– Давайте-ка заканчивать, – снова сказал шериф. Было видно, что Лаутоны нервируют его.

– Цена такая же, что раньше, – произнес шериф в пустоту.

– Нет, – сказал старший спокойно.

– Ты, что, Лаутон, стараешься высосать из меня больше бабок? – спросил шериф. Уайя видел, как по его шее поползла красная полоса.

– За галлон на двадцать центов больше, шериф. Как видишь, мы осведомлены, по какой цене ты толкаешь наше пойло. Так что цена на сей раз составит двести шестьдесят долларов. Хочешь – бери, хочешь – оставь в покое.

Уайя увидел, как напряжение постепенно сползло с лица шерифа.

– Блин, – рявкнул он. – Лады. Но сейчас – половину, а остальное – когда доставите.

– В то же самое место, а? В твою озерную избушку? – спросил младший.

– Ага, – ответил тот и вытащил бумажник. Он стоял, отсчитывая купюры в протянутую лапу младшего Лаутона.

– Сто долларов. Все, что у меня с собой. Остальное получите при доставке.

– Значит, завтра, шериф, – сказал старший Лаутон. – Будем на месте около полуночи.

Шериф кивнул.

Старший медленно наклонился вперед и сплюнул длинную струю табачной жвачки. Она булькнула в пыль прямо перед ботинками шерифа, запачкав ему правую бутсу и штанину. Голова шерифа вздернулась вверх, и лицо его вспыхнуло.

– Только помни, шериф, об одном, – сказал старший Лаутон. – Мы здесь и сейчас заключили сделку. Теперь мы партнеры. Если с нами что-нибудь случится – твой зад сгорит вместе с нашими.

– Я понял, – просипел шериф сдавленно.

Лаутоны взгромоздились обратно в «джип» и завели мотор. Они развернули автомобиль, откатив его немного назад, а затем помчались не оглядываясь по дороге.

Уайя увидел, как шериф еще долго-долго стоял на дороге, глядя на свои ботинки. Наконец од схватил поводья и прыгнул в седло. Несколько секунд он смотрел вслед исчезающему «джипу». затем яростно рванул удила, разворачивая лошадь. Уайя услышал, с какой силой шериф вонзил ботинки в бока лошади, послав ее быстрой рысью. Через секунду дорога опустела.

Уайя встал.

В горах давненько об этом поговаривали. Никто об этом особливо не пекся. Следовало лишь помалкивать, ибо, узнай кто, что шериф покупает у Лаутонов самогон, – тому пришлось бы иметь дело не с шерифом, а с Лаутонами. Они бы такого не спустили.

Уайя повернулся к дороге спиной и, словно волк, двинулся в тени деревьев.

Несколько дней он провел в горах, напрочь позабыв о шерифе и Лаутонах.

Таводи подремывая сидел, прислонясь к выложенному камнями колодцу. Возле колена лежал «винчестер». Теплый день. Легкий ветерок.

Старлайт и Натан Берд шли по другую сторону колодца и не видели старика, а тот старался игнорировать их присутствие и разговор.

– Тогда летом, – говорил хозяин магазинчика. – Июньская свадьба.

– Нет, – послышался голос Старлайт. – Не торопи меня. Я знаю, что делаю, Натан. Я во всем уверена. – Таводи слышал, как вслед за этим наступила тишина. И стал думать о торговце.

Натан Берд, из клана пэйнт. Таводи уважал его за то, с какой нежностью и уважением он обращался к Старлайт. Старику стало любопытно, что скажет по этому поводу внук.

Он медленно поднялся на ноги. Старлайт судорожно втянула воздух и отошла от пораженно развернувшегося Натана.

– Ты все слышал? – спросила женщина.

– Да, ответил старик.

– Ну и?

– Очень хорошо.

Натан вышел вперед и протянул было руку по обычаям белых для рукопожатия. Но затем остановился и улыбнулся.

– Ты придёшь на свадьбу? – спросил он.

– Если она будет происходить на свежем воздухе.

Натан ухмыльнулся.

– Я думаю, что Старлайт обо всем позаботится.

– А парнишке кто скажет? – спросил старик.

– Я думаю, что он обо всем догадывается, – ответила Старлайт. – Не думаю, что с этим возникнут осложнения. Хочешь сам сказать?

– Да, – сказал Таводи. – Думаю, что он в горной хижине. Я ему сообщу, – и он ушел не попрощавшись.

Он остановился лишь для того, чтобы взять куртку. В горах прохладно, а моложе он не становится. Затем Таводи направился вверх и на север.

