Внутри индоевропейской семьи существуют группы. Из школьного курса мы знаем, что есть, например, славянская группа языков, куда, кроме русского, относят украинский, белорусский, польский, чешский, словацкий, сербский, хорватский и так далее. Славянская группа делится на подгруппы: мы различаем южные, восточные и западные славянские языки.
Кельтские языки тоже относятся к индоевропейским, они состоят в наиболее близком родстве с германскими языками (к германской группе относятся английский, немецкий, скандинавские языки и некоторые другие) и с италийскими, самым известным из которых является латинский язык и образовавшиеся от него романские языки (как мы помним, это языки бывших провинций Западной Римской империи — поэтому на романских языках говорят во многих странах Западной Европы от Португалии до Румынии).
Это краткое и, может быть, несколько скучное введение нужно для того, чтобы у читателя не складывалось ложное впечатление, что кельты и их языки появились внезапно из ниоткуда. «Родословная» кельтских языков нам хорошо известна. Осталось разобраться в том, что за языки в кельтскую группу входят и какова степень родства между ними.
По поводу того, как разделить на подгруппы языки внутри кельтской группы, существует несколько мнений. В науке часто так бывает: на один и тот же предмет существует несколько точек зрения, причем каждая из них по-своему разумна и логически объяснима. И если ученый говорит «Есть несколько гипотез, объясняющих это явление» или «Это можно объяснить вот так, а можно и вот эдак», не следует считать, что наукой занимаются какие-то дурачки или недоучки, не могущие раз и навсегда дать каждой вещи одно-единственное верное и понятное объяснение. Часто так бывает, что, выступая в какой-нибудь передаче и комментируя некое явление, научный работник высказывается осторожно, перебирая несколько вариантов, потому что хорошо понимает, сколь сложен и многогранен предмет разговора. А бравый журналист уверенно рассказывает то немногое, что он знает, да так, будто это и есть драгоценная истина в последней инстанции. И верят журналисту, даже если он по незнанию порет несусветную чушь: вот, мол, раз уверенно говорит, значит, знает, а этот недотепа сомневается — ничего не знает, стало быть. Это я говорю к тому, чтобы читатель не удивлялся, что одного-единственного и при том стопроцентно удачного и неоспоримого способа разделить кельтские языки на подгруппы нет.
Но для начала перечислю, какие кельтские языки нам известны. Самым древним, от которого у нас не осталось ни единой надписи, был язык, породивший все остальные кельтские языки. Его условно называют общекельтским или протокельтским. Ничего больше о нем сказать не могу — был, и все тут. Мы можем с некоторой долей вероятности предполагать, как звучали на этом языке многие слова, сохранившиеся в современных кельтских языках, какой могла быть его грамматика, но с уверенностью сказать ничего не можем. Точно так же, если имена ваших предков, живших веке в пятнадцатом, не засвидетельствованы в летописях, мы можем с уверенностью сказать, что раз вы родились, то предки у вас были, и вполне вероятно, они чем-то были похожи на вас сегодняшних, но не более того.
Дальше я буду говорить лишь о тех кельтских языках, о которых нам известно чуть больше, чем сам факт их существования. Итак, кельтские языки можно делить на подгруппы и так, и эдак. Во-первых, по географическому принципу: различают континентальные кельтские языки и островные, то есть те, которые распространились на Британских островах. На континенте у нас имеются галльский в Галлии, кельтиберский на территории современной Испании и лепонтийский в Северной Италии. На этих языках сохранились различные надписи, и поэтому мы можем составить хотя бы какое-то представление о них. Как уже понял читатель, на кельтских языках говорили и восточнее Галлии, и южнее (у тех же галатов, пока они не слились с местным населением, тоже какое-то время сохранялся свой язык), но мы говорим лишь о тех языках, на которых хотя бы что-то можно почитать.
