– Доброе.
– Зайди ко мне, надо подготовить кое-какие документы, ксерить много придется…
– Да, – отозвалась Агния.
Девушка скинула сапоги, сунула ноги в туфли. Теперь, в белой блузке, черной юбке и черных «лодочках», она полностью соответствовала требованиям отца. Борис Николаевич терпеть не мог неформального вида на работе.
Посетители в предбаннике наперебой рассказывали истории из своей жизни – кто чем болел, чьи дети где учились… Иногда от их разговоров Агнию тошнило – особенно когда разговор заходил о болезнях, описываемых со всякими подробностями.
Агния направилась в комнату, где работала Света.
– …так, теперь внимательно перечитайте договор и поставьте подпись. Только прошу, без помарок… – У Светы за столом сидел посетитель.
Света подняла голову, оцепенела и буквально прилипла взглядом к Агнии. Сказать, что коллега была потрясена, – значит ничего не сказать. Она была сражена и шокирована. Столько эмоций – и всего-то из-за новой стрижки!
Агнии даже стало неловко.
– Света, что надо отксерить?
Света сглотнула, потом с усилием заставила себя улыбнуться (выражение ее лица при этом оставалось напряженно-взвинченным):
– Вот… в трех экземплярах, на всякий случай.
– Хорошо.
Агния с кипой бумаг вышла в коридор.
– Минутку, прошу, я кое-что уточню… – бросила Света посетителю и побежала за Агнией.
– Агния! Я в себя не могу прийти…
– А что такое? – растерянно улыбнулась Агния.
– Где твои шикарные волосы? – шепотом спросила Света. – Ты что, с ума сошла?
– Ты о чем? – удивилась девушка.
– У тебя же были такие шикарные волосы, зачем ты их отстригла?! – Лицо Светы исказилось – уже и не понять, чего она так волнуется.
Агния встревожилась – она совсем не такой реакции ожидала.
– Разве плохая стрижка? – с тоской, шепотом спросила она. «Господи, может, я чего-то не понимаю… А что скажет отец? Вдруг ему тоже не понравится?!»
– Агния, никакая стрижка не может сравниться с тем, что у тебя было раньше!
В этот момент послышался шум, и в предбанник вошло сразу несколько женщин. Они помогали идти грузной старухе, которая шумно отдувалась и стонала – видимо, каждый шаг ей давался с невыносимым трудом. Старуха опиралась на железную конструкцию, напоминающую табуретку.
– Фаина Рафаиловна, вы присядьте…
– О-ох, сил моих нет…
– Дианочка, держи маму, она сейчас завалится!
Из дальней комнаты вышел отец:
– Вы записаны?
– Да, на одиннадцать! – хором ответили вошедшие.
– А почему на дом нотариуса не вызвали? – с холодным возмущением произнес Борис Николаевич. – Разве вы не в курсе, что нотариус может выехать на дом? Нет, но это ужасно – так мучить пожилого человека…
Ему хором закричали про какую-то доверенность, без которой им жить нельзя.
– Я понимаю, что вам нужна доверенность, но документы можно было оформить, и не гоняя пожилого человека… Прошу вас, проходите сразу ко мне.
Тут только отец посмотрел на Агнию. Несколько секунд – холодный, бесстрастный, ничего не выражающий взгляд от которого у нее мурашки побежали по спине… Посмотрел – и отвернулся равнодушно. Уф, обошлось. Как ни странно, но именно это спокойствие, даже безразличие отца и подсказало Агнии, что Борис Николаевич прическу дочери… скажем так, одобрил.
Света уставилась вслед Борису Николаевичу, быстро облизнула губы. Потом снова повернулась к Агнии.
– Нет, так тоже неплохо… – прошептала коллега с какой-то новой, насквозь фальшивой интонацией. – Не обращай на меня внимания, я просто… я тебя даже не узнала!
Агния пожала плечами. Пока стояла у ксерокса, подумала: «Интересно, у отца со Светой был роман или нет?» Эта мысль возникла в голове Агнии против воли девушки.
Возникла не в первый раз. А что? Свете тридцать шесть – она всего лишь двумя годами старше Агнии. Света работала с отцом уже много-много лет, чуть ли не сразу после школы пришла в эту контору и начинала с должности секретаря нотариуса. Тогда была еще жива и мама Агнии… Нет, именно тогда мама умерла – ровно восемнадцать лет назад. Нынешней пассии отца, Полине, – двадцать девять.