Подойдя к хижине, он почувствовал, что кто-то вышел справа, но самого юношу так и не увидел. Из сгустившихся вечерних теней вышел Дэйн и опустил «Яростного». Таводи улыбнулся в темноте.

– Приятно видеть, до чего же ты быстро всему учишься. Давай, Уайя, войдем в хижину. Мне нужно много о чем тебе сказать, и хотелось бы при этом видеть твое лицо.

Они сели за стол и поставили между собой керосиновую лампу. Таводи быстро и напрямик рассказал Дэйну о свадебных планах Старлайт и обрадовался, увидев, что у парня не отразилось на лице никаких дурных мыслей. Похоже, он даже не удивился.

– Я рад за нее, – искренне сказал Уайя. – Но о нем я не смогу думать как об отце.

– И не нужно, – ответил дед. – Но я верю в то, что Дэйн бы порадовался, как сейчас радуюсь я и как будешь радоваться ты. Теперь надо подумать о свадебном подарке. Нет, завтра. Мне нужно выспаться. – И старик завернулся в одеяло и мгновенно уснул.

Следующие несколько дней они провели в горах. Уайя рассказал Таводи о шерифе и Лаутонах, и дед крякнул от омерзения. Он не любил ни братьев, ни шерифа.

– Шериф-то у нас – полное дерьмо, – и Уайя ухмыльнулся.

На четвертый день Дэйн почувствовал легкий укол совести за то, что так долго не ходит в школу. Утром они собрались и пошли вниз, в долину.

Перейдя поток, они поднялись на хребет холма, и тут Таводи застыл на месте. Уайя моментально повернулся на сто восемьдесят градусов в другую сторону, чтобы полностью охватить все поле зрения и принялся вслушиваться и всматриваться вдаль.

Через некоторое время дед повернулся к юноше, и Уайя увидел на его лице тревогу.

– В чем дело? – прошептал он.

– Не знаю пока, – ответил Таводи. – Я ничего не слышу и не вижу. Но предчувствие у меня преотвратное. – Он глядел вдаль. – Думаю, нам следует поторопиться.

Старлайт была жутко напугана, но старалась не подать вида.

Коричневый «джип» внезапно вывернул из-за поворота и загородил им дорогу. Возможности убежать не было, да, пока рядом с ней был Натан, и надобности тоже. Но из машины вылезали Лаутоны, а по этому участку дороги мало кто ездил. Они с Натаном ходили в лес за диким виноградом, но безуспешно и сейчас возвращались домой. Город был недалеко, но местечко было уединенное. А Лаутоны шли прямо к ним. Старлайт схватила Натана за руку, и он удивленно посмотрел на нее. И прежде, чем она успела что-либо ему сказать, Лаутоны подошли совсем близко, и старший, сплюнув табачную струю, развернулся к Натану и прищурившись осмотрел его.

– Вечер добрый, ребята, – произнес старший Лаутон. Старлайт увидела кривые зубы и съеденные табаком пеньки. Даже на расстоянии от него воняло.

Молодой – Старлайт внезапно вспомнила его имя: Джордж, Джордж Лаутон – просто смотрел на нее, и глаза его были холодны и светлы.

– Натан, – услышала она собственный совершенно спокойный голос, – это братья Лаутоны, Джордж и – не знаю твоего имени. А это человек, за которого я выхожу замуж. Его зовут Натан Берд.

– Берд, значит? – сказал старший. – А летать ты, птичка, могешь?

Улыбка сползла с лица Натана. Он почувствовал, как напряглась рука Старлайт, Внезапно Лаутон сплюнул жвачку ему на штанину.

Натан почувствовал, как грудь невероятно сдавило, и постарался не выйти из себя.

– Мы обойдем вас, мистер Лаутон. Мы не хотим никаких неприятностей. – Он подтолкнул Старлайт вправо, и она начала было обходить «джип» с другой стороны, но тут дорогу ей заступил Джордж Лаутон.

– Бесполезно, – сказала Старлайт глухо. И в ту же секунду младший Лаутон схватил ее за плечи.

Натан ударил его в тот же момент – коротко и прямо: голова Лаутона откинулась назад, а руки свалились с плеч женщины. Прежде, чем он смог развернуться, Натан почувствовал тяжесть старшего братца, повисшего у него на спине, и мощное «объятие» стальных ручищ. Его оторвали от земли и шваркнули о поверхность – воздух выбился из легких. На правую часть тела и лица обрушились два разрушительных удара, и Натану показалось, что в его теле что-то звякнуло. А, когда он взглянул вверх, Лаутон ударил его ботинком по лицу. Он обрушился без сознания.