А затем машина тронулась. Я смотрел, как неуклюже катит она по твердой полосе.

Наконец она превратилась в маленькую точку и исчезла совсем.

Я решил вернуться в заросли и продолжить свой путь. С грустью я вспоминал свою далекую планету, окончательно поняв, что я одинок.

Они атаковали меня, когда я пересекал ровную зеленую местность, которых здесь, к сожалению, так много.

Мое думающее устройство было окончательно сбито с толку тем, что творилось во мне самом. На Четвертой планете все было ясно: меня что-то интересовало или же не интересовало совсем, был настрой на определенные действия или же его не было. А здесь… Я вдруг обнаружил в себе рождение целого ряда импульсов, ранее совсем незнакомых и присущих, скорее, человеку. Например, одиночество. Я тосковал по своим товарищам-роботам. Появилось странное чувство тревоги, а временами оно сменялось чем-то похожим на безразличие, апатию. Хорош робот, впавший в апатию! Может, во всем виноват этот проклятый инстинкт самосохранения? Или же чужая среда так действует на мои химические элементы?

Размышляя над этим, я чуть было не прозевал их приближение. Поначалу был гул, отозвавшийся толчками в диафрагме слухового устройства, а затем я услышал грохот, сотрясший землю. Обернувшись, я увидел, что они мчатся прямо на меня.

Это были чудовища, обросшие шерстью, с острыми пиками на голове. На моей планете, как я знал, они вымерли миллион лет назад. Четвероногие представители века варварства с каким-то непонятным остервенением топтали конечностями зеленую лужайку. Поскольку впереди меня некстати оказался канал, которых здесь тоже непонятное множество, мне ничего не оставалось, как убрать вовнутрь рычаги, защитить линзы и диафрагму слухового устройства и ждать, что будет дальше.

Увидев меня, чудовища замедлили бег и вскоре перешли на шаг. Ко мне они приблизились уже с опаской, подозрительно обнюхивая. Наконец, осмелев, одно из них попыталось поддеть меня своей рогастой головой, другое же ударило твердым концом конечности. Я терпеливо снес все это, поняв, что опасность не так уж велика. Эти примитивные существа не способны долго проявлять интерес к чему-либо. Скоро я им наскучу, и они оставят меня в покое.

Однако они не уходили и продолжали обнюхивать меня и бить конечностями. Я решил попробовать отогнать их и выпростал один из верхних рычагов. Но, увы, результат был совсем не тот, какого я ожидал. Вместо того чтобы разбежаться, они сбились в кучу и, издавая протяжные звуки, стали бить конечностями землю. Но на меня они не набросились, лишь чуть энергичнее боднули пару раз и все продолжали обнюхивать.

Вдруг я услышал голос. Это был голос человека. Через прикрытое слуховое устройство я хоть и с трудом, но все же уловил его слова.

— Что это стадо взбесилось, а, Билл?

— Кто его знает? — ответил другой голос. — Пойдем поглядим.

При приближении человека мои мучители наконец разбежались. Я слышал, как они удаляются, однако не рискнул открыть линзы.

— Что за дьявольщина! И откуда это взялось? Эй, Билл? — услышал я голос совсем рядом.

— А я почем знаю? Полчаса назад здесь ничего не было. А что это такое?

— Сам не знаю. Давай-ка перевернем и посмотрим, что это за штуковина такая.

Я решил, что сейчас самое время подать признаки жизни, пока они не успели нанести мне повреждений. Мой балансир может сразу не сработать, и, если они перевернут меня на спину, я могу оказаться совсем беспомощным. Я решил выдвинуть рычаг.

Раздался удивленный возглас, а затем испуганный шепот:

— Ты видел, Билл? Оно шевельнулось?

— Брось молоть ерунду. Как может такая штука шевельнуться! Ты еще скажешь…

Но тут я выпростал нижние рычаги и повернулся к ним. Они остолбенели от ужаса, но только на мгновение. Через секунду они уже в панике бежали по направлению к видневшимся вдали строениям. Я встал и последовал за ними. Мне было уже все равно.

