Кэйт прижала к губам стиснутые руки.
— Ох, Зак, что же мне делать?
Смех, которым он ответил ей, был невеселым.
— Не заставляй меня принимать решение. Слишком соблазнительно проявить свою власть. Это решение ты должна принять сама. Последствия, конечно, придется расхлебывать и мне, но вы с Мирандой пострадаете больше.
Кэйт смотрела перед собой, о чем-то вспоминая. Давно ей не позволяли принимать никаких решений. И вот теперь ей предстояло принять самое важное решение в жизни. Она мечтала, чтобы Зак проявил власть и решил все за нее. Но в ней таился страх. Ведь самым главным в его отношении к ней было то, что он видел в ней человека, способного думать.
Ее решение… Преодолев страх, Кэйт вспомнила о том, что привело ее этой ночью к ограде. Она хотела освободиться от Джозефа, избавиться от мыслей о нем. Это не суждено ей, если он будет стоять перед ней. Все или ничего! Это единственное, что она сейчас понимала.
— У Миранды останешься ты, — прЪшептала она. — Теперь она уже не так нуждается во мне. Это действительно так.
— О, любовь моя! — Он провел ладонью по ее лицу, осушая слезы. — Конечно, ты ей нужна! Ты всегда ей нужна.
— Ты не понимаешь! Меня это не огорчает. Я рада, действительно рада! — Поймав его руку, она поцеловала ее. — Если что-то случится, если я вдруг исчезну из ее жизни, она погрустит, погорюет, но не пропадет. Потому что у нее есть ты. Я больше не беспокоюсь о том, что с ней что-то случится. Нет того, что было прежде. Именно это и заставляло меня скрывать то, что произошло с Джозефом. Теперь это ушло.
— А что будет с тобой? — Он стиснул в своих сильных ладонях ее руку. — Что будет с тобой, Кэти? Ты об этом подумала? Мы можем оставить Джозефа там, где он есть. Тебе не обязательно рисковать. Пусть он лежит там, где лежит. Меня это не удручает. С моей точки зрения, розовый сад— гораздо больше, чем он заслуживает.
— Это грызет меня, понимаешь? Грызет! — шептала она.
— Иногда жизнь делает невозможным выбор между добром и злом, и мы должны поступать так, как следует. Мы храним тайны, но они, как привидения, напоминают нам о себе, потому что, скрывая их, мы можем принести вред тем, кого любим!
Он вздрогнул, будто эти слова ударили его.
— Зак, ты понимаешь, о чем я говорю? — спросила она с тревогой.
— К несчастью, да! — Он потер подбородок. — Тайны преследуют нас. Согласен. И порой обстоятельства бывают сильнее нас. — Он мрачно усмехнулся. — Нередко мы следуем велениям чувства, а не разума. Я понимаю это, может быть, даже лучше, чем ты думаешь.
— Семь месяцев назад я сделала немыслимую попытку защитить мое дитя. Теперь Миранда не нуждается в моей защите, и я должна исполнить свой долг, хотя бы и с запозданием. Это освободит меня, понимаешь?
— Милая моя! Конечно, понимаю. Но если тебя все же сочтут виновной, осудят за убийство? Я не хочу сказать, что это непременно случится, надеюсь, все будет иначе. Но если все-таки это произойдет?
Страх охватил Кэйт, стиснув ей сердце. Когда она, наконец, заговорила, ее голос был почти беззвучным.
— Тогда ты поставишь на ноги мою дочь. Обещай мне это.
— Нашу дочь! — поправил он ее. — Да! Я клянусь тебе в этом. Я поставлю ее на ноги и буду любить до последнего вздоха. Но в награду за это я хотел бы иметь ее маму.
Кэйт знала, он выполнит клятву, что бы ни случилось. Не только ради нее, но потому что любит ее девочку. Несбыточные желания исполнились. Миранда получил то, чего так страстно хотела, — нового папу, и это стало реальностью.
— Мне придется пройти через это, — сказала она мягко. —Я не могу жить под угрозой того, что все раскроется. — Она облизнула пересохшие губы. — Ты понимаешь, Зак? Ты не можешь получить меня. Не можешь, пока я связана прошлым.
Он коснулся пальцами ее волос на макушке. — Я сказал тебе, что это решение должна принять ты. Но это не мешает мне бояться за тебя. Как только ты сделаешь этот шаг, я не смогу уже защитить тебя. Понимаешь?
Кэйт это слишком хорошо понимала.
