— Сто тридцать на восемьдесят, — сказал он. — Для вашего возраста — абсолютно нормальное давление. Может быть, чуть выше нормы: под землёй это бывает. Может, вы переволновались или кофе перепили. Пили кофе по дороге ко мне? — бросил он на Майка взгляд поверх очков. — Впрочем, неважно. Для некоторых это даже норма. Так что я не вижу никаких оснований для беспокойства.
Он развернул компьютер дисплеем к себе и что-то быстро отстучал на клавишах. Удовлетворённо кивнул:
— Ну вот, я же говорю — никаких оснований для беспокойства. Записи в порядке, медосмотр не выявил патологий… В общем, всё о’кей.
Майк задумчиво раскатывал обратно клетчатый рукав рубашки. Доктор тем временем копался в своих запасах — неторопливо извлекал из шкафчика пузырьки и баночки, читал этикетки и так же неторопливо ставил обратно.
— Я дам вам витамины и успокоительное, — говорил он, пока из принтера выползал листок бумаги с рецептурой. — Будете принимать три раза в день. Постарайтесь не увлекаться крепким кофе и стимуляторами. Пьёте?
— Кофе?
— Спиртное.
— Откуда вы… Гм! Откуда ему тут взяться?
— Угу… — Доктор расписался на рецепте. — Под землёй организм испытывает дефицит солнечного света, от этого волнение, авитаминоз, особенно в первые недели… Организм переключается в «аварийный» режим. Работали раньше под землёй?
— Нет.
— А под водой?
— Слава богу, не пришлось, — невольно улыбнулся Майк. — Послушайте, док…
— Забавно, не находите? — Доктор уже уселся обратно за стол и сейчас укладывал в коробочку тонометр. — С генами вовсю работаем, вот-вот клонирование разрешат, диагноз больному можно по Интернету поставить, руку отрезанную обратно пришить… А давление меряем, как двести лет назад. Те же груша да манжета, разве что дисплей стал цифровой.
— А эта… трубка эта ваша ещё, — Майк указал и сморщил лоб, припоминая название. — Стето… стетоскоп?
— Фонендоскоп, — с улыбкой поправил его доктор. — Нет, просто у меня привычка с ним не расставаться, не обращайте внимания. Для любого врача полезнейшая вещь. Хотя на самом деле сегодня замерить давление спокойно можно и без него. По крайней мере, хорошо хоть времена рукописных рецептов отошли в прошлое: у меня ужасный почерк. Держите.
Майк принял пару пластиковых баночек, упаковку зелёных капсул и бумажку. Помедлил.
— По правде говоря, док, я совсем не за этим к вам пришёл. Хотя всё равно спасибо.
— Вот как? Интересно. А зачем же? Вас что-то тревожит?
— Нет. То есть да. Мне не нравится вся эта затея с роботами, но не в этом дело. Вы не замечали, как всё это на нас давит? Особенно на этих… на Рамиреса с Томом. Вы знаете, что они друг дружку ненавидят? По крайней мере, первый — второго.
— С чего вы взяли?
— Так… — неопределённо пожал плечами Майк. — Говорят. Да и потом, это и так видно.
— А почему вы э-э… решили заговорить об этом со мной только сейчас?
— Ну… Я как-то не решался. Мне подумалось, что мы все тут под стрессом, у всех нервишки сбоят. А тут ещё это… Думал потолковать с Хэлом, но он сказал, чтоб я занимался своим делом и не совал нос куда не просят. А кто, кроме него, ещё реально может что-то с этим сделать? Вроде только вы, если не считать охраны наверху, но к ним же незаметно не пойдёшь. Да и с вами я могу поговорить без свидетелей только тут.
Доктор Белл откинулся в кресле и повертел в руках карандаш.
— Странный вы народ, русские. Вечно у вас все под подозрением… Или вы поляк?
— Нет, я из русских иммигрантов. И даже не еврей.
— Извините, если обидел. Но всё-таки странно. Никто, кроме вас, не обеспокоился. А между тем кое в чём вы правы. Я уже обратил на эту парочку внимание.
— Его жена…
— Да-да, я в курсе. Мне кажется, наверху хотели этим переводом разрядить обстановку, но, как всегда, переусердствовали. Не надо было их назначать в одну бригаду, достаточно было поставить так, чтоб их рабочие смены совпадали по графику. Но там не захотели возиться и предпочли решение попроще. К тому же господин Риверс уверен в своём авторитете и поручился за порядок в своей бригаде.
— Риверс? — не понял Майк.
— Хэл.
