Агнес некогда было передохнуть. Если бы они знали заранее, что будет аншлаг, они вызвали бы на подмогу Перниллу или Хенрика, но теперь уже поздно. Вдобавок ко всему пожаловала Луссан. Она, как обычно, не стала ужинать, а сразу прошла в бар, где уже сидела какая-то пара, потягивающая коктейль из водки с клюквенным соком. Агнес налила Луссан бокал вина. Они едва успели перекинуться парой слов, но Агнес все равно была рада ее приходу. Это означало, что Луссан на нее больше не сердится.
За весь вечер у Агнес не выдалось ни единой свободной минуты. Пару раз ей пришлось извиняться перед желающими у них поужинать – их просто негде было посадить. Она выбивалась из сил, в одиночку обслуживая полный зал гостей. Только к десяти часам стало спокойней. Народ потихоньку расходился. Из компании Тобиаса двое тоже уже ушли. Агнес могла наконец немного посидеть с Луссан. Вскоре к ним подошел Тобиас. Луссан посмотрела на него неприязненно.
– Как поживает наша рок-звезда? – с откровенной насмешкой спросила она.
Тобиас как будто не заметил иронии:
– Спасибо, все в порядке.
– Я вижу, ты здесь сегодня с друзьями.
– Да, они музыканты.
– Представь себе, я догадалась. Вас случайно не из одной клетки клонировали? Не из ногтя с ноги Кита Ричардса? [23]
– Что ты имеешь в виду?
– Да так, ничего.
Агнес занервничала. Даже если на нее Луссан больше не сердится, она явно рвется в бой с Тобиасом. Агнес извинилась и вернулась к работе. Когда она снова зашла в бар, словесный поединок продолжался.
– Значит, «Millennium of Rock»? То есть тысячелетие рока. – Луссан ядовито усмехнулась.
– Да, с Кристером Хаммондом, – гордо ответил Тобиас.
Агнес почувствовала, как у нее засосало в груди. Тобиас не видел ловушки, которую расставила Луссан.
– Очень интересно. А какие рок-группы были популярны в тринадцатом веке? Напомни мне, пожалуйста, я что-то забыла.
– Как это в тринадцатом веке? – В его глазах мелькнуло подозрение.
– Или в пятнадцатом. За целое тысячелетие, наверное, создано невероятно много замечательной рок-музыки. А ты ведь к тому же выступаешь в «The Greatest Rockshow Ever» – величайшем рок-шоу всех времен?
– Луссан, тебе еще что-нибудь принести? – спросила Агнес, пытаясь отвлечь подругу.
– Да, то же самое. – Луссан допила остатки вина и протянула Агнес пустой бокал. – Мы с Тобиасом беседуем о шоу, в котором он работает. – Луссан вновь ринулась в атаку: – Когда вы говорите «ever», вы имеете в виду только нынешнее тысячелетие или вообще с начала времен? – Тобиас пытался понять ход ее мысли, но, судя по всему, безуспешно. – Я хочу сказать, – продолжала Луссан, – на самом деле многие люди чудовищно невежественны в том, что касается рок-музыки. Подумать только, они даже не подозревают, что она существовала и до Чака Бери, и до Элвиса Пресли. Под какую музыку, по их мнению, плясали кроманьонцы на своих попойках? Под рок, подо что же еще! И вот теперь Кристер Хаммонд, ты и твои приятели вспомнили эти прекрасные старинные мелодии и составили из них ваше великолепное шоу! Потрясающе! Какой вклад в культуру! – Луссан была в своей стихии.
Тобиас сидел с открытым ртом, потом поднялся со стула и сказал, обращаясь к Агнес:
– Думаю, нам пора трогаться.
– Уже?.. Ну что ж, увидимся дома.
– Я, наверно, буду поздно, мы еще в одно место собирались зайти.
– Хорошо, – кивнула Агнес. Ее это даже устраивало. После сегодняшней запарки она уснет, лишь только ее голова коснется по душки. – Сейчас принесу счет. – Она направилась к кассе.
Тобиас догнал ее:
– Слушай, я думал… Короче, я привел ребят, потому что думал, вам нужна реклама. Они расскажут про ваш ресторан другим, как у вас тут классно, и все такое. Ну, ты сама понимаешь…
– Ты хочешь сказать, ты решил…
– Ну конечно! Это ж все музыканты, откуда у них деньги, чтобы платить за такой шикарный ужин?