— Я… Я знаю, это серьезный вопрос, но ты пойдешь со мной к шерифу? Мне будет легче, если ты будешь рядом со мной.
Он глухо застонал и обнял ее.
— Любовь моя! Я пойду с тобой даже в преисподнюю. Могу ли я отстраниться от этого, если связан с тобой?
Кэйт положила руку ему на плечо и впервые в жизни сама обняла его. Она прижалась щекой к его груди, вдыхая запах его кожи. Она пахла сеном, травой и грубой холщовой одеждой, ребенком и даже собакой. Она подумала, что, наверно, так и должно быть. Рядом с ним она готова перенести все, даже обвинение в убийстве.
Часом позже Зак лежал в постели, а Кэйт примостилась на его руке, прижавшись к нему. Он смотрел в потолок, но чувствовал каждый ее вздох, каждое прикосновение ее тела. За всю жизнь он не переживал такого дикого страха. Даже когда холера унесла его семью: родителей и трех братьев. То был неотвратимый рок, а сейчас он мог остановить Кэйт, удержать ее от того, что она собиралась сделать завтра.
Мысленно Зак уже остановил ее, но беда в том, что в душе он считал это недостойным. Черт возьми! Он знал, что это нечестно! Ему становилось не по себе при воспоминании о том, как он отговаривал ее идти к шерифу. Страшась за ее судьбу, он не был честен с самим собой.
Он доверял суду присяжных и, доверяя ему, не мог вообразить, что Кэйт признают виновной в убийстве Джозефа. Приняв во внимание все, что сделал этот человек, и то, что намеревался сделать, присяжные, вероятно, освободили бы ее от ответственности, даже если бы она и убила его. Никто в здравом уме не способен осудить ее за то, что она сделала, спасая своего ребенка!
Но больше всего его терзали мысли о тех силах ада, которые овладевали Кэйт, когда она оставалась наедине со своим прошлым. Он пришел к ней, и она приняла его как возмездие за свои грехи. Теперь он станет ненужен ей, ибо она почувствует в нем власть, к которой можно питать лишь отвращение. Кто сможет обвинить ее в том, что она захочет освободиться от него?
Он пошел на этот брак, зная, что она не любит его. Они совершили сделку. Его имя и защита в обмен на ее руку. Послезавтра она больше не будет нуждаться в нем. Конечно, она пока об этом не думает, но скоро поймет, что лучше аннулировать этот брак.
А что, если перетащить ее сейчас в другую комнату и там, наконец, осуществить то, ради чего он пошел на этот брак? Тогда уже ничто не сможет разлучить их. Нет, хоть он и не слишком владел собой, но все же отверг эту мысль и закрыл глаза, стараясь не думать об этой возможности.
Она еще не готова для физического слияния с ним. И, заглядывая в ее глаза, он понимал это; она стала с ним свободнее, раскованнее, перестала сжиматься— да. Он чувствовал, что они постепенно становятся друзьями. Со временем он проложит дорогу к ее сердцу, пробудит в ней интерес к сексуальным радостям… Но время—роскошь, которой у них уже нет. После того, как она пойдет к шерифу, ее, вероятно, запрут в тюрьме, пока все не завершится. И, если он хочет вступить с ней в супружеские отношения, ему необходимо воспользоваться оставшимися часами.
Как же он дошел до такого отчаяния, что вообразил, будто эта женщина прикована к нему, а ее чувства не имели значения? Как случилось, что его любовь вдруг стала такой ничтожной? Неужели ему нужно только право обладать ее плотью?
Сквозь прикрытые глаза Зак смотрел на Кэйт и представлял себе, как изменится — ее лицо, если он силой возьмет ее и заставит отдаться ему. Он чувствовал, , как его охватывает ярость, направленная не на нее, а на себя. Ведь так легко осуществить то, что требовало его тело! И, что еще хуже, использовать для этого Миранду: Кэйт пойдет на все, лишь бы не потревожить дочь. На все. Одно только слово, больше ничего не нужно.
Глядя в прекрасное лицо Кэйт, Зак обвел пальцем изгиб ее подбородка. Она что-то пробормотала во сне и теснее прижалась к нему. Каждую вторую ночь они спали с ребенком и собакой, но сегодня она сама легла на его руку, как будто для нее в этом не было ничего непривычного. Все, что ему нужно, это немного времени и надежды, что она займется с ним любовью. Это все, чего он хотел и чего не мог получить.