В общем, тактика и стратегия ясны, схема «Лапуты» начерчена. Дело за малым, всего-то и осталось: провести вычисления подъемных рун, подготовить чертежи, решить, каким оружием «Лапута» будет оборудована, найти мастерские, где это чудо смогут изготовить (на базе замка нечего и пытаться), добраться до столицы, встретиться с товарищем Речником, объяснить ему, чего от него хотят… Всего и делов.
Дьявол, как говорится, в мелочах.
Мастер Сильвен три дня только прикидывал план действий. После чего сказал, что полный расчет рун займет около месяца. Раньше – никак. И то еще очень повезло.
Во-первых, для упрощения расчетов еще старым сеньором была разработана и построена вычислительная машина, крайне напоминающая арифмометр «Феликс», разве что бронзовая. Во-вторых, очень сильно помогала магическая особенность собакоголовых. Нюх.
Как хумансы могли предсказывать будущее, так собакоголовые чуяли правильное решение задачи и сразу отсекали неверные варианты. Правда, и тут не обходилось без ограничений: эта особенность не подсказывала пути решения неконкретной задачи. Если, например, собакоголовый задумается над тем, какое оружие позволит стать непобедимым, где взять много-много денег или как ограбить банк, то думать он будет, пока банк не разорится. Задача должна быть перед глазами: как отремонтировать забарахливший двигатель, как сварить вкусный суп… Как рассчитать необходимые руны.
И даже при таких условиях – месяц. Не меньше. Может, больше.
Мастер Сильвен заперся в комнате с грудой бумаг и бутылью чернил. Выходил только поесть, спал там же и весь день скрипел пером, щелкал арифмометром и рычал на попытки отвлечь.
Мастер Арман и Кэтти увлеклись конструкцией магического пулемета. Метателя, как они его называли. Пулемет разрабатывался на основе идеи мастера Сильвена (ПСМ, так сказать) и магической взрывчатки мага-мышана. Длинный ствол, сверху – емкость, наподобие магазина для пейнтбольного оружия со свинцовыми пулями, которые по одной поступали в затвор. Механизм, работающий от заводной пружины (Кэтти порывалась поставить магический двигатель, но мастер Арман решил, что проще перед стрельбой заводить пружину, чем таскать с собой бутыли с концентратом магии), подавал пули, запирал затвор и вращал диск, на котором были нанесены инициирующие руны: внутри корпуса, позади ствола, находилась пустая емкость с укрепленными стенками и рулон магической взрывчатки, до которой на каждом повороте дотрагивался инициирующий диск. Мастер Арман вместе с мышанкой сумели рассчитать руны на диске таким образом, чтобы взрыв происходил внутри емкости и не выжигал все руны взрывчатки одновременно. Сила взрыва в емкости выбрасывала пулю из ствола, после чего механизм подавал следующую, запирал затвор и поворачивал инициирующий диск, активируя взрывчатку. Рун хватало приблизительно на тысячу выстрелов, скорострельность же пулемета планировалась в семьдесят пять выстрелов в минуту.
Правда, все это теоретически. Пулемет пока тоже существовал в виде чертежей и груды железяк.
Димка с удовольствием поучаствовал бы в изготовлении, но там была Кэтти, а Флоранс хоть и успокоилась, но до сих пор нервничала, когда Димка общался с мышанкой.
Старик-Жан вместе со своим вожаком Александром отправились на разведку, прихватив с собой двух черных эльфов-боевиков и троллиху. Остался только фокусник Джон, но Димку напрягал его взгляд профессионального убийцы, и с Джоном он тоже старался не общаться лишний раз.
Господин Шарль курсировал по замку, координируя усилия мастеров. И ему тоже было не до Димки.
Впрочем, скучать ему не приходилось. Ночью этого не давала сделать Флоранс, а днем – дети со всех окрестных деревень.
Местные жители привыкли таскать в замок разнообразную мелочовку на починку, сейчас мастера оказались заняты, вот Димка и занялся пайкой, чеканкой и прочей металлической работой.