У отца мог быть роман со Светой. Отец любит молоденьких. Отец любит женщин.
Что поделать, он такой. Но лучше бы не знать, не замечать этих быстрых, напряженных взглядов, которые, словно дротики, мечет Света в отца.
Не замечать, как на отца реагируют другие женщины – в его присутствии они подтягиваются, игриво и многозначительно усмехаются, хлопают ресницами, отрепетированно смеются… Это противно. А особенно противны тетки в возрасте – они даже не скрывают своего обожания и восхищения… «Ах, Борис Николаевич, дорогой вы наш!.. Король-лев! Таких, как вы, больше нет!» И отец смеется в ответ, снисходительно кивает престарелым развратницам – словно надежду им всем дает… Отцу нравится, что его любят женщины.
Отвратительно.
Детям лучше не знать об интимной жизни своих родителей. Пусть она, Агния, уже взрослая и многое понимающая женщина, но все равно лучше бы ей этого не видеть…
«Вот бы жить отдельно!» – вдруг озарило Агнию. Как ни странно, но до этого дня подобная мысль даже не посещала ее. А как отец будет ужинать, кто погладит ему рубашки, почистит пиджак?..
Да жена, жена все это будет делать!
«В сущности, отец свободен, живя со мной в одной квартире, а я – нет. Я как в тюрьме, я каждый день сдаю экзамен – ему… Папа даже не думает обо мне, а я – должна все время угадывать, как он отреагирует на мои слова, мои поступки, мой внешний вид…»
Агния, стоя у жужжащего ксерокса, с такой остротой представила себя одну, в отдельной квартире, свободную, что даже засмеялась вслух – тихо, счастливо… Хоть «Призрак Оперы» круглые сутки крути, хоть Ингу в гости зови – каждый день! Можно не убираться, можно валяться на разобранной постели и читать… Можно ходить в халате, в растянутых тренировочных… Да хоть голой!
«Но откуда у меня возьмется собственная квартира? Купить? Нет, абсолютно нереально… Снять? Тоже денег не хватит. Отец платит мне немного и половину забирает на еду и оплату коммунальных услуг. То, что остается, можно и не считать». О том, чтобы попросить отца купить ей, дочери, отдельную квартиру – самую маленькую, самую дешевенькую, на самой дальней окраине, – даже думать нельзя. А у него были деньги – и, пожалуй, на несколько квартир… «Но это его деньги. А если уйти от отца на съемную квартиру? Тогда моя зарплата останется у меня, за эти деньги я найду себе какое-нибудь жилье! Точно!»
А если и из нотариальной конторы уйти?
Новая мысль еще больше взволновала Агнию. «Но кто меня возьмет? Куда? Кому я нужна? В учительницы опять?» – «Да, в учительницы, – ответил внутренний голос. – Делать то, что любишь и умеешь, – учить детей».
Агния повернула голову – за стеклянной перегородкой Света разъясняла что-то очередной посетительнице.
Как уже говорилось, Света была всего на два года старше Агнии. Но вот Света выглядела на свой возраст… Жгучая брюнетка с чуть желтоватым оттенком кожи, с сухими тонкими руками. Волосы у Светы всегда убраны назад, в маленький пучок, губы накрашены темно-вишневой помадой, наведены резкие стрелки у глаз – кто-то когда-то сказал Свете, что она похожа на Нефертити… Да, лицо красивое, но выражение всегда какое-то слишком жесткое. Любит или ненавидит Света отца Агнии? Было у них что-то или нет?
«Как же не хочется об этом думать! Если бы я тут не работала, то и не видела бы эту Свету!» – с тоской решила Агния.
– …Нет, я не буду вам ничего заверять! Послушайте, в паспорте есть подчистки… Вот, видите? Я своей репутацией рисковать не собираюсь… Нет-нет-нет, и не просите! – донесся до Агнии громкий, уверенный голос отца.
Около часа дня отец ушел куда-то, а в половине второго в конторе появилась… Полина. Белокурый ангел в белых лосинах и белоснежной шубке. Высокая грудь, пухлые губки, акриловые ногти немыслимой длины.
– Агния, здравствуй, дорогая! – ласково и нежно улыбнулась Полина, зайдя к Агнии за ширму. – Ты куда-то идешь?