— Мне кажется, они охотятся за привидениями — ведь старикан не привез с собой никакого телевизора. За ужином они не выпили ни капли вина, а спиритисты всегда так ведут себя. Я могу только надеяться, что с ними не случится ничего плохого.
Библиотека представляла собой большую комнату, стены которой были заставлены поднимающимися до самого потолка рядами полок с книгами в роскошных переплетах. На темном дубовом полу стояли удобные кресла, а около стеклянных дверей, ведущих из библиотеки на террасу, располагался большой овальный письменный стол красного дерева. Библиотека находилась в глубине самого старого крыла дома, и даже в яркий летний день в ней было довольно сумрачно. Однако атмосферу в комнате никак нельзя было назвать мрачной, поскольку в любое время года в древнем камине постоянно горел огонь, а ночью, когда шторы задергивались, она освещалась рассеянным светом, излучаемым скрытыми на потолке лампами.
— Надо удалить отсюда все — шторы, кресла, стол, — велел де Ришло, — и нам потребуются щетки и тряпки, чтобы тщательно вымыть все поверхности, поскольку темные силы могут воспользоваться для материализации малейшими частицами пыли и грязи.
Мужчины начали выдвигать мебель из библиотеки в холл, а Мэри Лу тем временем принесла из чулана горничной все необходимое для уборки. Через четверть часа в комнате остались лишь одни книжные полки, и все, кроме герцога, решившего еще раз позвонить в гостиницу, принялись скоблить неровные доски пола, стены и потолок.
— Никаких новостей от Рэкса, — объявил герцог, вернувшись, — и мне пришлось отсоединить телефон, чтобы возможные звонки не потревожили Малэна. Закончив здесь, все мы пойдем наверх и переоденемся.
— Во что? — поинтересовался Ричард.
— В пижамы, — ответил де Ришло. — Я надеюсь, у вас их достаточно, чтобы хватило на всех нас. Вся одежда должна быть неношенной, либо свежевыстиранной.
— А мы не замерзнем? — с сомнением спросил Саймон.
— Я предлагаю надеть теплые охотничьи носки и пальто, — добавил Ричард.
— Носки и комплект нижнего белья будут нелишними, но никаких пальто, халатов или ботинок, — сказал герцог. — А чтобы не сидеть на голом полу, нам потребуется много одеял и банных полотенец, с помощью которых мы соорудим некоторое подобие ложа.
Вновь вернувшись в библиотеку, де Ришло открыл свой чемоданчик и извлек из него кусок мела, веревку и складной фут. Отметив точку в центре комнаты, он попросил Мэри Лу прижать там конец веревки и очертил круг радиусом семь футов.
Затем он удлинил веревку и начертил круг большего размера. После этого началась самая трудная часть операции. Между внешними и внутренними кругами требовалось вписать пятиконечную звезду, причем, как объяснил герцог, ее защитные свойства проявятся только в том случае, если она окажется геометрически правильной, в противном случае звезда может оказаться не только бесполезной, но даже опасной.
Не менее получаса они занимались измерениями, и наконец широкие линии мелом на полу обозначили пятиконечную магическую звезду, внутри которой им предстояло оставаться до рассвета. Затем герцог начертал по латыни экзорсизм вдоль края внутреннего круга. А возле вершин и мест пересечения лучей пятиконечной звезды нарисовал странные символы, взятые из каббалы, древнеегипетских и древнеперсидских святых книг. Стеблями асафетиды и голубым воском он запечатал с обеих сторон окна и двери и сделал на них знак креста святой водой, включил все лампы в комнате и навалил в камин огромную кучу толстых поленьев, так, чтобы они горели всю ночь. Он достал пять маленьких серебряных чашек, наполнив их на две трети святой водой, и поместил по одной на каждом из мест пересечения лучей звезды, а на ее вершинах установил и зажег пять длинных белых заостренных свечей, какие используются в католических храмах. Позади каждой из свечей он положил подкову дужкой внутрь, а позади каждой из чашек со святой водой — высушенный корень мандрагоры.
Закончив возведение внешних барьеров астральной крепости, герцог занялся защитой своих друзей и себя самого. Каждому на шею повесил большой венок из цветов чеснока, а к запястьям и лодыжкам Саймона вновь привязали пучки асафетиды. Герцог раздал всем четки с прикрепленными к ним маленькими золотыми распятиями, медальоны с изображением святого Бенедикта, держащего в правой руке крест, а в левой — Евангелие, и пузырьки с ртутью и солью. Наконец он запечатал девять отверстий на теле каждого из них, и все устроились на импровизированном сиденьи из одеял, усадив Саймона в центре.
