Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Тягостное молчание, казалось, никогда не закончится. Наконец миссис Фарлей слегка охрипшим голосом произнесла:

— Аликс, ты хорошо подумала?

— Да. — Девушка сама удивилась, но говорила вполне искренне.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я против? — Аликс молчала, и вскоре бабушка продолжила: — Дорогая моя, тебе не кажется, что лучше оставить все как есть? Ты еще слишком мала. — В голосе бабушки за внешней суровостью звучала печаль.

— Я и не собиралась… ничего менять, — Аликс потупилась, — но может, ей стоит увидеть… как я выгляжу?

И неожиданно, к ужасу бабушки и к своему собственному, девочка разрыдалась. Она плакала так редко, что обе были потрясены.

— Малышка моя! — Бабушка обняла ее за плечи и принялась успокаивать. — У меня и в мыслях не было, что ты настолько переживаешь.

Аликс и сама не подозревала насколько, до сегодняшнего дня.

— Просто мне больно оттого, что… мы совсем ничего не знаем друг о друге. Ба, это так… неестественно! — выдавила из себя Аликс, глотая слезы.

— Но ты должна понять… она сама не предпринимала попыток связаться с тобой.

— Но разве не ты убедила ее, что так лучше для меня? — быстро среагировала внучка.

— Ну… Тебе сильно-сильно хочется послать ей фото? — спросила бабушка, выйдя из задумчивости.

Аликс кивнула.

— Тогда ладно. — Наконец миссис Фарлей пошла на уступки. — Но мне кажется, моя дорогая, лучше я отошлю фотографию сама. Если хочешь, можешь написать что-нибудь на обратной стороне.

Аликс нечего было возразить. Она собиралась подписать свой портрет, но никак не могла решить, что же именно ей написать. Нельзя в двух словах рассказать о переполняющих ее чувствах. Да и как можно признаться в любви абсолютно незнакомой женщине, пусть даже и родной матери. В конце концов девочка решила написать правду: «Я думаю, тебе хотелось бы увидеть, какой я стала. Аликс».

Бабушка, отличавшаяся строгостью правил в отношении личной переписки, даже не взглянула на надпись, когда внучка вручила ей фотографию. Лишь заметила:

— Аликс, обещай, что не расстроишься, не получив ответа. В любом случае письмо будет идти очень долго. Я пошлю его в Лондон на адрес одного из агентов твоей матери. А уж они там сами решат, куда его пересылать дальше.

— У тебя есть представление, где она сейчас может находиться? — робко спросила Аликс.

— Вероятнее всего, в Южной Америке, — сухо ответила бабушка. Внучка не знала, откуда у бабушки такие сведения.

Итак, фотографию отослали в Лондон, и у Аликс отлегло от сердца.

В выпускном классе она бесконечно наслаждалась мыслью, что теперь уже взрослая девушка. Аликс без стеснения откровенничала с Дженни и рассказала подруге о фотографии.

— И конечно же твоей бабушке затея пришлась не по нраву?

— Да, боюсь, что так. Но, Дженни, я никак не могу взять в толк почему.

Подруга, казавшаяся старше своего возраста, одарила Аликс снисходительной улыбкой, от которой девушка почувствовала себя ребенком.

— Неужели? Так вот, со всем уважением к добродетелям твоей бабушки можно смело назвать ее собственницей.

— Ничего подобного, — тут же запротестовала Аликс.

Дженни махнула рукой:

— Ты не думай, Аликс, мне нравится миссис Фар-лей. Она незаурядная личность. Но у всех свои недостатки. К тому же ее собственнические чувства по отношению к тебе вполне обоснованны. Ты ей как дочь. Она боится потерять тебя, поэтому и не хочет, чтобы ты виделась с матерью. Вероятно, миссис Фар-лей не очень-то одобряет ее.

— Но мы с ней не увидимся.

— Она иногда возвращается в Англию, ведь так?

— Думаю, да. Но она никогда… я хочу сказать… не думаю, чтобы она захотела… — Аликс внезапно замолкла, почувствовав, что вот-вот расплачется.

— А чего хочешь ты?

Аликс не нашлась, что сказать. Она не знала ответа.

