Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Так я тебе ещё и не то расскажу! – воодушевился Антоша, но раскатистые звуки колокола заставили всех обратить взоры на сцену.

Стихла музыка. В тишине сцена стала заполняться разряженными учителями. Ребята старательно их разглядывали – и далеко не сразу узнавали, кто из учителей под каким костюмом прячется.

– Ой, мамочки… – Зоя Редькина с трепетом прижала ладошки к сердцу. – Начинается…

Глава III

Надевайте ваши маски, начинаем свистопляски!

– Что, дорогие детишки, страшно? – загробным голосом произнёс в микрофон директор школы. – Погодите, сейчас будет ещё страшнее! Хэллоуин мы празднуем в нашей школе первый раз, поэтому если что-то получится не так, не расстраивайтесь и не пугайтесь. Будет новый год и новый праздник, и мы с вами всё исправим. Веселитесь, но не забывайте о дисциплине и о правилах противопожарной безопасности! Не хулиганьте. Для злобных хулиганов наказание суровое – препроводим домой под конвоем и с большим позором.

Никто не хотел домой под конвоем и с позором. А веселиться хотелось. Поэтому молодую учительницу истории Анастасию Геннадьевну притихшая школа слушала с большим вниманием.

Учительница, наряженная рогатой и крылатой гаргулией, вышла к микрофону.

– Ну вот сегодня, в вечер тридцать первого октября, и пришёл к нам этот странный праздник Хэллоуин. Вы, конечно же, всё про него знаете, у вас же было время подготовиться, но я ещё раз напомню вам в общих чертах, по какому же поводу мы с вами сегодня собрались. – постепенно голос говорившей в микрофон Анастасии Геннадьевны начал звенеть, тревожное эхо разлеталось от него по залу, билось о стены, искажалось и возвращалось обратно. Должно быть, это старшеклассники, которые отвечали за звуковое оформление праздника, поставили звук на реверберацию.

И это было весьма жутко.

– Этот праздник появился очень давно, в дохристианскую эпоху, – продолжала Анастасия Геннадьевна. – Это сейчас нам кажется, что Хэллоуин – это развлечение западного мира. На самом деле он был известен и нам, славянам, в основном балтийским. Народы прошлых времён были гораздо ближе друг другу, чем в нашем мире. Так вот и канун современного Хэллоуина, который многие народы, и славяне в том числе, называли Самхейн, Самайн – то есть ночь смерти, был общим праздником. В нём нет ничего страшного. По календарю друидов и календарям разных других старинных верований первого ноября начиналась зима. А зима – это смерть, умирание природы. И в ночь накануне Самхейна открывалась граница между мирами живых и мёртвых. Прошедший год уходил умирать, и на границе миров ему открывалась дверь – в тот, другой мир, где его тоже ждали. Ворота нашего мира живых открывались, выпуская ушедший год, и ворота мира мёртвых открывались тоже, впуская его. А что это значит, что миры сходятся близко, открывая ворота? Гуляй туда сюда, правильно?.. С наступлением темноты сходились миры, и тени умерших душ, как считали древние люди, старались через эту лазейку проникнуть в наш мир, пожить ещё немножко, порадоваться белому свету. Для этого им нужно было найти какую-нибудь оболочку, то есть живое тело – и вселиться туда. А чтобы его не выгнали из собственного тела, в эту таинственную новогоднюю ночь человек старался обмануть выходцев из тёмного мира – нарядиться ведьмой, призраком или другой нечистью. Тогда с того света выходец примет тебя за своего и пройдёт мимо.

– Ой! – звонко охнул в зале маленький перепуганный первоклассник. Его учительница, что стояла рядом, прижала мальчишку к себе и что-то ему зашептала, приподнимая возле детского уха бумажную маску вампира.

Анастасия Геннадьевна выждала паузу и продолжала. Слушали её так внимательно, как никогда ни на одном уроке.