Единственное: для конспирации ему опять пришлось покраситься в белый цвет.
Сначала в замок приходили редкие крестьяне, на первых порах пугающиеся яггая-мастера, но потом привыкшие. А через неделю Димка заметил, что взрослые приходят по-прежнему нечасто, а вот дети лет пяти-шести что-то зачастили. Похоже, им просто нравилось смотреть на Димку, как на слона в зоопарке. Нравится и нравится, почему бы и нет, вот только однажды Димка услышал, что детишки его за глаза называют Пушок. Вроде и без издевки, но все равно – кому понравится быть Пушком? Он – яггай, а не кот!
Прошло уже три недели. Димка пару раз ловил себя на том, что откликается на Пушка. Расчеты мастера Сильвена были почти закончены, оставались сущие пустяки, недели на две максимум.
Магический пулемет пару раз взрывался, Кэтти постоянно ходила чумазая до самых мышиных ушек, но вроде бы последний вариант обещал быть рабочим. Когда соорудят треногу, или колесный лафет, или какой иной станок. Весила эта конструкция килограммов сто.
Вернувшиеся разведчики потеряли Старика, опять ушедшего в свободный поиск. Анархист, родившийся не вовремя…
Расклад в стране был такой: интервенты Той страны по-прежнему топтались на месте, однако противостоящая им Красная армия контрреволюции находилась на последнем издыхании, без пополнения, без оружия, без боеприпасов. Так что скоро могло начаться стремительное наступление. Товарищ Речник вроде бы договорился с эльфятником, по крайней мере, на северо-западе боевые действия не велись, и Изумрудная армия там стояла только для вида. Основные части революционеров расположились на юге: против третьей Красной армии, и против молодцов батьки Жака шли постоянные бои.
Димка подумал, что если бы все три цвета объединились, то давно выгнали бы из страны захватчиков. Однако единственный прагматик, товарищ Речник, мог объединить страну только силой. Он разослал петиции во все три Красные армии и хрюну-маршалу с предложением договориться. Однако красные дворяне мечтали видеть все в стране по-старому, а самого товарища Речника – на самом высоком дереве, поэтому от объединения сил высокомерно отказались. Между собой они тоже договориться не хотели, так как каждый видел на троне себя и не собирался делиться с конкурентами.
Батька Жак тоже считал, что крестьяне вполне могут прожить и без горожан, совершая обычную ошибку крестьянских вожаков.
Впрочем, товарищ Речник не терял надежды.
Пару раз в замок заезжал маршал Жак, с каждым разом все более и более худеющий. То ли забывал есть, то ли его дела шли не так хорошо…
Хрюн менял дежурных, привозил на замену рун и починку груды ружей и пистолетов (Димка сразу подумал, что замок сохранился вовсе не благодаря доброте Жака), общался с господином Шарлем, с Димкой.
Остроглазый Леон, один из помощников хрюна, сумел углядеть Димкины револьверы и теперь периодически подкатывал с предложением подарить-поменять-купить… Он, может, и угрожать бы начал (а может, нет, человек вроде умный), но в один из приездов хрюн со штабом попал на первое испытание пулемета. После взрыва, раскидавшего части супероружия по двору замка, у хрюна и его подручных, похоже, сложилось неправильное представление о работе пулемета, и теперь они не хотели лишний раз ссориться с людьми, которые строят скорострельную пушку.
На исходе третьей недели – как раз было воскресенье – Димка все же проник в мастерскую, где строили пулемет, и теперь с удовольствием помогал чумазой Кэтти (как она вечно умудряется перемазаться?) собирать механизм.
– Хыгр! Хыгр! – В мастерскую вбежал Жан, со своей крупнокалиберной картечницей, памятной еще по перестрелке с лжежандармами.
– Что? – Если бы с картечницей вбежала Флоранс, Димка еще занервничал бы, а Жан…
– Там что-то происходит?
– Там – это где? – Кэтти взмахнула пятерней, стирая капли пота со щеки, и в момент стала похожа на индейца на тропе войны.
– По дороге к замку… – Старик взмахнул ружьем. – Скачут.