-Мечта? - вскинув голову, караванщица с непониманием взглянула на собеседников.
"А разве ты не этого хотела? Узнать, кто такие демоны, что они из себя представляют".
-Да... - Вот только... Она не думала, что все будет так. Мати готовилась к бою, к тому, что ей придется выдавливать каждое слово... А на деле ей не пришлось даже спрашивать. Демоны рассказали все сами. - Х-м... - да уж, было над чем задуматься.
"Может быть, ты хотела бы узнать правду и об этом городе?"
-Да! - ее глаза загорелись огнем. - Только... - умолкнув на мгновение, она прикусила губу. - Не могла бы я прежде увидеть отца, убедиться, что с ним все в порядке? И остальных, если можно, тоже... Не сразу, я поняла, так не получится, потому что караван больше не единое целое, и... Но... Как-нибудь. Как можно! - в ее глазах была мольба - просьба понять ее, то, что она не могла объяснить, и помочь.
"Конечно, милая, - демоны заговорили с ней, как с ребенком, которому готовы оказать покровительство. - Ты увидишь своих родных".
Мати закрутила головой, думая, что окружавшие их тени опять начнут меняться, открывая ей зеркало врат в далекие закоулки города, однако же те продолжали оставаться полупрозрачными бесцветными дымками.
"Не бойся, - поспешили успокоить ее собеседники. - Не сомневайся. Все будет, как мы сказали. Просто иначе. Немного иначе. Закрой глаза... Спокойно, спокойно. Дыши глубоко и ровно. А теперь представь себе того, кого ты хотела бы увидеть..."
-Папа! - шепнула Мати, чувствуя, что глаза наполнились слезами. Ей стало страшно. Ведь прошло столько лет... Жив ли он?
"Жив, - решила она, упрямо сжав губы, - он не мог уснуть вечным сном, не попрощавшись со мной! И демоны... Они бы знали, если что... И... Они ведь не такие жестокие, чтобы, подарив надежду, миг спустя отобрать ее, бросая душу и сердце в бездну отчаяния!"
Глава 16
Ее окружила черная пустота. Впрочем, не удивительно. Как можно что-то разглядеть с закрытыми глазами? Однако спустя какое-то время караванщице начало казаться, что она действительно что-то видит. Сначала это были отблески света, мерцания, переплетавшиеся в удивительный узор, подобный рисунку звездного неба, но куда более живой, наполненный движением. А потом...
Отец возник вдруг, из пустоты. Он был все тем же широкоплечим, кряжистым бородачом, в волосах которого не прибавилось ни одного нового седого волоса, словно минувшие годы, такие беспощадные для Мати, обошли его стороной.
Между тем серые тени призраков исчезли, унеся с собой храм Курунфа, а возникший на его месте мир больше всего походил на остров мечты. Зеленые горы подпирали бескрайнее голубое небо, деревья оазисов мирно соседствовали с растениями, встречавшимися только в легендах и сказках. Задумчивый прохладный ветерок нес на своих крыльях дурманный запах трав и свежий, чуть солоноватый дух моря. Воздух, такой чистый, словно духи только что отмыли его со всем доступным им старанием, полнился птичьими трелями, шуршанием трав и негромким шепотом листвы. Вот только шум прибоя, к которому Мати за долгие годы успела привыкнуть, здесь совсем не слышался.
"Словно море где-то далеко... - подумала она, начиная понимать. - Если там был остров, то здесь, наверное, материк..." - однако это открытие не расстроило Мати, скорее наоборот, обрадовало ее. Ведь куда интереснее увидеть что-то новое, чем вернуться к уже давно знакомому и привычно обыденному.
Вокруг нее шумело золотое поле. Колосья пшеницы были так высоки, что Мати на какое-то мгновение почувствовала себя потерявшейся среди них, налившихся зерном и приопустивших головки в ожидании скорого прихода жнецов. Сначала ей показалось, что это поле заполняло собой весь мир, но на самом деле оно было не таким уж большим, заканчиваясь с одной стороны у края леса, с другой - фруктового сада, с третьей - парка-прибежища самых удивительных из растений. Наконец, с четвертой стороны возвышалась высокая зеленая гора и на ней - казавшийся картинкой из старой сказки замок. Его тонкие точеные башенки уходили в бескрайние лазурные небеса. Он походил скорее на священный храм, чем на белый дворец острова мечты, излучал тепло и умиротворяющий покой. И - при этом - в нем не было ни тени тягости вечных разлук, постоянное ожидание которых ложится тяжелой ношей на плечи, пригибая стены к земле, омрачая даже радость новых встреч. Этот замок-храм был свободен от оков страха, построенный из камней самой вечности посреди бескрайней вселенской дороги. Он приковывал к себе, влек, не желал отпускать...