– Но и живые колдуны и прочие вампиры, как считали люди тех далёких времён, тоже активизировались в эту ночь. Они выходили на улицу, смешивались с толпами ряженых и под шумок проворачивали свои тёмные делишки. Так что и от них, если переодеться, тоже можно спастись – вполне возможно, что какая-нибудь ведьма примет переодетого человека за своего и не причинит ему вреда… А ещё, в эту ночь, когда приоткрывались границы миров живых и мёртвых, люди старались узнать свою судьбу. Ведь там, в таинственном и неведомом другом мире, о нас уже всё знают, а раз миры сходятся так близко, можно заглянуть за границу неведомого и что-нибудь о своей судьбе выведать… Душам мёртвых ставили угощения, вспоминали их, задабривая, – ведь им уже всё известно, может, они подадут какой-нибудь знак и ответят на вопросы живых…

Толпа старшеклассников заволновалась и загудела. Что взрослые ребята задумали, было непонятно, долетели лишь отдельные слова: «гадать» и «на улице». Завуч, которая стояла на сцене, подошла к краю сцены, погрозила нарушителям тишины пальцем и дала Анастасии Геннадьевне знак, помотав руками в воздухе, – мол, заканчивайте, закругляйтесь. Анастасия Геннадьевна кивнула и продолжала свой рассказ, который публика жаждала услышать – ведь дети по-прежнему молчали и смотрели на сцену, открыв рты.

– С наступлением темноты люди гасили все огни в очагах – и собирались вокруг огромных костров в чистом поле, где небо сходится с землёй. – говорила учительница истории. – Огонь такого костра, зажжённого на границе мира живого и неживого, символизировал то, что всё начинается сначала, что смерти нет, что она тоже жизнь, только другая. И этот новый огонь люди брали от костра в виде горстки угольков, прятали его в плошку, коробочку, чтобы не задул ветер, – и несли домой. Чтобы зажечь в своей печи новый огонь, огонь нового года жизни. А какие были коробочки в те далёкие времена? Такие, чтобы и не обжечься, и огонь до дома донести? Выдолбленные изнутри овощи – репы, огурцы и даже свёклы. Только что был собран урожай, поэтому овощей было много, так что можно на празднике одновременно и похвастаться тем, что ты в этом году вырастил. В этих выдолбленных овощах и старались донести огонь домой. И считалось, что к идущему с этим новым огнём нечисть уже не подберётся… После открытия Америки в Европу попал другой овощ…

– Тыква! – изо всех сил крикнул Антоша Мыльченко, который как раз и проработал к празднику информацию об этом замечательном овоще.

И тут же получил от Вити по тыкве – по той, что обнимал руками, прижимая к животу. Слушать рассказ учительницы в этом шлеме Антоше было неудобно…

– Да, тыква… – улыбнулась Анастасия Геннадьевна. – В христианскую эпоху с праздником пытались бороться. На Руси он постепенно забылся совсем, частично превратился в весёлый зимний праздник Святки, вместе с календарём сместившись на январь. А на Западе он долго не забывался, и чтобы, как говорится, угодить и нашим, и вашим, там поступили по-другому. После Хэллоуина, праздника мёртвых, который праздновался тридцать первого октября, стали праздновать католический праздник День Всех Святых, а уже на следующий день, второго ноября – День Всех Душ, когда вспоминали не только святых и праведников, а вообще души всех, то есть души всех обычных людей. Так вот получился очень длинный праздник, и начинался он с Хэллоуина – то есть Кануна Дня Всех Святых. Самхейн – Хэллоуин был тихим, спокойным праздником, и с размахом начал праздноваться с тех пор, как на Американский континент приехали искать счастливой жизни ирландские переселенцы. Они любили Хэллоуин чуть ли не больше всех праздников. И пировали его с особым рвением. И теперь ночь, когда по улицам городов беснуются толпы наряженных нечистью людей, приносит большие доходы. Но мы с вами подумаем сегодня о другом, о том, о чём думали люди древней Европы. Мы будем с вами веселиться и стараться зажечь у себя внутри новый, но очень стойкий огонёк. Который поможет вам ничего не бояться, не пускать внутрь себя всё плохое, тёмное и страшное. Мы должны перехитрить зло, какую бы оно форму ни приняло. Мы с вами не позволим тёмным силам, которые в ночь Самхейна или Хэллоуина особенно близко подходят к разделяющей нас границе, вывернуть миры наизнанку. А чтобы всем было понятно, я скажу в заключение: главное, помните, что добро должно остаться добром, а зло злом.

3
{"b":"172170","o":1}