— Ах да…
— Несчастных случаев в его бригаде до сих пор ещё не было. Тем не менее спасибо. Я учту ваше мнение в своей докладной.
— Не за что, — кивнул Майк и встал, распихивая лекарства по карманам. — Только мне неудобно как-то. Вам не кажется, док, что я на них тут это, как это… стучу?
— О нет. В конце концов, это моё дело — выслушивать, кто на что жалуется. Не так ли? Ведь священника, как в армии, здесь не положено.
Майк смерил дока Ларса встречным взглядом. Странный он всё-таки тип, этот доктор. Вдруг он из ФБР? А что, вполне может быть. Должен же на такой базе быть наблюдатель из верхов? Должен. Где-то внутри коллектива. Да и сам по себе он какой-то не такой, как все. Взять, к примеру, эти его очки, которые он носит, может, для солидности, а может, просто из чудаковатости. Это в наше-то время!
«Вечно у вас все под подозрением…»
— Док, почему вы в очках?
Он поднял голову:
— Не понял?..
— Ну, зачем они вам? Можно же сделать операцию или линзы носить. Почему очки?
— Ах, вы об этом… У меня глаза не переносят линз. А операцию я просто не хочу делать. К тому же статистика показывает, что докторам в очках у пациентов веры больше. Такая, знаете ли, наблюдается тенденция. М-да. В очках — значит, старый, значит, опытный…
— А сколько вам лет, если не секрет?
— Тридцать шесть. А что?
— Так, ничего, — сказал Майк. — Ну, я пойду.
— Заходите ещё, если будет что-то беспокоить.
Доктор был сама любезность.
— Зайду непременно, — сухо ответил Северцев и закрыл за собой дверь медкабинета.
— Привет, вояка! Как дела? Не затрахался ещё машины гробить?
На Ральфе были: a — зелёные шорты до колен с оборванными карманами и голограммой на отвислом заду; b — бейсболка с утиным козырьком и логотипом «Нью-Йорк Янкиз»; c — оранжевая футболка с ананасами и d — новые кроссовки с лазерной подсветкой. Кроссовки были — зашибись: при каждом шаге из-под пяток словно бы сверкали маленькие молнии, в первое мгновение Роберт даже испугался, что сейчас под ним загорится ковёр. Всё вместе, однако, не катило. На джи-рейве, может, и сошло бы, но не здесь. Впрочем, Ральф выглядел довольным, словно анаконда, заглотившая быка.
— Дела нормально, — кивнул Роберт, покосившись на часы. — Через час выходим.
— Куда «выходим»? — не понял Ральф.
— В «катакомбы».
— A-а… А почему «выходим»?
— Я ж теперь в команде. Вот такие ребята.
Большим пальцем Боб показал, какие именно ребята.
— Как — в команде? — Ральф на мгновение даже завис над креслом, потом всё же плюхнулся в мягкую глубину. — Я думал, ты всегда дерёшься в одиночку.
— Я тоже так думал, — Роберт вздохнул. — Меня подловили, пришлось соглашаться. Да ладно, я не жалею. А я с девчонкой познакомился.
— Красивая? — оживился Ральф.
— Не знаю, я по чату.
— Блин! Ну ты даёшь. А ты что, в неё влюбился?
— С ума сошёл? Ей всего двенадцать.
— A-а… Ну и что?
— Да, в общем, ничего, — пожал плечами Роберт. — Она в моей команде гамится. Точней, мы оба в одной команде. Прикидываешь, вчера в засаду попали, еле отмахались, такая кодла привалила. Хорошо, наши вовремя подошли.
— Ты прям как на войне, — уважительно хмыкнул Ральф. Стянул бейсболку и примостил её на ободранной коленке, потом передумал и бросил на стол. — Может, включишь сегодня пораньше? Больно посмотреть охота.
— Ну-у… — Роберт неопределённо покрутил носом. — Мама запрещает играть больше трёх часов. Разве только пять минут накинет, чтобы я успел машину в бокс загнать.
— Ну… Тогда пошли на кухню, что ли. Перекусим. А?
— Ну, можно… — Роберт заколебался, потом решился: — А, была не была. Давай включим. Авось не заметит.
Экран вспыхнул и развернулся. Поступил запрос на расконсервацию. Роберт дал согласие, ввёл код доступа и принялся натягивать перчатки. Подвёл машину к выходу из терминала. В левом верхнем углу приборного экрана танцевали циферки обратного отсчёта. Дошли до нуля, на мгновение будто замешкались — и пошли «в минуса».