Он надевает рюкзак, обмотанный полотенцами, так, чтобы казалось, будто под пиджаком сложены крылья. Я встаю и помогаю ему поправить рюкзак.

—   Не будет ли это выглядеть слишком подозрительно?

—   Там, куда я иду, мало посторонних глаз.

Он останавливается возле входной двери:

—   Если не вернусь до рассвета, найди Иосию. Он поможет тебе выбраться из обители.

Словно чья-то тяжелая лапа сжимает мне сердце.

Я даже не знаю, куда он идет. Вероятно, к какому-нибудь мяснику из переулка, который работает грязными хирургическими инструментами при тусклом освещении.

—   Подожди. — Я показываю на лежащий на стойке меч. — Как насчет оружия?

—   Ему не понравятся все эти скальпели и иглы возле меня. На операционном столе он мне ничем не поможет.

Мне становится не по себе при мысли о том, что Раффи будет беспомощно лежать на столе, окруженный враждебно настроенными ангелами. Не говоря уже о том, что во время операции может начаться атака Сопротивления.

Как быть? Предупредить его?

Рискуя, что он расскажет своим? Старым друзьям и преданным долгу солдатам?

Впрочем, как бы он поступил, если бы узнал? Отменил операцию и лишился единственной надежды вернуть крылья? Никогда.

Раффи выходит за дверь, не услышав от меня ни слова.

Не зная, что мне делать, я расхаживаю по комнате.

Я слишком устала, чтобы трезво мыслить. Все мои мысли крутятся вокруг того, что сейчас происходит с Пейдж, мамой, Раффи и борцами за свободу.

Как долго я смогу есть, спать и наслаждаться роскошью, пока Пейдж где-то рядом? В таком темпе пройдут недели, прежде чем мы обнаружим ее след. Я отчаянно жалею, что не могу ничего сделать, только беспомощно ждать, пока у Раффи не закончится операция.

Судя по тому, что я знаю, людям не позволено находиться где-либо в обители без сопровождения ангела. За исключением прислуги...

Я отбрасываю с полдюжины безумных идей, вроде той, чтобы напасть на горничную моего роста и завладеть ее одеждой. Это вполне подходит для кино, но я, вероятно, лишь обреку человека на голодную смерть, если его вышвырнут из обители. Может, я и не одобряю людей, которые работают на ангелов, но кто я такая, чтобы судить бедолаг, пытающихся пережить кризис и накормить семью?

Я снимаю трубку телефона и заказываю бутылку шампанского. Подмывает попросить, чтобы ее принес Тра-Тру, но решаю пока что положиться на случайность. В прежнем мире я даже не имела законного права употреблять алкоголь, а тем более заказывать вино в номер люкс стоимостью тысячу долларов за ночь. Я хожу туда-сюда по комнате, обдумывая все возможные сценарии. Когда мне уже кажется, будто я протоптала на ковре кольцевую дорожку, раздается стук в дверь.

Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть это будет Тра-Тру!

За дверью стоит похожая на мышку женщина. Ее темные глаза смотрят на меня из-под копны вьющихся каштановых волос. Разочарование мое столь велико, что я даже ощущаю во рту его металлический привкус. Я настолько расстроена, что передо мной не Тра-Тру, что всерьез подумываю накинуться на нее ради униформы. На ней длинная черная юбка и накрахмаленная белая блузка под черным приталенным пиджаком, напоминающим женский вариант смокинга. Она крупнее меня, но ненамного.

Я открываю дверь и жестом приглашаю женщину войти. Она подходит к кофейному столику, чтобы поставить на него поднос.

—   У вас есть семья? — спрашиваю я.

Она оборачивается, глядя на меня словно испуганный кролик, затем кивает, отчего волосы падают на глаза.

—   Ваша работа дает возможность их кормить?

Она снова кивает, и взгляд становится настороженным. Возможно, она была невинной пару месяцев назад, но с тем же успехом это могло быть в прошлой жизни. Невинность из ее взгляда слишком быстро улетучивается. Этой девушке пришлось драться, чтобы получить работу, и, судя по мрачному выражению ее лица, пришлось драться и за то, чтобы эту работу не потерять.

—   Сколько вас занимается доставкой еды в номера?

—   А что?

—   Просто интересно.

