— Интересно! — Арнольд покачал головой. — Следовало предусмотреть такую возможность.

— О чем ты?

— Очевидно, Конфигуратор может сделать все что угодно. Но только в одном экземпляре. — Он тщетно попытался выудить у машины два карандаша.

— Все это хорошо, — проворчал Грегор, — но нам нужно еще девять анодных пластин. И четыре одинаковых блока системы управления. Что ты собираешься делать?

— Мы что-нибудь придумаем, — попытался успокоить его Арнольд.

За иллюминатором лил дождь.

— Есть только одно объяснение! — воскликнул Арнольд несколько часов спустя. — Принцип удовольствия!

— А! — Грегор испуганно вздрогнул. Он уже давно дремал, убаюканный мерным шумом падающих на обшивку звездолета капель дождя.

— Машина, несомненно, обладает определенным интеллектуальным уровнем, — продолжал Арнольд. — В конце концов она получает приказ, анализирует его и выдает требуемый продукт, характеристики которого заложены в ее памяти.

— Конечно, выдает, — согласился Грегор. — По только в единственном числе.

— Да. Но почему? В ответе на этот вопрос и кроется разрешение возникших у нас трудностей. Думаю, мы столкнулись с самоналоженным ограничением, связанным с тягой к наслаждениям. Или, возможно, к псевдонаслаждениям.

— Я что-то тебя не пойму.

— Послушай. Создатели Конфигуратора не могли так сузить его возможности. Отсюда делаем вывод: машина такой сложности приобретает псевдочеловеческие качества. Она испытывает псевдочеловеческое удовольствие от создания новой вещи. Но любая вещь бывает новой лишь однажды. А потом Конфигуратор хочет создать что-то еще.

Грегор снова задремал, а Арнольд все развивал свою идею.

— Заветное желание Конфигуратора — создать все что возможно. С его точки зрения повторение — просто трата времени.

— Никогда не слышал подобной ерунды. — Грегор зевнул. — Но, допустим, ты прав. Так что нам теперь делать?

— Не знаю.

— Я так и думал.

На обед в этот день Конфигуратор выдал им ростбиф, яблочный пирог и швейцарский сыр. Настроение компаньонов заметно улучшилось.

— Заменители! — воскликнул Грегор, раскурив полученную от машины гаванскую сигару. — Вот что стоит попробовать. Пластины можно изготавливать не только из сплава 342. Нам ведь нужно только дотянуть до Земли.

Однако получить пластины из железа и содержащих его сплавов им не удалось: этот элемент составлял основу сплава 342. Бронзовую пластину они добыли, но с медью и оловом уже ничего не вышло. Затем последовали алюминий, кадмий, платина, золото и серебро. Пластина из вольфрама казалась настоящим чудом. Арнольд дорого бы отдал, чтобы узнать способ ее изготовления. Грегор отказался от плутония, но вспомнил о токопроводящей керамике. Последнюю пластину им сделали из цинка.

Конечно, чистые металлы по своим характеристикам уступали специальным сплавам, но для коротких перелетов годились и они. Друзья славно потрудились и отметили успех ароматным выдержанным шерри.

Наутро они поставили пластины на место. Теперь двигатель напоминал лоскутное одеяло.

— По-моему, неплохо, — довольно улыбнулся Арнольд.

— Надеюсь, они выдержат, — кивнул Грегор. — Давай-ка займемся системой управления.

Им не хватало четырех идентичных блоков, сложных, точных конструкций из стекла и металла. Тут заменители не подходили.

Первый блок Конфигуратор выдал без промедления. И все. К полудню компаньоны выдохлись.

— Есть идеи? — спросил Грегор.

— Никаких. А не пообедать ли нам?

Они заказали салат из крабов. Конфигуратор было зажужжал, но передняя панель не шелохнулась.

— В чем дело? — удивился Грегор.

— Этого-то я и боялся, — вздохнул Арнольд.

— Чего — этого? Мы же не заказывали крабов.

— Нет, но уже съели креветок. И те, и другие имеют хитиновый покров. Боюсь, Конфигуратор знаком с классификацией видов.

— Тогда придется открывать консервы.

