Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ПУТЕВОДНАЯ ЗВЕЗДА — САТУРН

Целый час ушел у разведчиков на то, чтобы снять товарищей с мачтовых сосен. Шпаков и Раневский оказались, к счастью, отменными «верхолазами». Овчарова и Целикова удалось подтянуть к стволам сосен; отстегнув подвесную систему, они спустились на землю. Мельников, раскачавшись на стропах, ухватился за шершавый ствол сосны. Зварика — он висел ниже других — обрезал стропы и удачно приземлился, по-кошачьи, на четвереньки. Пятнадцатилетний Генка Тышкевич — его.парашют повис сразу на четырех соснах — ухитрился самостоятельно расстегнуть карабины наплечных и ножных обхватов и ловко спрыгнуть наземь.

Зину Бардышеву начали снимать первой, а сняли последней. Обвешанная тяжелыми сумками, девушка не могла пошевелиться. Висела она метрах в пяти над землей, и Шпаков не решился перерезать финкой стропы. Отрезав несколько строп от своего парашюта, он взобрался на сосну, подвязал их к стропам парашюта Зины и опустил концы на землю; затем, подтянув девушку к стволу сосны, он снял с нее рацию и батареи и перерезал лишние стропы, Зина, держась за подвязанные стропы, благополучно спустилась на землю.

Капитан, поторапливая товарищей, озабоченно хмурится — как ни старались десантники сдернуть парашюты с сосен, им это не удалось. Можно бы, конечно, подвязать стропы и по двое, по трое виснуть на них. Но командир понимает: ждать больше нельзя, каждая минута промедления грозит гибелью. Вдали, за лесом, уже слышится собачий перебрех… Грузовой тюк не удалось найти, но делать нечего. Коротки июльские ночи!… Хорошо хоть, что все собрались, все живы и целы. Надо скорей идти, надо бежать от места выброски…

— Всем надеть головные уборы. Подшлемники убрать в вещевые мешки! — тихо произносит капитан и сам первый нахлобучивает кепку на голову.

Девушки заменяют подшлемники на темно-серые береты. Даже в эту минуту Аня машинально, чисто женским движением поправляет коротко остриженные волосы. На ней жакет, перешитый из темно-зеленого демисезонного пальто, черные лыжные брюки до щиколоток. Она прячет в мешок сапожки, надевает туфли-«танкетки» на низком каблуке. Теперь все в цивильном. Если посмотреть издали, группа беженцев. Вблизи разглядишь — странные беженцы: парни с автоматами, один с русской винтовкой, у девушек — пистолетные кобуры на боку.

— За мной! — коротко командует капитан и быстро, почти бегом устремляется в глубь леса.

Пройдя два десятка шагов, оборачивается, бросает на ходу:

— Мельников и Раневский! Запоминайте путь — ночью вернетесь искать груз!

И вот они идут гуськом, десять разведчиков, идут по земле, по которой никогда еще не ступал ни один советский человек. Автоматы на боевом взводе, палец на спусковом крючке.

Капитан внимательно оглядывает лес. Он тут вроде бы совсем как вокруг деревни Выгузы, бывшей Вятской губернии, где двадцать шесть лет назад родился Павел Крылатых. Те же сосняки и ельники, такие же валуны и тот же вереск. Только там, на родине, — дебри, первозданная глухомань, вековые сосны в три обхвата, а тут — эрзац, не лес, а словно бы парк.

Капитана грызет тревога — он еще не смог сориентироваться, ведет группу почти наобум, по компасу. Так можно с ходу попасть к черту в лапы. Хмурится небо — Крылатых поглядывает на светящуюся стрелку компаса на кисти правой руки; развиднеется — ищет планету Сатурн на небе, оглядывается на Полярную звезду.

Под утро крепчает северо-западный морской бриз. Уже сползает рассвет по медным стволам рослых сосен. Капитан прибавляет шагу. Группа по-прежнему идет гуськом в рост, но теперь капитан еще больше заботится о том, чтобы продвигаться скрытно и бесшумно. Шум балтийского ветра в соснах маскирует движение группы, но он же маскирует и противника. И время от времени капитан останавливается, прислушивается к тревожному вою ветра и гудению сосен, приникает ухом к земле — нет ли погони?… Быстрее, шире шаг!

Проходит час, другой — никаких привалов. Командир ведет теперь группу не по прямой — обходит вырубки, мелколесье и поля, старается пройти не по возвышенным местам, а низинами, в густой тени частых сосняков и ельников, так, чтобы силуэты разведчиков не проецировались на светлеющем фоне неба. Ступает он только по хвойному ковру, обходя вереск и песчаные плешины, чтобы не оставлять следов.

