Из окна такси на меня глянула незнакомая женщина — далеко не такая красивая, как моя подруга, с щербинкой в передних зубах и чересчур сильно выщипанными бровями. Не тот овал лица, слишком яркий рыжеватый отлив волос, дешевое аляповатое пальто с золотыми пуговицами. Сходство было мимолетным, и, рассмотрев ее повнимательнее, я тут же поняла, что это не Ребекка. Машина уехала, а я еще долго стояла, глядя ей вслед. Женщина, наверное, решила, что я рассердилась, ведь она увела мое такси, но это меня нисколько не волновало: я знала, что скоро подъедет другое. И такси действительно подъехало. На этот раз мне удалось в него сесть. Из окна машины я смотрела на покупателей, снующих по тротуару, и машинально искала в толпе белокурые волосы, стремительный поворот головы, ослепительную улыбку…

Я искала то, что ушло навсегда.

Вернувшись в свой холодный маленький дом, я первым делом перекусила: стоя возле холодильника, съела переспелую грушу, сок которой тек по рукам, кусок ветчины и фруктовый йогурт. Ленч получился нетрадиционным, но мне не терпелось поскорее утолить голод — готовить или идти в кафе я уже не могла. После похода по магазинам у меня болели мышцы, и я невольно рассмеялась: надо же так устать и обессилеть, все утро потворствуя собственным желаниям! Я повесила обновки в шкаф, срезав с них ярлыки, свидетельствующие о моих тратах, потом набрала ванну и долго-долго нежилась в пене, время от времени доливая горячей воды, чтобы не замерзнуть, в полудреме поднимая руки и разглядывая их, точно видела впервые.

Наконец я сдалась, вылезла из ванны, надела простой черный джемпер и обтягивающие серые джинсы, собрала волосы в хвост. В кухне выстроила в ряд мои запасы чистящих средств, готовясь к генеральной уборке. Начну с ванной, решила я, и двинулась в холл с охапкой очистителей и отбеливателей.

«Домашняя работа — отличная терапия, крайне полезная и для нервов, и для жилища», — думала я, с содроганием снимая с лестницы паутину.

Я прошла мимо телефона в холле, потом, подумав, вернулась проверить автоответчик. Есть одно сообщение! Нахмурившись, я взяла ручку, на случай если надо записать что-то важное.

После короткой паузы мне в ухо заговорил низкий насмешливый голос. Я сразу его узнала и, побросав все бутылки и тюбики, схватила трубку обеими руками. Сердце отчаянно колотилось. Откуда у него мой домашний телефон? Я думала, он не знает, как меня найти. Ребекка много рассказывала о Гиле, и я успела составить о нем представление. Этот человек — требовательный собственник, манипулирующий людьми. А еще он волнующий, харизматичный, незабываемый мужчина. Я назвала его имя полицейским: чтобы понять, какой была Ребекка, им необходимо познакомиться с Гилом.

— Луиза, это Гил. Извини за неожиданный звонок, но, как я понял, ты говорила обо мне с полицейскими, и, значит, ты меня не забыла. Думаю, нам надо поговорить. О Ребекке.

Повисла долгая пауза. Я уже думала, что это все, но потом он продолжил:

— У нас есть что сказать друг другу.

Еще она пауза, и опять его голос:

— Я скучаю по тебе, Луиза. И рад, что ты обо мне думаешь. Я тоже тебя помню. Перезвони мне, когда прослушаешь это сообщение.

В моем воображении возникло лицо Гила — маска насмешливого цинизма, под которой скрывается кипящая злость. Я прослушала сообщение еще раз, обратив внимание на то, как он произносит мое имя — игриво растягивая второй слог. Потом опять прокрутила запись и стерла, поборов желание услышать ее в четвертый раз. Сердито швырнув трубку на рычаг, я глянула в зеркало, висящее в холле, и увидела слишком большие округлившиеся глаза, бледные щеки, слегка приоткрытые бескровные губы. Темный джемпер сливался с фоном, и казалось, что моя голова парит в воздухе, отрезанная от тела.

Я чувствовала себя уязвимой и растерянной. Какой странный звонок! Что ему нужно? Раньше он меня не замечал. Все его внимание было сосредоточено только на Ребекке, будто никого больше не существовало.

