Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Мам, я хочу яичко!

– Сейчас сварю, если ты действительно хочешь, – кивнула Сара. Она стала наливать воду в чайник, ломая голову над случившимся. Если Джо Рыба мертв, кого-то подозревают в убийстве? Неужели Майкла?

Она постаралась прогнать эту мысль. Можно думать о ее ребятах все, что угодно. Но они – не убийцы. Они просто добытчики. Да, добронравные добытчики. По крайней мере, ей хотелось бы на это надеяться. Поставив чайник на плиту, Сара придвинулась к дочери и крепко ее обняла.

* * *

Джо лежал на больничной койке. Сестра Уолтон внимательно посмотрела на его изуродованное лицо, покачала головой и повернулась к полицейскому, который ей подмигивал.

– Кто бы это мог совершить такое? – со вздохом спросила сестра, голос у нее был молодой, звонкий.

Констебль полиции Бленкинсон выпятил грудь и с видом умудренного опытом бывалого офицера ответил:

– Вы не поверите, до чего обнаглели преступники в наше время. Вы видите в нем старика, по которому несколько раз проехала машина, но для меня... – констебль еще больше напыжился, – он – закоренелый преступник.

Эти слова, видимо, произвели впечатление на сестру Уолтон.

– Подождите, я сообщу матушке!

Констебль Бленкинсон водворил плечи под мундиром на прежнее место, вздернул подбородок и улыбнулся.

В этот момент Джо застонал:

– Мики... Мики...

Констебль вооружился огрызком карандаша, послюнил его и, выжидательно глядя на Джо, принялся записывать.

* * *

Майкл остановился в дверях палаты. Он знал, что застанет в госпитале полицейского, и сейчас, гордо выпрямившись, направился к постели Джо. За хлипкими ширмами он увидел молоденького констебля и медсестру.

Со скорбной миной Майкл подошел к Джо.

Констебль заметил, что молодой человек произвел на сестру Уолтон впечатление, и не мог скрыть своей досады, обиженно надув губы совсем как школьник.

– Кто вы такой? – Констебль вскочил и стал раскачиваться будто в танце. Майкл обжег его взглядом. Подняв забинтованную руку Джо, он повернулся к сестре с печальной улыбкой и голосом, полным сострадания, спросил:

– Он что, очень плох?

Сестра Уолтон посмотрела Майклу в глаза, и ей стало жаль парня.

– Да, очень. Доктор сказал, что вряд ли он протянет до вечера.

Знай сестра Майкла поближе, она не смогла бы не заметить мелькнувшего в его взгляде чувства облегчения.

– Он что-нибудь говорил?

Тут вмешался констебль.

– Он все время звал... – полицейский с важностью заглянул в свой блокнот, – звал какого-то Мики.

Майкл кивнул:

– Это я и есть.

Молоденькая сестра подала Майклу стул. Он сел, взял руку Джо и время от времени ее поглаживал. Полицейский не сводил с Майкла глаз: так это и есть Майкл Райан! Ему не терпелось вернуться в участок и похвастаться ребятам своей неожиданной встречей.

Сестра принесла Майклу чай, за что была вознаграждена ослепительной улыбкой. Констебль чуть не плакал – девушка совсем перестала его замечать.

Около семи вечера Джо наконец открыл глаза и сразу узнал Майкла. Он облизнул запекшиеся губы, хотел что-то сказать, попытался даже подняться в постели. По выражению его глаз Майкл понял, что Джо все знает.

– Мики... Мики... ты... – Голова Джо упала на подушку, и он скончался.

Майкл прикрыл глаза, с трудом сдерживая радость: с Джо покончено! Но, как это с ним нередко бывало, радость сменилась глубокой подавленностью. Глаза наполнились слезами, и они текли по щекам. Как ни парадоксально, он будет скучать по Джо. Ведь старик, можно сказать, дал ему путевку в настоящую жизнь, и Майкл этого никогда не забудет. Он устроит Джо Рыбе такие похороны, каких никто не видел!

Полицейский констебль выглядел смущенным и, когда, вернувшись в участок, пошел в буфет, твердил всем и каждому:

– Поверьте! Это было так трогательно: Майкл Райан рыдал как младенец. Впрочем, ничего удивительного! Ведь старик скончался с его именем на устах.