Агнес застыла, положив руку на кассовый аппарат. Она не верила своим ушам. Кормить и поить пять человек за счет заведения? Невозможно. Это ведь не ее ресторан. И что она скажет Калле? У которого даже его собственный брат сам расплачивается.
– Я не могу… – выдавила она наконец.
– Да ладно, ты что-нибудь придумаешь. – Он поцеловал ее в лоб. – Не дуйся, малыш. Я ведь ради вас старался. Скорее это вы должны заплатить мне за рекламу! – Он засмеялся. – Не бойся, я пошутил! – добавил он, но таким тоном, словно на самом деле в его шутке была-таки доля правды. И вернулся к своим приятелям, курившим за столиком.
Они встали и надели куртки. Агнес все так же стояла возле кассы. Тобиас помахал ей и послал воздушный поцелуй. Она медленно подняла руку и помахала в ответ. Когда они ушли, Агнес пробила чек. На две тысячи четыреста сорок семь крон. Другого выхода у нее не было – придется заплатить самой. А завтра поговорить с Тобиасом. Может, он возвратит ей хотя бы часть суммы. В чем-то он, конечно, прав. Новые посетители – хорошая реклама. А эти парни вечно болтаются по кабакам, правда, вряд ли они часто заказывают ужин из трех блюд. Кроме того, ей только что начислили зарплату, и деньги на счете у нее есть. Немного, но расплатиться хватит. Так что незачем поднимать лишний шум.
Агнес пошла за кредиткой. Заглянув по пути в бар, она увидела, что Луссан опять сидит с полным бокалом. Наверное, сама себя обслужила. В общем-то ничего страшного, хотя, если нагрянет проверка, инспекторам, конечно, не понравится, что посетители сами наливают себе спиртное. Луссан всегда за себя платила. Говорила, что не знает, куда девать деньги, и поэтому тратит их в ресторанах, которым грозит банкротство, и настаивала, чтобы Агнес включала в счет все, вплоть до орешков.
– Что там у вас случилось? – спросила Луссан.
Агнес притворилась, что не понимает.
– Ты о чем?
– О чем вы говорили у кассы?
– А-а-а… Так, ничего особенного.
– Он что, требовал скидку?
Агнес попыталась рассмеяться.
– Нет, просто вышло маленькое недоразумение, – сказала она и быстрым шагом пошла дальше. Лучше ничего не говорить, а то Луссан обязательно сделает поспешные выводы. А легче от этого никому не будет.
Агнес так устала, что поехала на лифте. Ноги были словно чугунные.
Она не сразу нашла в сумочке ключи. Совсем недавно, когда она так же искала ключи, за спиной у нее стоял Тобиас. Агнес была рада, что не поддалась первому порыву и не послала его к черту. Она дала ему шанс, и Тобиас его использовал. Оказывается, в жизни бывают и такие чудеса.
Агнес повернула ключ и открыла дверь и только тут заметила, что в подъезде непривычно тихо. Не слышно ни Нила Янга, ни «Дип Пёрпл», даже Боб Дилан ничего не гнусавит. Она попыталась вспомнить, горел ли в окнах Давида свет, но не смогла.
Ее по-прежнему мучила совесть из-за того, что она тогда забыла про его приглашение. Да, конечно, у нее была уважительная причина, но она могла хотя бы позвонить и сказать, что не придет.
В ресторане Куммель с тех пор не появлялся. Агнес даже немного по нему соскучилась, она привыкла видеть его одиноко сидящим за столиком. Может, ей следует все-таки к нему заглянуть? Или позвать к себе на чашку чая? Хотя тут есть проблема: после обеда Тобиас обычно играет на гитаре, а по вечерам Агнес работает. «Ничего, как-нибудь выберу время», – подумала Агнес и захлопнула за собой дверь.
Несмотря на опущенную штору, было видно, что за окном светает. Будильник показывал три часа семнадцать минут. Она проспала совсем недолго. Ночной звонок, как всегда, ее напугал. Нащупав трубку, она произнесла хриплым спросонья голосом:
– Алло.
– Привет, я тебя разбудил?
– Да.
– Извини.
– Что-нибудь случилось?
– Нет. Я просто хотел предупредить, что заночую у Лиса.
– У кого?
– У Лиса. Мы так его зовем. Ты его видела, он был в ресторане. Мы решили немного побренчать у него дома. – Тобиас слегка споткнулся на слове «побренчать», но голос у него был на удивление трезвый.