Строения (я их уже различал) не все были из камня и располагались квадратом. Бежавшие исчезли в одном из них. Я услышал их предупреждающие крики внутри и шум голосов. Обогнув угол бокового строения, я увидел возбужденно лопочущую толпу — их было человек десять. Как только они заметили меня, они тоже поспешно скрылись внутри строения. За исключением одного.

Я остановился и стал разглядывать его, а он тоже уставился на меня, слегка покачиваясь. Глаза его недоумевающе моргали.

— Что это? — воскликнул он недовольно, словно сам себя спрашивал.

Я понял, что он здорово сбит с толку; мысли его путались, и я с трудом мог уследить за ними. Но он меня не боялся, и это было главное. Первый человек на этой планете, который не пришел в ужас от моего вида. Но похоже было, что он не очень верит в то, что я на самом деле существую.

— Эй, вы там, мне это не привиделось? Вы его тоже видите? — громко крикнул он тем, кто спрятался в строении.

Беспорядочные голоса заверили его в том, что они тоже меня видят и я действительно существую.

— Тогда все в порядке, — облегченно сказал человек и сделал шаг вперед.

Я тоже стал приближаться к нему, но очень медленно, чтобы не напугать его. Мы сошлись на середине двора, и он дотронулся грубой рукой до моего корпуса, словно искал равновесия, а потом даже похлопал меня по корпусу, приговаривая:

— У, хороший, хороший пес! Спокойно, спокойно. Пойдем-ка со мной. — Поглядывая через плечо, следую ли я за ним, он направился к бурому, сделанному из какой-то растительности строению, издавая на ходу странные, похожие на свист звуки.

Он открыл дверь строения и, махнув рукой, указал мне на кучу сухого хвороста. Он словно приглашал меня.

— Хороший старый пес, — снова повторил он. — Ложись. Вот так. — Несмотря на то, что меня, робота, приняли за собаку, я не обиделся и принял предложение. Я был рад, что меня наконец не боятся.

Он долго возился с замком, который ему никак не удавалось запереть.

Наступил столь часто повторяющийся здесь период темноты и тишины. Будучи частью животного мира, человек нуждается в частом отдыхе, а поскольку для того, чтобы видеть, он не пользуется, как мы, инфракрасными лучами, он выбирает для отдыха те периоды, когда нет солнечного света и наступает темнота.

Как только взошло солнце, шум и движение за стенами моего обиталища возобновились. Все увещевали какого-то Тома. Должно быть, это и был тот человек, который вчера привел меня сюда и запер.

— Ты что? Собираешься его выпустить? — возбужденно спрашивали его.

— А почему бы и нет? — отвечал он.

— Что-то мне эта штуковина не очень нравится. Я бы на твоем месте ее не трогал, — заметил чей-то голос.

— А вы все перетрусили небось, — насмешливо сказал Том.

— Ну, перетрусили. Ты бы и сам перетрусил, если б не был под парами.

— Если он не тронул меня вчера, когда я был нем, то зачем ему трогать меня сейчас? — не сдавался Том.

Говорил он уверенно, но в душе, я чувствовал, он побаивается.

— Ну парень, пеняй на себя, — сказал снова голос. — Не говори потом, что тебя не предупреждали.

Я услышал, как говорившие отошли на, как они считали, достаточно безопасное расстояние. Том же, мысленно подбадривая себя, подошел к сараю.

— А почему бы мне его не выпустить? Больше того, я отвезу его кое-куда, где мне за него неплохо заплатят…

— Ты сдурел, парень!..

— Посмотрим.

Он загремел замком, а потом крикнул, как ему казалось, свирепым голосом, в котором, однако, слышался страх:

— А ну выходи!

Он очень обрадовался и даже удивился, когда я послушался. Правда, он чуть было не пустился наутек, когда я поднялся во весь свой рост, но все же поборол страх. Это, правда, стоило ему усилий.

Стараясь казаться совершенно спокойным, он направился к одной из машин, которые я уже видел на здешних дорогах, открыл заднюю дверцу и, махнув рукой, велел мне лезть внутрь. Потом он торжествующе посмотрел на своих друзей, насмешливо помахал им своим головным убором и тоже забрался в машину, сев впереди меня. Когда мы тронулись, я увидел, как все ошеломленно глядели нам вслед.