Неделя за неделей тянулись в мучительном ожидании. Аликс вставала рано утром, дабы первой встретить почтальона, а когда тот тихонько стучался в дверь по вечерам, сердце девушки едва не выпрыгивало из груди. Как-то по-детски глупо было предполагать, что благодаря крохотному листку бумаги, отосланному на другой конец земного шара, к ней прибудут вести от матери.

Весна пришла в этом году рано. Был еще март, но когда Аликс катила домой на велосипеде, греясь под теплыми солнечными лучами, ей казалось, что наступило лето. Вот и сегодня Аликс жмурила глаза, подъезжая к дому. Сейчас на крыльце появится Бетти и, как всегда, скажет: «Привет, Аликс. Как прошел день?» Она испытала невероятный шок, когда Бетти буркнула:

— Привет, Аликс. Поторопись. У бабушки есть кое-что для тебя.

— Что именно? — не удержалась девушка.

Бетти заговорщически ухмыльнулась:

— Не могу сказать. Но уверена, это пришло сегодня с утренней почтой.

На подкашивающихся ногах Аликс вошла в залитую светом гостиную. Ее сердце пело от появившейся надежды. Миссис Фарлей стояла возле французского окна и смотрела в сад. Заслышав шаги внучки, она обернулась и, обойдясь без приветствий, сразу заявила:

— Утром я получила коротенькое письмо от Нины. Милая моя, она велела передать тебе это… — Бабушка указала на небольшой бумажный пакет, лежащий на чайном столике.

Дрожащими от нетерпения пальцами Аликс принялась рвать бумагу.

— Она… она написала что-нибудь обо мне?

— Только то, что ей понравилась фотография, — сдержанно произнесла бабушка.

Аликс вспомнила слова Дженни о бабушке… но, увидев содержимое пакета, позабыла про все на свете.

Сорвав последний клочок бумаги, Аликс, как за ценный приз, ухватилась за фотографию матери.

— О нет… нет! — дико повторяла она.

Ноги отказывались служить, и девчушка обессилено рухнула в кресло. Она все смотрела и смотрела, и не могла отвести взгляд от грустных и одновременно смеющихся глаз женщины, которая произвела ее на свет.

Как и говорила бабушка, та была невероятно красивой. Но было в ней что-то такое… от чего у Аликс защемило сердце. Изумительные губы, слегка приподнятые в уголках, нежный овал лица, широкие скулы, ямочки на щеках. Огромные глаза, казалось, излучали свет, в их глубинах хранилось множество тайн… но все это Аликс заметила позже. Сейчас же она видела перед собой выражение теплоты и нежности, которые предназначались ей и только ей одной.

Через минуту, показавшуюся вечностью, Аликс поняла, что бабушка встала позади кресла и смотрит поверх ее плеча на фотографию.

— Ба… какая же она красивая! Я и не представляла себе! — Аликс повернулась, чтобы посмотреть бабушке в глаза, и была сражена суровым выражением ее лица. — Это и правда она?

— Да.

Аликс прижала фотографию к груди.

— Она такая… добрая… и нежная. Именно так и должна выглядеть мама.

— Могу предположить, — фыркнула старушка, — что фотография была сделана именно для этой цели.

— Бабушка! — Аликс вскочила на ноги. — Как ты смеешь думать о ней такое!

Миссис Фарлей не отреагировала на резкость внучки. Но наступившая тишина ясно показывала, что между ними теперь пропасть. Аликс тут же отчаян но попыталась ее преодолеть. Она стремительно бросилась к бабушке и обняла ее.

— Ба, прости! Пожалуйста, прости. Я не понимала, что говорю. Пожалуйста, прости меня.

Бабушка ласково потрепала ее по волосам:

— Все хорошо, милая. Давай больше не будем вспоминать об этом. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за твоей матери. Вот, возьми фотографию. Кажется, на обратной стороне что-то написано.

Все еще дрожа от волнения, Аликс взяла фотографию и перевернула. В правом углу твердым, изящным почерком было написано:

«Малышке Аликс со всей моей любовью.

Нина Варони».

Нина Варони!

Узнав имя, Аликс даже не испытала разочарования оттого, что фотография не была подписана «Мама».

— В-Варони, — ошеломленно произнесла она. — Моя мама — Варони?

Бабушка грустно кивнула.

— Но… я столько слышала о ней. Я хочу сказать… все о ней слышали. Она ведь мировая знаменитость, разве нет? Как Каллас и…

3
{"b":"156496","o":1}