— Невероятно! Где ты все это слышал?
— Слышал в Адмиралтействе, им наверняка все было бы известно раньше, не окажись телеграф поврежден мятежниками.
— В Адмиралтействе? Ну, тогда все это чистая правда, и я от всей души желаю бедному Дженнеру с «Оррибля», чтобы ему удалось таким образом загладить свою вину из-за истории с капитаном Кайманом.
— Да, это известие радует сердце и согревает душу, — сказала хозяйка. — Слушайте, парни, я ставлю бочонок пива, пейте за процветание Соединенных Штатов, за здоровье нашего президента, за «Своллоу» и… и… и…
— И за здоровье матушки Додд! — воскликнул один из гостей, поднимая кружку.
— Ура, виват, матушка Додд! — закричали из всех углов.
— Ура матушке Додд, виват, старая шлюпка! — подхватил чей-то грохочущий бас из открывшейся двери.
Все повернулись к человеку, обладавшему столь луженой глоткой. Хозяйка, ахнув, бросилась к нему с криком радостного изумления:
— Петер, Петер Польтер, тысячу раз добро пожаловать в Хобокен! Откуда ты прибыл, старый юнга? С Запада?
— Да, тысячу раз добро пожаловать в Хобокен! — отозвался он. — Ну, иди же ко мне, дай мне сначала заключить тебя в объятия! Поцелуй меня! Halte-la, heigh-day, эй, ребята, дайте-ка мне пройти! Приди ко мне на грудь, mon bijou! [63]
Раскидав как солому стоявших на его пути людей, он обхватил руками обширную талию хозяйки и, легко, несмотря на ее изрядный вес, подняв ее в воздух, запечатлел на ее губах долгий поцелуй.
Несмотря на множество свидетелей, она восприняла эту ласку спокойно и с достоинством, будто это было нечто вполне обыденное и само собой разумеющееся, после чего повторила свой вопрос.
— Откуда? — переспросил Петер Польтер. — Ну откуда же еще, кроме как из Сан-Франциско, на «Своллоу» вокруг мыса Горн!
— На «Своллоу»? — Все удивленно ахнули.
— Да, ребята; нравится вам это или нет, но это так.
— Значит, участвовали в деле с «Флоридой»?
— Само собой! Или вы полагаете, что Петер Польтер из Лангедорфа стушевался перед какой-то «Флоридой»?
— Расскажите, мастер, расскажите! Кто вы на судне? Оно уже здесь или…
— Стоп! Из вас вопросы сыплются, как вопли изо рта юнги, когда ему дают розог. Не беспокойтесь, я вытравлю вам канат по всей форме! Я, Петер Польтер из Лангедорфа, бывший старший боцман на военном корабле ее королевского величества «Нельсон», затем штурман на американском клипере «Своллоу», потом лейтенант немецкой полиции в прериях, потом опять штурман, на сей раз par honneur на «Своллоу», а сейчас…
— Хватит, хватит, Петер, — вставила матушка Додд, — у тебя еще будет время обо всем рассказать, но сначала ответь на мой вопрос, он не терпит отлагательства. Как обстоят дела с теми людьми, что были вместе с тобой? Где они сейчас? Что случилось с Тиме, с Генрихом Мертенсом и Петером Вольфом? Что с «Орриблем» и с капитаном Кайманом? Я думала, что вы разыскиваете его на Западе, и вдруг слышу, что «Своллоу» поймал его в море! Удалось ли вам встретить Дедли-Гана, или как его там зовут, и оказался ли он настоящим дядей? А как дела у сыщика? И в каких делах вы, собственно…
— Подожди, дорогая, — не выдержав, воскликнул штурман, — или у тебя в легких столько воздуха, что ты можешь тараторить так еще пару часов? Дай-ка сюда полную кружку! Пока она не окажется у меня в руках, ты не услышишь ни слова! Но сначала я хочу рассказать этим джентльменам историю с «Флоридой». Остальное не для всех, это мы обсудим в другом помещении.
— Ты не получишь ни капли, пока я не узнаю хотя бы кое-что из того, что хочу знать!
— Ну и любопытная же ты! Ну хорошо, спрашивай, но только кратко и по частям!
— Тиме? Где он?
— На «Своллоу».
— Полицейский?
— На «Своллоу».
— Капитан Кайман?
— На «Своллоу», заперт в трюме.
— Ядовитый Марк?
— Там же.
— Дядя Дедли-Ган?
— На том же корабле.
— Лейтенант Уолпол?
— Там же, ранен.
