Литмир - Электронная Библиотека

В пору эстетов и писателей Серебряного века молодой человек из мещанской среды предается чувственным исканиям, спровоцированным встречей с одним из законодателей вкуса того времени. Он ведет ретроспективный дневник, восстанавливая день за днем свою связь с этим человеком и бурные переживания того времени. Роман представляет собой своеобразный фанфик на дневники и литературные произведения поэта и открытого гея Михаила Кузмина, который и является здесь центральной фигурой под псевдонимом Михаил Демианов. Стилизация языка и жанров начала столетия сочетается со злободневной проблематикой и темой самоопределения.

Роман-шарада, роман-мистификация, изобилует аллюзиями, намеками, префразами и цитатами.

Жизнь и творчество самого эпатажного писателя начала XX-века легли в его основу. Вместе с тем «Новые крылья» – совершенно самостоятельное произведение, плод фантазии его автора.

Где совпадения? В чем различия?

А Вы знаете Кузмина настолько, чтобы разобраться?

Электронная книга взята с сайта ее автора http://www.kolosow.com

Связаться с автором можно по электронной почте: [email protected]

Новые крылья (СИ) - img_0.jpeg

Михаил Колосов

Новые крылья

Памяти Михаила Алексеевича Кузмина.

С нежностью через столетие.

Очень жаль. Очень жаль, что не вел я дневника, как это он делает, Михаил Александрович, Миша. Впрочем, я и так все хорошо помню. Разве можно забыть? В первый раз я услышал о нем… Да! Как раз говорили о его дневнике, что есть такой Демианов, литератор, и его знаменитый дневник. Когда это было? Год назад, в 9-м. Я этот дневник потом видел. Ах, это я сильно вперед забегаю. А ведь он как делает, я подсмотрел: записи у него за каждый день, будто ежедневно ведет, а он и неделю может не браться, а то и месяц, а потом уж садится и все заполняет, но обязательно, чтобы всякий день был описан.

Год назад, почти год…

15 декабря 1909 года (вторник)

Я стоял в театре на лестнице. Задумался, замечтался, вдруг, очнулся от громкого разговора. Говорили молодые франты, человек пять, друг на друга все похожие. Что Демианов пишет в дневнике обо всех и всем показывает. И спорили, хорошо ли, что показывает? А написано там такое, что показывать стыдно, а он ничего не стыдится и, как будто, даже специально это делает, для скандальной репутации. Я несколько времени прислушивался, но тут же забыл и снова задумался о своем деле.

16 декабря 1909 года (среда)

К Танюшке приходили подруги из гимназии, пили чай, смеялись, щебетали. Та, что высокая, с толстой, как будто привязанной косой, принесла тетрадь со стихами, и как только девицы ушли, Танюшка с ней заперлась.

17 декабря 1909 года (четверг)

К утреннему чаю сестра вбежала сама не своя. Она сегодня вовсе не ложилась, весь керосин сожгла. Всю ночь просидела с той тетрадкой. Они с подружками переписывают туда стихи, кому какие по вкусу. Я собирался уже идти по делу, она меня в прихожей остановила, «послушай только», прочла такое нежное. У меня где-то внутри, в голове, в самой середке защекотало почти нестерпимо и ноги слегка ослабли. Таня говорит: «Хорошо? Это господина Демианова». И я ушел с этим.

18 декабря 1909 года (пятница)

Не помню что было.

19 декабря 1909 года (суббота)

У Кирсанова имянины. Сильно напился.

20 декабря 1909 года (воскресенье)

Мамаша дулась за вчерашнее. Танюшка ходит виноватая, словно это она явилась поздно и на бровях.

21 декабря 1909 года (понедельник)

От скуки взял у сестры книгу почитать. Да только уж на середине вспомнил, что читал это. Как быстро все забывается! Нужно будет самому заниматься. Ну и что, что пришлось бросить гимназию? Дело житейское. А как бы мне вовсе не отупеть и не опуститься.