Возникает мысль сказать ей, что я ищу Тра-Тру, но не хочется подвергать его опасности. В обществе ангелов и поведении прислуги столько непонятного, что лучше не говорить лишнего.

—   Нас полдюжины.

Она пожимает плечами и, не сводя с меня настороженного взгляда, направляется к двери.

—   Вы разносите заказы по очереди?

Она кивает, бросив взгляд на дверь спальни — вероятно, думает, там сейчас мой ангел.

—   Я что, вас напугала? — спрашиваю нарочито угрожающим тоном.

Ее взгляд снова перескакивает в мою сторону. Я приближаюсь к ней, словно вампир, с голодным выражением на лице. Видно, что ей действительно страшно. Что ж, это лучше, чем если бы она лишь посмеялась над моим странным поведением.

Когда я оказываюсь рядом, ее глаза расширяются от ужаса. Она судорожно шарит в поисках дверной ручки и выбегает из номера.

Надеюсь, сюда она больше ничего доставлять не будет и мне потребуется сделать в худшем случае еще пять заказов.

В итоге я заказываю всего дважды, прежде чем у моей двери появляется Тра-Тру с большим куском чизкейка. Я быстро закрываю за ним дверь и прислоняюсь к ней, как будто это может чем-то помочь.

Первое, о чем мне хочется спросить, — когда случится нападение. Но он видел меня в обществе ангелов, и боюсь, что он воспримет мои расспросы как угрозу планам Сопротивления. И потому я ограничиваюсь тем, что спрашиваю:

—   Ты знаешь, где они держат детей?

Вряд ли мой голос слишком громок, но Тра-Тру дает знак молчать, окидывая взглядом комнату.

—   Они ушли, — шепчу я. — Пожалуйста, помоги мне. Мне нужно найти сестренку.

Он долго смотрит на меня, затем достает ручку и блокнот, каким обычно пользуются официанты. Что-то написав на листке, протягивает его мне.

«Уходи, пока есть возможность».

Я беру у него ручку и пишу на том же листке бумаги. Несколько месяцев назад было бы естественно воспользо-ваться новым листком для новой записки, но сейчас, возможно, это последняя бумага, которая у нас есть.

«Не могу. Я должна спасти сестру».

«Тогда ты погибнешь», — пишет он.

«Я могу рассказать тебе о них кое-что, чего ты, скорее всего, не знаешь».

Он вопросительно поднимает брови.

Что я могу сказать такого, что бы его заинтересовало?

«У них политическая неразбериха. Они даже не понимают, зачем они здесь».

«Сколько их?» — пишет он.

«Не знаю».

«Оружие?»

«Не знаю».

«План атаки?»

Я прикусываю губу. Я абсолютно не разбираюсь в военной стратегии, что, судя по всему, как раз интересует его больше всего.

—   Пожалуйста, помоги мне, — шепчу я.

Он снова долго смотрит на меня. Взгляд расчетлив и лишен каких-либо эмоций, что странно сочетается с его розовым веснушчатым лицом. Мне не нужен хладнокровный король шпионажа. Мне нужен обычный соседский мальчишка, веселый и беззаботный Тра-Тру.

«Ты передо мной в долгу, помнишь?» — пишу я и слегка улыбаюсь, пытаясь вернуть к жизни прежнего веселого близнеца, с которым познакомилась в лагере. В какой-то мере это у меня получается. Его лицо слегка добреет, — вероятно, он вспоминает девичью драку. Я думаю о том, что случилось после. Оставили ли демоны их в покое, когда мы ушли?

«Я отведу тебя туда, где могут быть дети, — пишет он. — Но дальше действуй сама».

Я так рада, что даже обнимаю его.

—   Желаете что-нибудь еще, мисс? — Он отчаянно ки-вает, намекая, чтобы я сделала заказ.

—   Э-э-э... да. Как насчет... плитки шоколада?

Шоколадки Пейдж до сих пор лежат на дне моего рюкзака, а тот остался в машине. Я бы многое отдала за то, чтобы дать ей шоколада, как только ее найду.

—   Конечно, — отвечает он, доставая зажигалку и под-жигая бумажку, на которой мы писали. — Сейчас принесу, мисс.

Пламя быстро пожирает записку, оставив лишь комочки пепла и едва заметный запах жженой бумаги.