Все эти действия, однако, не произвели ни малейшего впечатления на Ричарда. Его былой скептицизм вновь ожил. Ричард считал, что Саймона преследовала банда шантажистов, и он, вопреки предостережениям герцога, захватил с собой пистолет, правда, предварительно протер его хорошенько спиртом. Он намеревался воспользоваться этим оружием в том случае, если Моката дерзнет вломиться в их дом.
Ричард оглядел своих друзей.
— Ну вот мы и готовы. Что нам теперь делать? — бодро спросил он.
— Здесь достаточно места, чтобы нам всем лечь на одеяла и попытаться немного вздремнуть, — ответил де Ришло.
— Мне никогда в жизни не хотелось спать меньше, — заметил Саймон.
— И мне тоже, — согласился Ричард, — и будь у нас бутылочка бренди, мы отлично скоротали бы время.
— Дорогой, слушая тебя, можно подумать, что у тебя одна выпивка на уме. Если бы Серые Глаза и Саймон не знали тебя столь хорошо, они наверняка сочли бы тебя пьяницей, — дружелюбно пробормотала Мэри Лу, поуютнее устраиваясь возле него.
— Слышали ли вы легенду об Изиде и Озирисе? — прервал их шутливые пререкания герцог.
— Конечно, — отозвался Ричард. — Они были царем и царицей на небесах, а затем в человеческом облике сошли на землю и научили египтян всему, что знали, не так ли?
— Да, — кивнул де Ришло. — А помните ли вы, при каких обстоятельствах Озирис умер?
— Его убили, верно? — проговорил Саймон. — Но, честно говоря, я забыл как это случилось.
— Тогда слушайте. Этой истории много тысяч лет. Озирис, в отличие от смуглых египтян, был белокурым и светлокожим. Он стал царем в Египте и долго правил им, и страна при его правлении процветала. Но у него был черноволосый и темнокожий брат по имени Сет, — видите, и здесь встречаются два противоположных принципа, добро и зло, свет и тьма. Легенда, конечно, во многом апокрифична, но если отбросить поздние мистические наслоения и приукрашения, сделанные жрецами, в ней слышится отголосок реальной человеческой трагедии, и трудно сомневаться, что когда-то, задолго до возведения пирамид, в долине Нила действительно жили эти двое мужчин и женщина, родоначальники династий фараонов.
Всякий раз, когда я вспоминаю эту удивительную историю, меня всегда поражает, насколько близка нам фигура Сета. Мы с трудом воспринимаем персонажи пьес, написанных в семнадцатом веке, однако Сет — очаровательный, но беспринципный негодяй, который сегодня может щедро угощать и развлекать вас изысканной беседой у себя дома, а назавтра, встретившись с вами на улице, способен зарезать вас без малейшего угрызения совести — остается неподвластным времени и переменам.
Он был высок, худощав и красив, отличный атлет и охотник, блестящий собеседник и щедрый хозяин, знающий, как угостить своих друзей. Таким, как он, мужчины склонны прощать все их недостатки, а женщины уступают почти с первого взгляда, убедив себя, что порочность — всего лишь проявление своенравия. Сет был моложе Озириса и завидовал его власти. Кроме того, он влюбился в Изиду, жену своего брата. Выход из древнейшего в истории любовного треугольника мог быть только один: Сет решил убить Озириса и завладеть его женой и царством.
Сделать это было не так-то просто. Озирис всегда был окружен аристократами, которые любили своего царя и знали, что его правление приносит стране мир и процветание. Они стали бы защищать его любой ценой. Сет столкнулся и с другой проблемой: Озирис был богом, и даже если бы удалось заманить его в уединенное место, Сет не рискнул бы пролить ни одной капли божественной крови. Тогда у него возник исключительно хитрый замысел. Как известно, египтяне считали жизнь на земле лишь прелюдией будущей жизни, и все их мысли с самого раннего возраста были сосредоточены на подготовке к ней. Многие потратили целые состояния на приготовление места своего будущего погребения, и на каждом пиру перед подачей десерта виночерпий обносил вокруг собравшихся небольшой гроб со скелетом внутри, напоминая этим, что за ближайшим углом каждого может подстерегать смерть.