Сделав всего лишь шаг по направлению к нему, Мати поняла, что уже не может остановиться. Более того, с каждым новым мгновением ее движения становились все быстрее, быстрее... И вот наконец, она уже бежала к замку, обгоняя ветра. На сердце было легко и беззаботно, душа смеялась, веселясь над чем-то, ведомом лишь ей...
Девушка ничего не видела, по наклону земли под ногами понимая, что начался подъем в гору, по заскользившим по щекам теням - что вступила под своды покрывавших склон невысоких деревьев. Ветра играли зеленой листвой, о чем-то переговариваясь между собой, шуршали травы, кивали крошечными головками, соглашаясь с еще невысказанными словами, цветы. А чуть в стороне, на толстом стволе упавшего дуба, сидел, опустив голову на грудь, хозяин каравана. Казалось, что он кого-то ждал. Ждал, ждал, и задремал, сомлев на солнышке.
-Папа! - вскрикнув, она бросилась к нему, упала рядом в траву, обхватила его ноги, прижалась... - Папочка!
-Ну что ты, что? - он тотчас очнулся, поспешно поднялся, увлекая за собой дочь. - Откуда эти слезы? Ведь еще на заре ты говорила мне, что сегодня - самый счастливый день твоей жизни. И вот вдруг...Что-то случилось? - спросил караванщик, однако в его голосе не было и тени беспокойства, словно он заранее знал, был убежден, что ничего плохого больше никогда не случится. - Успокойся, успокойся, - он прижал ее к груди, но не крепко, осторожно, будто боясь помять ее одежду, - все хорошо, все просто замечательно, - затем Атен чуть отстранил от себя дочь, но сделал это как можно мягче, чтобы она не решила, что он ее отталкивал.
Несколько мгновений караванщик молча смотрел на нее и в широко открытых глазах читались глубокая родительская любовь, восхищение, радость и, может быть, чуть-чуть грусти и опасения, которые не очерняли светлых чувств, а разве что чуть-чуть оттеняли их, делая более яркими и радужными. - Какая ты все-таки у меня красавица! - он поправил локон молочно-белого цвета, упавший на лицо дочери.
-Что ты, папа, - смущенно-растерянно пробормотала она, уткнувшись лицом в плечо отца. Мати уже давно видела себя старухой, может быть и красивой - но совсем старой, такой старой, что душа разбивалась на части и в кровь резала сердце, слезы каплями огненной воды текли из глаз и хотелось кричать от жуткой, нестерпимой боли: "Великие боги, ведь все, вся жизнь позади!" А мечтать о вечной молодости после рассказа демонов - все равно, что грезить о картинке в книге, плоской и безжизненной...
-Милая, милая, - осторожно держа ее за подбородок, он отвел лицо дочери, провел по щекам, смахивая слезинки. - Опять плачешь! Ну, уйми скорее слезы! У тебя впереди счастливая жизнь...
-Я... - всхлипнула было Мати, но отец, не давая ей ничего сказать, продолжал:
-Понимаю, ты боишься. Замужество - это... Это... Мне самому страшно отдавать тебя, мою маленькую девочку, но... Но я хочу, чтобы ты была счастлива! А сейчас... Сейчас ты выглядишь такой счастливой! Пусть испуганной - это понятно, но счастливой. Даже несмотря на эти слезы. Ведь я понимаю, они - от радости.
-Папочка... - она не понимала... И тут вдруг ее взгляд, в смятении метавшийся птицей между небом и землей, скользнул по зеркальной глади крошечного озерца, оказавшегося у ее ног. И в нем она увидела свое отражение.
Первое, что, пораженная, она заметила, было золотое свадебное платье, укрывавшее ее с ног до головы трепещущими на ветру легкими складками драгоценного бархата, лучшего шелка и тончайшего гипюра.