– Куда подевался Биллингс? – спросил Дэниел.

– Не знаю, – пожал плечами Нортон. – Минуту назад он был здесь – и вдруг его не стало.

– Он был в пижаме? – фыркнул Сторми.

– По-моему, он вообще не спит, – ответил Нортон. – Нет, он был в своей униформе. Как всегда. – Он помолчал. – Но только… он выглядел каким-то другим. Загорелым. Счастливым.

– Он выглядит все лучше и лучше с тех самых пор, как я сюда попал, – заметил Дэниел.

– Наверное, мы и его аккумуляторы также заряжаем, а? – усмехнулся Сторми.

– Говори только за себя, хиляк, – улыбнулся Дэниел.

Снова послышался низкий гул, на этот раз не столько движение, сколько просто звук. Свет в Доме заморгал, самопроизвольно включаясь и выключаясь: лампочки в форме свечей на стене над лестничным пролетом погасли, раскачивающаяся люстра в гостиной зажглась, круглый светильник в коридоре, мигнув, потух, свет в обеденном зале ярко вспыхнул.

Ничего страшного тут не должно было быть. Всем довелось пережить нечто худшее, да и то обстоятельство, что сейчас они находились вместе, должно было обеспечить какую-то поддержку и спокойствие. Однако пульс у Дэниела стал бешеным, и ему – сильнее, чем когда-либо, – захотелось поскорее убраться отсюда куда подальше. Быстро мигающий свет создал стробоскопический эффект, используемый в аттракционе «Хеллоуин», погрузив все вокруг во мрак, сделав здание – особенно второй этаж – значительно больше, чем на самом деле.

Внезапные включения и отключения света сопровождались звуками.

Шепотом в тенях.

Пронзительным смехом наверху.

Снова послышался низкий гул, и все закончилось так же внезапно, как и началось. Там, где свет горел, он продолжал гореть, там, где был погашен, оставался погашенным. Все звуки прекратились. В Доме воцарилась тишина.

– Идемте, – сказала Лори, принимая на себя руководство. – Давайте проверим, что в кабинете.

Она двинулась по коридору, теперь освещенному лишь узкой полоской желтого света, проникающей из приоткрытой двери в кладовку. Дэниел быстро присоединился к ней, остальные пошли следом.

Дверь в кабинет была закрыта. Лори попробовала ее открыть, попробовал Дэниел, попробовал Сторми, попробовал Марк, даже Нортон попробовал, однако дверь была заперта, и им так и не удалось ее открыть. Предупредив, чтобы все отошли назад, как это бывает в кино, Сторми попытался выбить дверь ногой, но его ковбойские сапоги не оказали на нее никакого действия, и даже звук удара получился каким-то слабым, приглушенным, неэффективным.

– Биллингс! – окликнул Нортон, колотя в дверь кулаками.

– Биллингс! – подхватил Сторми.

В противоположном конце коридора открылась дверь.

Дэниел уставился на медленно раскрывающуюся дверь, стараясь не обращать внимания на переполнившее его чувство страха. Он лихорадочно соображал, стараясь вспомнить, что находится в этом помещении, однако детских воспоминаний у него не сохранилось, в своих предыдущих исследованиях он сюда не доходил, и сейчас не смог бы сказать, что там, даже если б от этого зависела его жизнь.

Дверь распахнулась до конца, и в прямоугольник дверного проема на фоне бледно-голубого сияния стали видны черные спутанные тени.

На этот раз Дэниел взял руководство на себя.

Он сообразил, что находится в помещении, еще до того как они подошли к двери.

Это была оранжерея…

Точнее, лунная оранжерея.

Ибо находящиеся в ней растения, несомненно, цвели ночью. Войдя в оранжерею, Дэниел застыл у порога. Помещение находилось с западной стороны здания, хотя Дэниел не мог припомнить, что когда-либо видел здесь хоть что-то, похожее на оранжерею. Стеклянный потолок поднимался на высоту второго этажа, стены были из матовых стекол, пропускающих свет, но не позволяющих рассмотреть то, что находится за ними. Растения, на полках и в огромных кадках, все до одного были невозможно экзотические, самых невероятных форм и расцветок.

Дэниелу захотелось узнать, откуда они.

