— Все-таки, если дорога длинная, трамвай утомляет. Не передохнуть ли нам где-нибудь? — С этими словами он шагнул через трамвайные рельсы и направился на противоположную сторону улицы.
Ямаи последовал за ним, он был на вершине блаженства, и вид его говорил: эту пташку упустить нельзя! Он был сама любезность, когда, завидя встречный автомобиль, всякий раз спешил предостеречь Сэгаву: «Будьте внимательны! Берегитесь!»
Торопливо проходя мимо ресторана «Lion», Сэгава обернулся:
— Ямаи-сан, нет ли поблизости знакомого вам чайного дома?
— Не скажу, что нет, но все знакомые мне дома такие невзрачные… Не стоит туда идти, это повредит вашей репутации. Лучше позвольте мне нынче вечером побывать в вашем излюбленном укромном уголке. Клянусь сохранить его название в секрете! Ха-ха-ха!
Сэгава, похоже, был в сомнении, куда дальше двинуться, и, слегка наклонив голову набок, замедлил шаг. Тем временем они, как оказалось, незаметно дошли уже до Михарабаси, и он понял, что назад дороги нет.
— Места, которые знаю я, тоже неказисты. Но мне больше нравится развлекаться не там, где роскошно, а там, где тихо и уютно. — И Сэгава повел Ямаи в привычный ему чайный дом «Гисюн».
Служанка О-Маки проводила их в главную гостиную второго этажа, распростершись на пороге лицом в пол, произнесла приветствия, а потом сразу же свойским тоном заявила:
— Господину только что звонили!
— Кто?
— Господин, наверное, догадывается. Я так ей все и передам как есть… — О-Маки уже собралась встать и уйти.
— Стой-ка, О-Маки-сан. Комаё, понятное дело, пусть придет, но позови, будь добра, еще кого-нибудь.
— Кого же? — Служанка снова опустилась на пол, заглядывая в лицо Сэгаве и Ямаи.
— Ямаи-сан, кого позвать?
— Про гейш подумаем, когда придет госпожа Комаё, а вот лучше бы сакэ!
— Слушаюсь. Сию минуту подам. — Служанка поднялась с пола.
— Странные создания эти гейши. Если сойдутся в одной гостиной такие, что между собой не ладят, то всему обществу испортят настроение, а нам такое ни к чему. — Ямаи, кажется, решил расположиться здесь основательно. Он уселся, скрестив ноги, и водрузил оба локтя на низкий столик из палисандра.
— Да, о женщинах нельзя судить по внешности, все они упрямы.
— Наверное, это и имеют в виду, когда говорят про женскую натуру. — Ямаи ухватил из вазы сухое печеньице. — Сэгава-сан, идет молва, что скоро вы женитесь… Это правда?
— Вы про Комаё?
— Да, краем уха слышал разговоры…
— Вот оно что? Таков, значит, приговор! Не знаю, что и сказать…
— И не надо ничего говорить, что в этом такого? Разве это плохо?
— Хоть опыта у меня нет, но слишком привлекательным то, что зовется браком, мне не кажется. Как бы это выразить?… У меня такое чувство, что я бы лучше еще некоторое время пожил беззаботно, сам по себе. Я ничего не имею против этой женщины, не о том речь… — Последние слова Сэгава прибавил словно бы в оправдание.
Безотчетное чувство, что брак — это обуза, что с ним приходит конец свободной и радостной жизни, знакомо было и Ямаи, он разделял это ощущение и потому сказал:
— Если уж надумаешь жениться, то это никогда не поздно сделать, спешить ни к чему… Но раз в жизни человеку нужно и это испытать на своем опыте.
Служанка О-Маки принесла сакэ и закуски и сообщила:
— Сестрица Комаё будет здесь через полчаса, она звонила.
— Ну, если она говорит через полчаса, то уж точно будет через полтора. Вот что, О-Маки, пока она не пришла, может быть, позовем когото, кто явится незамедлительно? Потому что гейши из Симбаси, все до единой, всегда заставляют себя ждать.
— Мало того, что устанешь их дожидаться, так они еще испортят тебе настроение тем, что явятся — и сразу к телефону, принимать приглашения от других гостей. Ха-ха-ха! — Ямаи тоже был порядочный знаток этого мира, хоть и ходил по чайным домам на дармовщину.