Аня устала. Жарко. По щекам льется пот, разъедая царапины. Сумки с рацией и батареями кажутся многопудовыми. Болят плечи от четырех лямок. Саднят натертые пятки. Еще больше устала маленькая Зина. Она идет, пошатываясь, распахнув демисезонное пальто, и, шумно дыша, сдувает пот с верхней губы.

— Дай-ка мне твой вещмешок! — шепчет ей Аня, заметив, что подруга отстает. — У тебя там одних патронов двести штук!… Говорила, не бери столько!…

Капитан обернулся.

— Овчаров! Целиков! — приказывает он. — Возьмите у радисток мешки и батареи! Шире шаг!

Аня неохотно снимает с плеча сумку с радиопитанием. К чему эти нежности! Сколько раз ходила она с Люськой Сенчилиной из Сещи на связь к партизанам! В сутки, бывало, пятьдесят километров отмахаешь. И последние пять-шесть километров обратно в Сещу она еще тащила Люську на закорках!…

К утру меркнет янтарный Сатурн. В лесу светлеет с каждой минутой. Но вот внезапно небо хмурится — ветер, свирепея, пригнал с моря большую низкую тучу. Будто напоровшись на верхушки сосен, она окатывает краснолесье щедрым душем. Разведчики веселеют — дождь смоет следы, помешает немецким ищейкам найти их!

В каком-то болотце Аня чуть не теряет туфли. Сев, она снимает их, натягивает сапожки. И угораздило же ее надеть эти «танкетки» — только пятки до крови сбила.

Прохладный дождь смывает пот с разгоряченного лица Ани. Слева по ходу занимается заря. Все четче силуэты елей на фоне розовеющего неба. Лоснится вороненая сталь автоматов «ППШ». Шире шаг!…

Лес теперь хорошо вокруг виден. Как не похож он, этот саженный по ниточке лесок, на могучую и девственную Клетнянскую дубраву, куда год назад ходила Аня с донесениями к партизанам! Этот немецкий культурный лес весь разбит на мелкие квадраты. Северная красная сосна, европейская ель, лесосеки разного возраста и густоты. Строевые сосны стоят, как солдаты на плацу, безукоризненными рядами. Лесины покрупнее нумерованы. Молодые сухорослые сосняки и ельники, видно, регулярно прореживаются. Хворост регулярно собирают и вывозят или сжигают — вон в стороне виднеется черное кострище. Просеки узкие и широкие, прямые как стрела, с межевыми столбами. Во всем чувствуется немецкая аккуратность. Взять мосточки, например. У нас в лесу где перекладина, где кладки, где мостки в две жерди, а где и так прыгай. А тут всюду, где надо, добротные деревянные, а то и каменные и бетонные мосты и мостики. Кругом — тропинки, грунтовые дороги, простые и улучшенные, бетонированные шоссе. Следуя примеру капитана, разведчики пересекают эти дороги и шоссе то задом наперед — так, что следы ложатся в обратном направлении, то ступая боком.

— Эх, нам бы немецкие сапоги надеть! — вздыхает Ваня Мельников.

— Больно ты крепок задним умом, — сердится Коля Шпаков. — Мы с командиром просили — не дали. Сотни тысяч фрицев в плен взяли, а сапог немецких для нас не нашлось!

— Разве это лес? — ворчит на ходу Ваня Мельников. — Не лес, а парк культуры и отдыха!…

Укрываясь за штабелями бревен и фанеры, разведчики проскользнули мимо лесопильни, потом мимо двух лесничевок. Видно, много их тут. И что неприятно — к каждому лесному кордону, к каждому дому лесника или лесного объездчика шеренгой подходят, поблескивая белыми изоляторами, как пуговицами на мундире, столбы телефонной связи. А каждый второй житель леса — непременно осведомитель гестапо. Долго ли вызвать из подлесных гарнизонов моторизованных солдат или жандармов!

Снова лесопильный завод. К штабелям бревен и досок проложена узкоколейка. Группа проходит, тесно прижимаясь к стене склада. Пригнувшись, разведчики быстро пробегают пятидесятиметровую перепаханную и засеянную картофелем просеку. На картофельной ботве блестит роса. Над космами редеющего тумана смутно виднеются деревянные вышки. Это уж совсем неприятно — сторожевые вышки на перекрестках просек и дорог. Днем тут и вовсе не прошмыгнешь незамеченным. Следующую просеку разведчики переползают по-пластунски. Аня отряхивает на ходу испачканный костюм, а у Зины для этого нет уже сил.

4
{"b":"155068","o":1}