Нет, я не буду ему звонить. Ни сейчас, ни позже. Займусь уборкой, как и хотела. Но, поднявшись на второй этаж, чтобы вымыть ванную комнату, я отчетливо ощутила страх.

Побеседовав с бывшим парнем Ребекки, я вернулась в диспетчерскую. Собиралась провести остаток субботы за рабочим столом, изучая четыре пухлые синие папки с документами по убийствам Поджигателя: показаниями свидетелей, результатами криминалистической экспертизы, отчетами патологоанатома, фотографиями мест преступлений. Как ни печально, но мне не хотелось идти домой — и вовсе не потому, что там не было Яна. Он написал в эсэмэске, что собирается с друзьями в кино. Разумеется, приглашал и меня. Но поскольку фильм — кровавый ужастик, я отказалась не раздумывая. Мне хватало реальных ужасов на работе, а наблюдать искусственные на экране — сомнительное развлечение. К тому же мне не нравятся друзья Яна. Они, как и он, работают в Сити, весьма обеспечены. Но в их компании мой бойфренд превращаются в истошно вопящего идиота, и в такие моменты я предпочитаю его не видеть.

Лучше остаться на работе и еще раз внимательно просмотреть папки. Вдруг мы что-то упустили. Где-то в этих словах и фотографиях наверняка скрывается разгадка…

Диспетчерская постепенно пустела: одни офицеры уходили с дежурства, другие отправлялись на задания — надо было еще раз пройтись по домам и опросить жителей, которые отсутствовали ранее, объехать блокпосты дорожной полиции в районе, где орудовал Поджигатель, чтобы потом побеседовать с автомобилистами, которые были там замечены. На каждом посту есть система автоматического опознавания автомобильных номеров — она помогает обнаружить машины, представляющие интерес для полиции, и поймать тех редких водителей, которые ездят без страховки или прав. Мы широко раскинули сеть, но тем труднее было выбрать из общего улова нужную рыбу.

Суперинтендант Годли сидел в своем кабинете с застекленным фасадом, дверь была закрыта. Он разговаривал по телефону, устало опершись локтем о стол и прикрыв глаза, словно пытаясь сосредоточиться на трудном разговоре. Я видела, как он повесил трубку и секунду сидел неподвижно.

Инспектор Джадд перебил его короткий отдых — постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, заглянул в кабинет. Мужчины о чем-то быстро посовещались, а потом разом обернулись и посмотрели на меня. Я пригнула голову, спрятавшись за компьютерным монитором. Надеюсь, они не заметили, как я на них пялилась. Годли вышел из кабинета и двинулся в мою сторону. Джадд следовал за ним, приотстав на пару шагов.

— Мэйв, я только что говорил с Томом о деле Хауорт и сказал ему, как именно мы собираемся вести это расследование.

— А, хорошо, — ответила я, пытаясь понять, почему у Джадда такая кислая физиономия.

Не обращая на меня внимания, инспектор тихо сказал боссу:

— Только не делай запись в своем полицейском журнале, Чарли! Если когда-нибудь поймаем этого парня и защита узнает, что мы сомневались в его причастности к пятому убийству, у нас будут проблемы в суде.

Лицо Годли было непроницаемо-холодным.

— Я принял решение и менять его не собираюсь. Если понадобится, отвечу за это в суде.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что убийц двое?

— Это вполне логичная версия. — Годли взглянул на меня. — Расскажи ему, Мэйв, про несоответствия, которые мы заметили.

Джадд скривился и обернулся ко мне:

— Это ваша идея?

— Нет, но…

Инспектор не стал меня слушать.

— Мы совершим большую ошибку, если разделим эти расследования. Судья может не понять, почему вы приняли такое решение, и мы проиграем дело…

— Ответственность за это на мне, — перебил его Годли. — В конце концов, Том, операцию возглавляю я, а не ты.

— Меня беспокоит другое.

— Знаю. Тебя беспокоит, что нам не удастся собрать веские доказательства обвинения. Однако позволь напомнить: мы еще не поймали преступника. У меня нехорошее предчувствие насчет последнего убийства. Я хочу, чтобы его расследовали как самостоятельное преступление, а не продолжение серии, до тех пор пока не убедимся, что автор один и тот же. Все, разговор окончен.