Отсюда выявлялись и две версии убийства Алины. Первая – парень соврал, что хотел жениться, тем более родителям девушка не приглянулась, а ему поддержка семьи еще ой как понадобится, однако Вихляева забеременела и обещала рассказать об этом кому следует, если Болотов не поведет ее в загс. И молодой человек таким образом избавился и от невесты, и от нежелательного ребенка. Вторая версия тоже имела право на существование. Вихляева держала Игоря на коротком поводке, а сама развлекалась с другими, пока не забеременела. Если между ними не было близких отношений, то студент никак не мог быть отцом ребенка и свел с ней счеты из ревности.

Александр налил себе минеральной и снова осушил стакан. Он понимал: помимо всего прочего, этот Болотов мог оказаться и непричастным к преступлению. Если девушка любила погулять, а потом попыталась шантажировать отца неродившегося ребенка, кандидатов в убийцы наверняка становилось гораздо больше. Пименов снова взял в руки блокнот и просмотрел записи. Среди подруг девушки мать погибшей назвала некую Тоню Милованову. Если Алина поверяла ей сердечные тайны, эта Тоня наверняка знала обо всех ее любовных похождениях. Журналист решил узнать адрес девушки и отправиться к ней. Он взял мобильный, чтобы дать задание секретарю в редакции отыскать координаты подруги Вихляевой. Однако его опередили, и телефон зазвонил в его руках. Пименов поднес его к глазам. На дисплее высвечивался незнакомый номер.

– Слушаю, – сказал Александр.

Густой бас произнес:

– Вы журналист Александр Пименов?

– Да. А с кем имею честь?

– С отцом Игоря Болотова, Валентином Игоревичем Болотовым, полковником службы безопасности, – проинформировал незнакомец. – Мне необходимо серьезно с вами поговорить. Вы не могли бы прийти ко мне на службу? – Этот вопрос звучал как приказ. Впрочем, Пименов навестил бы отца и без всякого принуждения. Он и его жена видели Алину и составили о ней определенное мнение, которое могло оказаться очень важным. Вот почему журналист с готовностью откликнулся:

– Да, конечно.

– Знаете, где находится наша контора?

– Да.

– Тогда жду вас. Дежурный будет в курсе и выпишет вам пропуск или пропустит так. Скажете: к полковнику Болотову. До встречи.

Не дожидаясь, пока попрощается собеседник, полковник нажал отбой. Пименов нехотя встал со стула и поправил прическу. «Интересно, что скажет папаша?» – вслух произнес он.

Здание службы безопасности находилось на холме, к которому вела лестница из ста ступенек. Здесь стояло двухэтажное здание с колоннами, построенное еще в начале пятидесятых годов.

Александр потянул на себя тяжелую массивную дверь и оказался в простором вестибюле, где сильно пахло мастикой. Дежурный, молодой старшина, сурово взглянул на него.

– К полковнику Болотову, – сказал ему журналист, вытаскивая удостоверение.

Парень кивнул:

– Проходите. Пятнадцатый кабинет. Справа по коридору.

Пименов с каким-то страхом, словно ему пришлось посетить Лубянку, зашагал по коридору. Пятнадцатый кабинет находился в самом конце. С замиранием сердца журналист постучал. Тот же густой бас произнес:

– Войдите.

Александр заглянул в кабинет:

– Это Пименов.

– Я так и понял, – послышалось из глубины комнаты. – Что же вы не заходите?

Журналист робко ступил на ковровую дорожку. Высокий стройный блондин с погонами полковника направился к нему, протягивая руку:

– Валентин Игоревич Болотов.

– Александр.

– Очень приятно. Присаживайтесь.

Пименов опустился на довольно удобный стул.

– Чай? Кофе? – поинтересовался Болотов.

– Нет, спасибо.

– Тогда не будем терять время, – полковник дружески улыбнулся. – Вы, наверное, догадались, зачем я вас пригласил?

– Нет, – честно ответил Александр.

– Вы допрашивали моего сына Игоря, – начал мужчина.

– Во-первых, не допрашивал, – перебил его журналист. – Я ведь не полиция.

– Неважно, – не смутился мужчина. – Игорек очень нервничал во время вашего разговора и сразу же перезвонил мне. Понимаете, нежелательно, чтобы мой сын незадолго до сессии испытывал волнение. Это может сказаться на результате. И вообще, объясните, зачем вам понадобилось поднимать это дело? Насколько я знаю, виновный уже найден и наказан.

– Я так не считаю, – спокойно проговорил Пименов.