— Ну, — Арнольд опустил голову, — купив Конфигуратор, я решил, что не стоит беспокоиться о… ну, в общем…

— Консервов нет?

— Нет.

Они попросили семгу, форель, тунца. Безрезультатно. Жареную свинину, баранью ногу, говяжью вырезку. Ничего.

— Похоже, что вчерашний ростбиф олицетворял всех млекопитающих, — заметил Арнольд. — Это интересно. Кажется, мы можем создать новую теорию клас…

— Умирая от голода, — прервал его Грегор. — Жареного цыпленка!

Цыпленка он получил.

— Эврика! — воскликнул Арнольд.

— Черт! — выругался Грегор. — Лучше б заказал индейку.

Дождь лил не переставая. Арнольд углубился в какие-то расчеты. Грегор допил шерри, безуспешно попытался выудить из Конфигуратора ящик шотландского виски и начал раскладывать пасьянс.

После скромного ужина, состоящего из остатков цыпленка, Арнольд шлепнул Грегора по плечу.

— Может получиться!

— Получиться что?

— Принцип удовольствия. — Арнольд закружил по каюте. — Машина обладает псевдочеловеческими качествами. Она, несомненно, поддается обучению. Мы должны подвести ее к мысли о том, что многократное воспроизводство одного и того же предмета, в частности блока системы управления, доставит ей безмерное наслаждение.

— Стоит попробовать, — согласился Грегор.

Всю ночь они говорили с Конфигуратором. Арнольд убедительно нашептывал о прелестях повторяемости. Грегор важно рассуждал об эстетических достоинствах, присущих созданию такого сложного устройства, как блок системы управления, и не единожды, а многократно, с абсолютной идентичностью каждого из них. Арнольд доверительно мурлыкал о наслаждении, ни с чем не сравнимом наслаждении повторения. Снова и снова, вновь и вновь, одни и те же блоки, неотличимые друг от друга, как близнецы. Экстаз! И, добавлял Грегор, сколь прекрасна сама философская идея, как точно соответствует она возможностям и желаниям машины. Именно повторение, противоположность созидания, наилучшим образом отвечало понятию энтропии, что в мире машин означало совершенство.

Мигание лампочек показывало, что Конфигуратор внимательно слушает. И наконец при первых проблесках туманной зари Деннета, Арнольд нажал на кнопку и дал команду на изготовление еще одного блока системы управления.

Машина заколебалась. В усилившемся жужжании чувствовалась охватившая ее неуверенность. И тут передняя панель отошла в сторону. За ней лежал блок системы управления.

— Победа! — вскричал Грегор и запросил еще один блок.

В жужжании появились басовые нотки, но панель не шелохнулась.

Грегор попробовал вновь — тот же результат. Намерения Конфигуратора не вызывали сомнений: никаких двойников.

— Что это с ним? — спросил Грегор.

— Все очевидно, — грустно объяснил Арнольд. — Конфигуратор решил выяснить, так ли хорошо повторение. И пришел к выводу, что оно ему не нравится.

— Машина, нелюбящая повторения, — простонал Грегор. — Это бесчеловечно!

— Наоборот, — покачал головой Арнольд, — это так похоже на человека.

Ужин дался компаньонам нелегко. Овощи они получили без затруднений, но они оказались не слишком питательными. Машина выдала им хлеб, но отказала в торте. Съеденный днем раньше сыр вывел из их рациона молочные продукты. Лишь после долгих мучений они добились фунта китового мяса.

После еды Грегор вновь начал расписывать прелести повторения. Мерное жужжание и мерцание ламп указывало, что Конфигуратор по-прежнему внимательно слушает.

Арнольд обложился справочниками и приступил к разработке очередной идеи. Несколько часов спустя раздался его триумфальный вопль:

— Я знал, что найду!

— Что? — Грегор с надеждой посмотрел на него.

— Аналог системы управления. — Арнольд сунул Грегору раскрытую книгу. — Смотри сюда. Ученый с Веднера II предложил эту конструкцию лет пятьдесят назад. По современным меркам она довольно громоздка, но вполне работоспособна и подойдет к нашему двигателю.

— А из чего она сделана?

— В этом-то вся прелесть. Из резины.

Арнольд быстро нажал на кнопку и прочел Конфигуратору описание новой системы управления.