И кто за ними ухаживает.

Постепенно пятеро пленников разошлись в разные стороны, привлеченные различными деревьями и кустами. Дэниел остановился перед кактусом, напоминающим обезглавленный человеческий скелет, покрытый желтоватой кожей и утыканный длинными иголками.

Подойдя к стеклянной стене, Сторми осторожно прикоснулся к ней.

– Судя по всему, прочное, – сказал он, обернувшись к остальным.

Он постучал по стеклу, и Дэниел услышал хорошо знакомый гудящий звон.

– Хуже не будет. – Оглянувшись вокруг, Сторми взял растение в горшке приличных размеров и швырнул его в окно.

Растение исчезло.

И тотчас же появилось снова на прежнем месте.

– А что будет, если ударить по стеклу ногой? – заметил Дэниел, рассуждая вслух. Он подошел к стене. – Нога провалится… ну, туда, куда провалится, а затем снова окажется здесь?

– Хочешь попробовать? – спросил Сторми.

– Только не я, – поспешно сказал Дэниел, поднимая руки. – Это я так, просто спросил.

– Ну, тогда продолжай просто спрашивать. Я тоже не собираюсь пробовать.

– Эй, ребята!

Обернувшись, они увидели Нортона, стоящего перед странным кустом с необычайно большими редкими темными листьями. Подойдя к нему, все увидели, что хотя в оранжерее не было сквозняка, не работал кондиционер, не крутился вентилятор, листья двигались, шевелились, дрожали.

В движениях растения было что-то непристойное, какая-то противоестественная агрессивная сексуальность, которая напомнила Дэниелу…

Донин.

Посмотрев на Нортона и Сторми, он увидел и у них на лицах то же самое выражение. Они также узнали эти характерные движения. К ним присоединились Лори и Марк, и по их лицам Дэниел понял, что растение и на них произвело такое же впечатление.

Одна из ветвей потянулась к нему, отдернулась назад, снова потянулась, отдернулась, призывно шевеля своими странными листьями. На ее конце висела маленькая круглая ягодка.

Ева и яблоко.

Вот что напомнила Дэниелу эта ветка, и впервые он подумал, что, возможно, разговор о Боге и дьяволе был не так уж и далек от истины.

– Какой смысл всего этого? – спросила Лори. – Зачем нас привели сюда?

– Ничего не могу сказать, – пожал плечами Дэниел.

У Лори за спиной зашевелилось другое растение, состоящее из тонких стеблей, увенчанных похожими на орхидеи цветками. Перехватив взгляд Дэниела, Лори обернулась. Красная распухшая тычинка ближайшего цветка словно подмигнула ей, дрожа, вытянулась в полную длину, и с ее кончика сорвалась капелька росы.

– Уходим отсюда, – с отвращением промолвила Лори.

– Я обеими руками «за».

– Шевелимся быстрее, – согласился Сторми.

Все пятеро направились обратно к открытой двери тем же путем, каким пришли сюда. Дэниел замыкал шествие, озираясь по сторонам в поисках чего-либо необычного, однако все было спокойно, даже растения прекратили двигаться, и когда все вышли в коридор, дверь сама захлопнулась за ними.

– Что это было? – спросил Сторми. – Очевидно, нас умышленно привели туда. Очевидно, мы должны были что-то увидеть. Но что именно?

Ответа не было ни у кого.

Ночь была в самом разгаре – два часа по одним часам, половина четвертого по другим, – и все очень устали, поэтому после краткой дискуссии, в ходе которой все дали клятвенное обещание утром потребовать у Биллингса объяснений тому, что произошло сегодня ночью, почему Дом оказался наглухо запечатан, все разошлись по своим комнатам.

– Если случится что-нибудь необычное, – сказала Лори, когда они поднимались по лестнице, – зовите на помощь. Не пытайтесь ничего предпринять в одиночку.

– Что-нибудь необычное? – переспросил Сторми.

– Что-нибудь более необычное, чем обычно, – усмехнулась Лори.

Марк и Нортон направились на третий этаж. Сторми остановился у двери своей комнаты, а Дэниел проводил Лори до ее спальни, после чего зашел к себе в комнату и запер за собой дверь.

Раздевшись, он забрался в постель и практически сразу же заснул.