные слова. Сказать, что жизнь без него уже никогда не станет прежней, но что она борется, и его свет ведет ее, как маяк. Но как такое скажешь какому-то дурацкому гравию для дорожек? Да и к чему произносить все это вслух? Ведь он ее больше не услышит. Он и при жизни не очень-то к ней прислушивался.

И разве существуют на свете слова, которыми можно было бы описать то, что она чувствует? Нет, это все не то, не то...

Надгробный камень сужается кверху, словно окно в соборе. Он украшен барельефом с изображением ангела, к счастью, не слишком пошлым. Как сказал бы Патрик, ангел был «приемлемым». Это было его любимое выражение. «Вино более чем приемлемое», любил он говорить. Или, вечером, в постели, чтобы ее позлить: «Ты сегодня выглядишь вполне приемлемо».

Она сосредоточенно прочла надпись:

Здесь покоится

ПАТРИК ДЭРМОТ ХЬЮЗ

Надо же. А про Дэрмота она и забыла. Он просто ненавидел это свое второе имя и наверняка бы страшно разозлился, увидев его здесь: «Ты себе не представляешь, они небось еще и заплатили за эти чертовы шесть лишних букв!»

Ниже начертаны даты его рождения и смерти. Между ними почти нет промежутка, и это говорит куда больше, чем если бы здесь было еще добавлено что-то вроде «безвременно ушедший».

Еще ниже написано:

ЛЮБИМЫЙ, ОПЛАКИВАЕМЫЙ,

НЕ ПОКИНЬ НАШИХ МЫСЛЕЙ

R.I.P.[26]

R.I.P. RIP. Какое жестокое слово. Но и правильное. Ведь смерть жестока. Она уничтожает все, к чему прикасается. Разрывает и разрушает жизни, оставляя лишь ошметки. Срывает с людей кожу, рвет их мышцы, убивает тела. Раздирает на них одежду, распинает, как бабочек на булавках, выставленных всем напоказ, чьи хрупкие мертвые крылышки колышет ветер. R.I.P. Что еще кроется за этими зловещими буквами? Раненая И Печальная? Раскрой мне Истину, Патрик? Ребячливый И Противный? Нет, покойники — абсолютно безответственные люди. От них всего-то и требуется — лежи себе и в ус не дуй. За все приходится расплачиваться тем, кто остался.

Она неуклюже опускается, чтобы положить на могилу принесенный с собой букетик еще не распустившихся роз. Ей кажется, что она актриса и за ее плечом стрекочет нацеленная на цветы камера. Резкость наводится на отдельный бутон, на одну-единственную слезу, оброненную на лепесток. Потом идет крупный план его печального лица. Патрику все это не понравилось бы. «Цветы? Зачем деньги тратить? Иди лучше в паб, выпей за упокой моей души».

* * *

Взглянув еще раз на фотографии, она поставила их на каминную полку.

24

— Я же знаю, что еще пожалею об этом! — Белла повесила трубку и притворно насупилась. Уилл тут же поцеловал ее и обхватил ладонью за шею.

— К чему такие переживания? Все мы немного стесняемся своих родителей. На то они и родители. Должно же у них быть хоть какое-то предназначение в жизни? Ты же пережила знакомство с моей матерью, а она — женщина со странностями, еще с какими!

— Ладно, ты сам напросился. И помни — это была твоя идея!

— Тебе просто хочется опять оказаться правой, вот и все. Ну, что плохого может быть во встрече с родителями?

— Что плохого? Что плохого?— Он что, издевается?

Белла припомнила, как первый раз познакомила с родителями Патрика.

* * *

— Очень элегантно. У тебя что, была сегодня встреча? — спрашивает Белла, оглядывая Патрика.

Он принарядился — клетчатый костюм а-ля принц Уэльский, крахмальная сорочка и шелковый галстук.

— У тебя еще есть время переодеться до того, как мы выедем.

— Я уже переоделся, — снимает он с рукава невидимую соринку.

— И зачем ты так вырядился? Ты же не руки моей просить собираешься, не надо так стараться.

Он поджимает губы.

— Честно говоря, ты так беспокоилась насчет этого знакомства, что я решил немного постараться.

Это было так мило с его стороны, но стоило только представить, что ее мать наговорит об этом костюме...

Я очень надеюсь, Патрик, Белла не заставила вас ради нас наряжаться.

Или:

Ая думала, вы придете в спецовке, Патрик. Вы ведь строитель?

Может, ей тоже немного приодеться, просто чтобы поддержать его? Она выбирает элегантный серый брючный костюм и черные замшевые туфли. Волосы зачесывает наверх, подобрав тяжелой серебряной заколкой, в уши вдевает подходящие к ней спиральные серьги, которые качаются в такт ее шагам. Но, посмотрев на себя в зеркало, она снимает серьги, надевает вместо шикарного серого пиджака шерстяной коричневый. Замшевые туфли уступают место паре старых шлепанцев темно-красного цвета.

_____

Алессандра окидывает взглядом Патрика и его костюм.

— Надо было нам тоже переодеться к ужину, Патрик. Вы нас просто устыдили своей элегантностью.

Она нарочито захватывает его лацкан между большим и указательным пальцами и улыбается, словно искушенная в интригах придворная дама.

— А ты почему в брюках, Белла? С таким эскортом надо было надеть юбку.

— Эскорт! — тихонько шепчет Белла. — Как будто я тебя наняла.

— Обычно я так не одеваюсь, — оправдывается Патрик, — просто сегодня у меня была важная встреча...

— Ах, мужчины, мужчины. Вам всегда приходится думать о делах, о повышении... Вот он, мир бизнеса.

— Он не из мира бизнеса. Он строительный инспектор и ни о каком повышении не думает. Он и так партнер в своей фирме.

Патрик бросает на нее сердитый взгляд и отворачивается полюбоваться гравюрой в раме, висящей на стене.

43
{"b":"178574","o":1}