— Что правда, то правда! — Служанка О-Маки вздохнула, и похоже, что искренне. Потом она вдруг что-то вспомнила: — А ведь сегодня есть одна новенькая. Попробовать позвать её, пока никого нет? Полненькая, беленькая, здоровенькая, кажется, всем хороша! — Служанка хихикнула. — Как-никак она была супругой какого-то почтенного доктора…
— Ну и ну! Отчего же она стала гейшей?
— Не знаю, правда ли, но люди говорят, будто бы ей так хотелось испытать, каково это, что она пошла в гейши по собственной воле и без особой нужды.
— Вот как? Ну, на это я хочу взглянуть. Ямаи-сан, это таких вот называют «новыми женщинами»? — Сэгава спрашивал вполне серьезно.
— Да, наверное. Среди женщин, которые приходят ко мне с просьбой поправить их стихотворения танка,пожалуй, довольно найдется желающих стать гейшами.
— Все-таки можно позавидовать вашему ремеслу! Во первых, вы не связаны ни временем, ни распорядком. К тому же если захотите развлечься, то можете делать что угодно, и никто об этом не узнает. С нами, артистами, не так, — нас сразу узнают. Какого-нибудь глупого дебоша уж не учинишь…
— Зато вам нигде не устроят такого холодного приема, какой, бывает, устраивают нашему брату…
— Ну, какой бы ни был актер, не до такой степени нас любят…
Оба понимающе расхохотались.
Наконец дверь тихо отворилась, и на пороге показалась приветственно склоненная к полу голова с прической симада.Вероятно, это и была новоиспеченная гейша, о которой говорила О-Маки.
Белый воротник нижних одежд, кимоно с гербами и узором по подолу, возраст — около двадцати. К её волосам без единого завитка, густым бровям и большим черным глазам невозможно было придраться, но широковатый лоб и короткий подбородок делали лицо круглым. Из-за своих полных рук и крупной дородной фигуры она чувствовала себя неловко в парадном кимоно. То, как она зачесала волосы на висках, как до смешного густо набелилась, — все эти мелочи выдавали в ней непрофессиональную гейшу, однако у обоих гостей это вызывало к ней еще больший интерес. Кажется, людей она не дичилась и без малейшего смущения приняла чарку сакэ, которую Ямаи не замедлил ей предложить.
— Так спешила, прямо сил нет, чуть не задохнулась… — Осушив рюмку, она вернула её с английским «санкью», и ухо резанул навязчивый акцент, не ведомый ни одному наречию.
— Как ваше имя?
— Меня зовут Ранка.
— Ранка — похоже на имя китаянки. Отчего же вы не выбрали какого-то более модного имени, чтобы было, так сказать, high collar? [34]
— Я совсем по-другому хотела назваться: Сумирэ. Но мне сказали, что уже есть одна госпожа Сумирэ…
— Где же вы появлялись до сих пор? В Ёситё или в Янагибаси?
— Нет. Ну, вы скажете… — Отчего-то госпожа Ранка заговорила громче и, сама того не заметив, соскочила на еще более резкий акцент, провинциальный. — Раньше я и гейшей-то не была!
— Так, значит, вы были актрисой?
— Нет. Но я бы хотела ей стать. Если не добьюсь популярности как гейша, буду актрисой.
Сэгава и Ямаи переглянулись и невольно заулыбались.
— А какие же роли, госпожа Ранка, вы желали бы сыграть, если бы были актрисой?
Не похоже было, чтобы этот вопрос смутил женщину:
— Я хочу сыграть Джульетту. Ну, Шекспира. Знаете, есть сцена, где она вместе с Ромео у окна слушает птиц и потом поцелуй — неописуемо! А как Мацуи Сумако играет Саломею [35]мне не нравится. Выходит перед людьми голышом! Правда, она, наверное, в белье телесного цвета — да?
Слегка сбитый с толку, Сэгава сидел молча, а Ямаи, по мере того как пил рюмку за рюмкой, веселился все более безудержно:
— Госпожа Ранка, будет очень жаль, если вы останетесь гейшей. Решайтесь, пожалуйста, идите в актрисы! Хоть мои возможности не столь велики, но вас поддержу непременно! Я ведь в искусстве не последний человек! Если это ради искусства, то какие могут быть счеты, все мы делаем общее дело!
— Неужели! Так вы артист? А как вас зовут? Ну, скажите свое имя, прошу!