К островным языкам относят как живые языки, так и мертвые: ирландский язык в Ирландии, шотландский в Шотландии, мэнский на острове Мэн, валлийский в Уэльсе, корнский в Корнуолле, кумбрийский, который был распространен предположительно до XI века на севере современной Англии и юге Шотландии, и бретонский в Бретани. Те, кто хорошо представляет себе карту Западной Европы, возмутятся: как это бретонский язык, распространенный на Армориканском полуострове, на территории Франции, на самом что ни на есть континенте, вдруг попал в число островных? Это не ошибка, ведь предки современных бретонцев, бритты, — бывшие островитяне.
Есть еще один признак, по которому кельтские языки можно разделить на две группы в зависимости от того, как они развивались после того, как общекельтский язык разделился на две ветви. Эти ветви лингвисты называли гойдельскими или q-кельтскими языками и бриттской ветвью или р-кельтскими языками. К гойдельским языкам относятся ирландский, шотландский и мэнский, а к бриттским — валлийский, кумбрийский, корнский и бретонский. Сходства между языками внутри подгрупп, тонких веточек, расходящихся от ветви общекельтского, бросаются в глаза всем, кто берется за изучение живых (или не очень) кельтских языков. А между подгруппами разница огромная. Если взять такие обиходные слова, как «голова» и «пять», то в ирландском языке мы увидим сеапп, coic, а в современном бретонском те же слова будут звучать как репп, ретр. Таких примеров наберется множество, так что можно говорить о закономерности: там, где в гойдельских языках звук, который произносится как [к], в бриттских будет звук [р][4]. Оба эти звука происходят из индоевропейского *kw.
На всякий случай напоминаю читателю, что звездочка перед обозначением этого звука означает, что в текстах в таком виде он не засвидетельствован. А буква w, парящая в воздухе рядом с к, обозначает призвук, сопровождавшийся, вероятно, огублением, то есть произносили это «к», скорее всего, свертывая губы в трубочку, как будто хотели задуть пламя свечи. По тому, как этот звук отразился в островных языках, их можно разделить довольно четко. А с континентальными сложнее. Про галльский язык сложно сказать что-то вразумительное — бывает, что в одних и тех же словах встречаются и q-, и р-, хотя р- чаще; про кельтиберский и лепонтийский и сказать-то толком нечего: маловато текстов для того, чтобы делать какие-то выводы.
Число надписей на галльском, кельтиберском и лепонтий-ском исчисляется сотнями, но подавляющее их большинство удручающе однообразны: «такой-то, сын такого-то, воздвиг это (например, каменную стелу, на который высечена надпись) богу такому-то». И все. Хотя встречаются и счастливые исключения, которым лингвисты радуются как дети.
Самой знаменитой галльской надписью считается календарь из Колиньи — самый что ни на есть настоящий друидический календарь (не путать с так называемым «гороскопом друидов»!). Колиньи — небольшая коммуна во Франции, неподалеку от Лиона. Ее никто бы и не знал за пределами страны, если бы в 1897 году там не были обнаружены кусочки бронзы, на которых высечены надписи. Всего удалось найти 73 обломка, которые вместе составили календарь (увы, не полный, потому что многие фрагменты утеряны и пока что не обнаружены). Составлен и записан он был, по мнению исследователей, в первом веке нашей эры. Благодаря этой находке мы знаем названия галльских месяцев, а также много других интересных фактов. Например, то, что этот календарь был лунно-солнечным, и (как это ни печально для тех, кто во всем и везде стремится видеть кельтское своеобразие) не очень сильно отличался от календаря, которым пользовались греки и римляне. Интересно то, что галльский календарь делил и месяц, и год, и более длинные периоды на две половины — темную и светлую. Именно в таком порядке — сначала темная полоса, а потом — светлая. Это вполне стыкуется с тем, что рассказывает о галлах Цезарь: он упоминает о том, что счет они вели не по дням, а по ночам, и сутки у них начинались с ночи, а не с рассвета, как мы привыкли.