22 декабря 1909 года (вторник)

Сегодня сменой декораций командовал новый художник Супунов. Как справедливо выразился Кирсанов, «дельный человек и уважительный». Когда все было почти готово, к нему подошел швейцар и сказал что-то на ухо. Он удивленно спросил: «Как? Михаил Александрович?» Потом, рассеянно так, огляделся: «Кончайте, братцы, без меня». И вышел.

23 декабря 1909 года (среда)

Были с Т. на катке. Она там встретила Красновых и оставалась еще с ними, а я ушел. По дороге заглянул в лавочку к букинисту, но ничего не купил, не было настроения. Все-таки я одинок.

24 декабря 1909 года (четверг)

Ничего.

25 декабря 1909 года (пятница)

Все то же.

26 декабря 1909 года (суббота)

Был в бане на девятой линии. Уходя, ко мне подошел сзади какой-то господин, хлопнул меня по плечу: «Tiens! C’est vous?!»[1] Я обернулся, несколько времени посмотрел рассеянно. «Простите, я вас не знаю». Он смутился, сказал, что обознался и отошел. Странный такой господин, с какими-то нечеловечески большими глазами, непонятно какого возраста и очень сильно пахнет розой. Мыло, что ли, у него какое заграничное?

27 декабря 1909 года (воскресенье)

Покупал своим подарки. Потратился несколько больше, чем ожидал. Но это уж всегда так. Таня-то будет довольна, можно не сомневаться. А вот мамаша – бог знает.

28 декабря 1909 года (понедельник)

Встретил старого приятеля еще по гимназии. Конечно сразу разговоры, что да как? И что нужно видеться. Он теперь студент. Зовет на вечер к знакомым. Так настаивал, что я пообещал, но пойду ли? Скорее всего, не стоит идти. У него теперь свой кружок, я им не ко двору. А когда-то очень были дружны.

29 декабря 1909 года (вторник)

Стригся у Б. Кажется, плохо подстриг. Ну, да мне и ни к чему красоваться, отрастет.

30 декабря 1909 года (среда)

Записка от Г., напоминает про вечер. Наверное, догадался, что не приду. Настоятельно зовет.

31 декабря 1909 года (четверг)

С мамой и Таней зажигали елку, попели немножко, Таня почитала, да и легли.

1 января 1910 года (пятница)

Целый день слонялся неприкаянный. Вдруг, в шестом часу заезжает Гриша за мной, чтобы вместе ехать к его знакомым. Тут уж было не отпереться. Да и хотел ли я отпираться-то? Только, что это вошло ему в голову обязательно меня тащить? Ума не приложу. Столько не виделись, и, вот, такие дружеские проявления.

На вечере сначала было скучно. Пили шампанское, поздравляли весьма уныло. Сестра хозяйки играла на фортепьяно, кто хотел, танцевал. Затеяли, было, шарады, но быстро кончилось. Я услышал как кто-то тихо сказал: «Демианов наверное». Потом услышал смех и шум в прихожей, и вошли пять или шесть господ в черных пиджаках, все, как мне показалось, друг на друга похожие. Тут и началось веселье. Шум, смех, пение. И веселые сплетни были, и о ком-то из царской семьи даже, и стихи читали и спорили. Я потом только освоился немного и уж тогда разглядел, что один из этих господ ни на кого не похож. Он сел за фортепьяно, такой изящно-тонкий, и заиграл. Я никогда ничего подобного не слышал, это были песенки, очень милые, всего семь или восемь, а может быть, и десять, и каждая продолжала другую, и все они между собой были связаны в одну любовную историю слегка запутанную и странную. Кое-кто подпевал. Я понял так, что изящный господин играет собственное сочинение. Голос у него не сильный, но приятный тенор, и такая трогательно-нежная картавость, которая не раздражает, а напротив ласкает даже слух.

вернуться

1

Ба! Это вы?! (фр.)

1
{"b":"164337","o":1}