Неделей позже на похоронах Джо полицейские заметили, что главари бандитских шаек очень почтительно раскланиваются с Майклом Райаном. Теперь он прочно и надежно утвердился в преступном мире. К тому же ему досталось по завещанию все, чем владел Джо. Так что у Майкла были все основания чувствовать себя необычайно счастливым.

Глава 5

1960 год

Сестра Розарио не могла без жалости смотреть на измученное лицо Моры Райан. Еще раньше она заметила, что девочку во время обеда целый час безжалостно дразнили и все потому, что ее брата Бенджамина третьего дня исключили из школы.

Теперь, когда у Моры не осталось защитника, дети спешили наверстать упущенное. Маргарет перегнулась через стол и стала изо всех сил дергать Мору за косичку. Сестре Розарио не нравилась Маргарет Лейси. Она вообще не терпела всех Лейси с их рыжими, как морковка, волосами и злыми зелеными глазами. А эта Маргарет была самой бесстыжей из всех детей, с которыми ее когда-либо сводила жизнь. Монахиня вскочила, отшвырнув в сторону стул. Тридцать пар глаз уставились на нее.

– Маргарет Лейси, немедленно подойди сюда! – Голос монахини звучал гулко, как эхо. Маргарет побледнела от страха и пошла к монахине.

Несомненно, сестра Розарио была самой строгой: сколько ни лей слез – не поможет.

Когда Маргарет, трепеща, подошла, сестра Розарио, постукивая по ладони линейкой, несколько секунд пристально на нее смотрела.

Из своего тридцатилетнего опыта она знала, что задиры – существа особого рода. Как правило, они трусливы и пристают только к тем, кто слабее.

– Ты дергала Мору Райан за косичку, или мне померещилось? – В темно-карих, посаженных близко к носу глазах монахини был вызов, в то время как большие зеленые глаза Маргарет округлились от ужаса и наполнились слезами, а крошечные розовые губки дрожали.

– Н...Н...Н... нет, мисс, извините, я хотела сказать: сестра. Девочка заикалась, к великому удовольствию остальных детей, зажимавших рты, чтобы не рассмеяться.

Маргарет Лейси слыла в классе задирой, так что поделом ей, будет знать, как дразниться.

– По-твоему, я лгу? – Глаза монахини сузились.

– Нет, сестра! – уже громче ответила Маргарет. Да разве посмела бы она назвать монахиню лгуньей? Подумать и то страшно.

Родная мать убила бы ее, случись такое. Говоря это, Маргарет не сводила глаз с линейки в руке сестры Розарио. Ох как больно она бьет!

Сестра Розарио между тем наслаждалась испугом Маргарет и, проводя языком по кончикам зубов, продолжала на нее пристально смотреть. Белый платок, покрывавший почти всю голову сестры Розарио, оставлял открытой лишь часть желтого морщинистого лица. За желтую кожу и темные глаза монахиню прозвали "ящерицей".

– Значит... Значит, ты признаешься, что дергала Мору Райан за косу?

Маргарет уже была доведена до отчаяния. Мора, с пылавшим лицом, наблюдала за происходящим. Зачем сестра Розарио это делает? Ведь, если Маргарет будет наказана, она жестоко отомстит Море.

Между тем Маргарет произнесла:

– Да, сестра, я дергала за косу Мору Райан, – она сказала это так тихо, что никто ничего не услышал.

– Погромче!

– Да, сестра. Я дергала Мору Райан за косу. – Тоненький голосок девочки дрожал от страха.

Торжествующе улыбаясь, Розарио подняла линейку.

– В таком случае давай сюда твою руку.

Маргарет покорно вытянула свою тонкую маленькую руку и зажмурилась, в то время как линейка шесть раз кряду с силой опустилась на ее пальцы. Горячие слезы брызнули из глаз Маргарет. Она прижала руку к груди, словно придерживала, чтобы не отвалилась, и, по знаку сестры Розарио, вернулась на место.

Круглые глаза-бусинки сестры Розарио почти минуту рассматривали класс, после чего она произнесла:

– Пусть это послужит уроком всем, кто вздумает стать задирой. В другой раз, Маргарет, получишь двенадцать ударов, и во время мессы будет названа твоя фамилия.

11
{"b":"15136","o":1}