Полковник дернул мощными плечами:

– Это ваши проблемы. Однако не хочу показаться невежливым. Мой сын действительно поведал все, что знал. Встретив Алину, мальчик влюбился и даже собрался жениться. Вот почему он привел ее в наш дом. Однако ни мне, ни жене девушка не понравилась. Игорек не понял, почему нам не приглянулась красавица. А мы с женой просто очень хорошо знаем подобную породу. Это хищники. Девице, хоть она и довольно молода, не нужен Игорек. У него есть деньги и папины знакомства – вот и все, что ей требовалось. Выйдя за него замуж, она бы гуляла направо и налево. Держу пари, что, встречаясь с моим сыном, она параллельно спала с другими, более ей симпатичными, а моего держала на коротком поводке. Следователь сказал: Алина была беременна, но, поверьте, не от Игоря.

– Откуда вы знаете? – поинтересовался Александр.

Болотов улыбнулся:

– Мой ребенок поверяет нам с матерью все свои секреты. Если бы он, как говорится, лишился девственности, мы бы обязательно об этом узнали.

– Неужели он поделился бы с вами и этим? – удивился Пименов.

– Представьте, да, – кивнул полковник. – Ну, я понятно изложил свою просьбу? Не трогайте моего ребенка и не пытайтесь с ним больше увидеться. Извините, но, если вы меня не послушаете, я буду вынужден доставить вам неприятности. Ну зачем они такому молодому и перспективному журналисту?

Александру вдруг стало нестерпимо жарко. Душила атмосфера кабинета с портретом Президента, хотя вовсю работал кондиционер, душило общение с этим холеным, выглядевшим гораздо моложе своих лет офицером.

– Значит, это вы приказали отстранить следователя Максимова от дела? – бросил Александр. – И вас никогда не мучила совесть? Ведь из-за вас посадили невиновного человека.

Лицо Болотова не изменилось. Оно оставалось таким же приветливым и напоминало маску.

– Извините, но я никому не приказывал менять следователей, – ответил он. – Разговор с начальником отделения действительно состоялся, однако я лишь попросил его о том же, о чем сейчас прошу вас, – оставить в покое моего ребенка по причине его невиновности. Игорь чуткий и ранимый юноша, с него достаточно и смерти этой девушки. Если бы вы видели, как он переживал!

В его голосе не было эмоций, и Пименов ему не поверил. Валентин Игоревич продолжал:

– Все остальные действия – это их инициатива. Если они решили отстранить от дела одного следователя и назначить другого – я тут ни при чем. Если они посчитали нужным посадить водителя – где моя вина? Повторяю, я всего лишь просил не трогать Игоря.

Пименов встал со стула:

– Мне все ясно.

– Не смею вас больше задерживать.

Полковник проводил журналиста до двери.

– Надеюсь, что вы умный человек, – сказал он на прощанье.

Никогда еще Александр не вдыхал свежий воздух с таким удовольствием! Когда молодой человек вышел на улицу, ему показалось, что огромная гора свалилась с плеч, что сильные руки, взявшие его за горло и прекратившие доступ кислорода, вдруг разжались. Бросив взгляд на здание с колоннами, он процедил сквозь зубы:

– Значит, у твоего Игорька рыльце в пушку.

Журналист спускался по лестнице и анализировал события. Итак, человек, который посоветовал (возможно, и не приказывал) заменить Максимова, найден. Интересно, в какой последовательности происходили действия? Скорее всего, так. Леонид Иванович встретился с Болотовым-младшим, поговорил с ним, рассказал, что тело девушки обнаружено и опознано, и Игорек наложил в штаны и побежал жаловаться папочке. Тот позвонил начальнику отделения. Известно, что у фээсбэшников длинные руки. Даже полиция предпочитает не связываться с ними. Начальник Максимова сделал своему подчиненному замечание. Скорее всего, Леонид Иванович не внял, и тогда его отстранили и назначили Радченко. Это выглядело подозрительно, хотя Болотов-старший и клялся, что просил только больше не тревожить сына. Однако концы с концами не сходились. Если бы студента можно было не тревожить, Максимов бы оставил его в покое. Вероятно, он ослушался приказа и потому, что считал Игоря виновным. Возможно, против юнца имелись улики, которые вдруг пропали, а ослушника заменили покладистым Радченко. А это значит что? Это значит, нужно добыть улики против юнца. Если он убил девушку в припадке ревности или из нежелания жениться, пусть отвечает, несмотря на папочку и его деньги и связи. Подумав об этом, Пименов тяжело вздохнул. Теперь ему придется с самого начала искать доказательства вины парня. Но, как говорится, назвался груздем – полезай в кузов.