— Ранен? Боже праведный, надеюсь, что…
— Пустяки! Пара шрамов, ничего больше. Ему придется взять отпуск на некоторое время. На «Флориде» было немного жарко, но нам доводилось испытывать и не такое в этих проклятых прериях. К примеру, мой проказник конь, сущий демон, ну прямо змей из какой-нибудь волшебной сказки, чуть было не вытряс из меня всю душу, и я никак не могу прийти в себя от удивления, что кости мои до сих пор еще целы. Но, впрочем, спрашивай дальше!
— Где сейчас «Своллоу»?
— Лавирует против ветра в прибрежных водах; за штурвалом — Форстер. Мы вдвоем с капитаном сошли на берег; он должен доложить о своем прибытии, а я жду его здесь.
— Ты ждешь его? У меня? Он обещал прийти сюда?
— Само собой! Бравый моряк, став на якорь в порту Нью-Йорка, просто обязан засвидетельствовать свое почтение матушке Додд. А через час «Своллоу» должен уже быть в гавани, и тогда сюда придут остальные. Пит Холберс…
— Пит Холб…
— Дик Хаммердал.
— Дик Хаммер…
— Полковник Дедли-Ган…
— Полковник Дедли-Ган…
— Тиме, Тресков, малыш Бен Каннинг, Виннету апач и…
— Виннету, а… — Имена застывали на языке у матушки Додд, столь удивило ее необычное общество, которое должно было вот-вот появиться в ее заведении. Но тут она вспомнила об обязанностях хозяйки. — …Пач, — машинально договорила она. — Но что же это я тут стою и бездельничаю, когда через час мне нужно будет обслуживать джентльменов! Петер, я иду, я бегу, лечу, и я постараюсь как следует подготовиться к их приходу. А ты пока что расскажи гостям историю о «Флориде», которую вы посадили на мель!
— Ну конечно же, я все расскажу, но ты уж позаботься о том, чтобы в моей кружке все время что-нибудь плескалось, — ведь морское сражение, пусть это даже всего лишь рассказ о нем, никак не может быть сухим!
— Не бойтесь, штурман, — утешили его из зала, — в случае чего мы вам посодействуем!
— Прекрасно! Ну так слушайте, ребята, что я вам расскажу про «Флориду». Мы уже давно оставили позади экватор, а потом и Антилы, обогнули палец Флориды и приближались к Чарльстону. Ясное дело, по возможности мы держались мористее, потому что Чарльстон принадлежит южным штатам, а их каперы и крейсеры в поисках честных северян забираются очень далеко.
— «Оррибль» был с вами?
— Конечно. С самого начала он шел у нас в кильватере, из-за чего мы все время двигались с неполной парусной оснасткой, потому как ходовые качества у нас лучше. Так, без приключений, шли мы себе и шли вперед и, оставив позади Чарльстон, слегка отвернули к берегу.
— И вдруг обнаружили «Флориду»?
— Заткнись, гринхорн! Стою я как-то утром за штурвалом — а вы знаете, что я получил от капитана место штурмана par honneur, я это уже говорил — и думаю о матушке Додд и о том, как она обрадуется, когда я опять у нее объявлюсь. Мы вырвались немного вперед, а «Оррибль» под всеми парусами шел сзади, как вдруг с марса закричали:
— Дым на северо-северо-востоке!
Ясное дело, на палубе сразу же оказалась вся команда, потому что с пароходом, когда он под вражеским флагом, шутки плохи. Капитан немедленно забрался с трубой на мачту; покачав головой, слез и приказал еще убавить парусов, чтобы «Оррибль» мог подойти на переговорное расстояние.
Когда это произошло, он крикнул:
— Пароход видели, лейтенант?
— Да, сэр!
— Чей он, как думаете?
— Не знаю, — ответил лейтенант Дженнер, — у судна нет мачт и не виден корпус. Он сидит глубоко в воде, очень глубоко, сэр.
— Скорей всего, это один из новых мониторов таранного типа, из принадлежащих южным штатам. Хотите уступить ему дорогу?
— Я сделаю то же, что и вы.
— Отлично, тогда предлагаю посмотреть, каков он из себя.
— Well; сэр, но мы раз в десять слабее его.
— Слабее, но быстрее. Кто командует?
— Вы.
— Спасибо. Мы подпустим его поближе, если он поднимет вражеский флаг, тогда вы уйдете в открытое море, а я возьму его на себя и уведу на малые глубины. Потом вы вернетесь и мы вместе дадим ему почувствовать вкус нашего свинца!