Эта мысль неожиданно заставила его истерически засмеяться. Вместо того, чтобы удобрять маргаритки, Джозеф Блейкли подкармливал розы. Начав смеяться, Зак уже не мог остановиться. Он сидел под проливным дождем и не сразу понял, что по его щекам струятся слезы.
«Ты обещал, ты дал слово!»
А что, если просто вернуться домой? Притвориться, что вовсе не видел показавшегося из грязи ботинка? Но к чему это приведет? Рано или поздно случится то, что должно случиться. Какой-нибудь проливной дождь все размоет. Или, не дай Бог, все разроет Ноузи. А может, докопается кто-нибудь другой.
Зак прищелкнул языком и натянул поводья. В этом нет никакого смысла. Направившись было к городу, Зак вскоре остановил лошадь. Он посмотрел в ту сторону, где был дом Кэйт. Со дня смерти Джозефа прошло почти семь месяцев. Его труп, наверное, успел уже основательно разложиться. А раз после смерти прошло уже так много времени, простого расследования может оказаться недостаточно для того, чтобы подтвердить показания Кэйт. А если коронер, осмотрев тело Джозефа, не сможет точно определить, обо что он ударился головой: о полено, или о выступ камина? Тогда это дело придется рассматривать в суде. Если же это случится, то Кэйт могут продержать в тюрьме гораздо дольше, чем несколько дней.
Зак закрыл глаза, от страха ему стало тошно. Что станет с девочкой, если она попадет под опеку дяди не на день-другой, а на недели или месяцы?
А может, вернуться и закончить то, что начала Кэйт? Никто не отыщет Джозефа Блейкли, если он закопает этого ублюдка на несколько футов глубже. И если он это сделает, Ноузи не почувствует запаха и не станет рыться в розах. И ни при каком ливне труп уже не покажется из земли. А Райан Блейкли уже поклялся, что будет искать тело в розовом саду. Хорошенькое положение!
При мысли о Райане Блейкли Зак похолодел. Если этот человек направит все свои силы на то, чтобы разыскать тело Джозефа, рано или поздно он своего добьется. И что тогда? Через какое-то время они столкнутся с той же самой проблемой.
Нет, не так. Если у них будет время, они успеют принять меры к тому, чтобы Райан Блейкли ни за что не добился опеки над Мирандой, ни на день, ни даже на минуту. А после этого, даже если Райан и отыщет тело, по крайней мере с ребенком не случится ничего страшного.
Заку оставалось только убедить Кэйт принять его план.
Когда буря наконец затихла, Кэйт все еще сидела перед холодным очагом. Вся дрожа, она превратилась в зрение и слух. Несколько раз за ночь ей казалось, что снаружи доносятся какие-то звуки, но в дверь никто не входил. Она так обессилела от рыданий, что не могла пойти посмотреть, что так шумит. Какая разница? Рано или поздно появится Зак с шерифом. Они еще успеют встретиться. А до их появления она не могла заставить себя что-либо делать, просто сидела здесь. Но почему?.. Заку давно пора вернуться. Так где же он? Неужели нужно так много времени, чтобы привезти сюда представителей закона и пару лопат?
Словно в ответ на эти мысли Кэйт услышала на крыльце тяжелые шаги. Сердце ее сжалось, и она подняла глаза, взмолившись, чтобы Миранда не проснулась. Лучше, чтобы ее при этом не было.
Тяжелые шаги гулко отдавались в доме — сначала в сенях, потом в коридоре, потом на кухне. Услышав, как капает вода, Кэйт поняла, что люди промокли. Она съежилась.
— Кэйт!
Это был усталый голос Зака. Краешком глаза она увидела, что он стоит в дверном проеме. Кэйт с усилием выпрямилась и медленно поднялась со стула. Она была уверена, что увидит за его спиной шерифа. Но Зак был один. Только Зак, герой Миранды, ставший теперь предателем. Нет, она не винила его в этом. Ему пришлось это сделать, и теперь ей было все безразлично.
Он устал и промок до костей. По его кожаной куртке стекала грязь. Шляпа была надвинута на лоб, поля ее обмякли, закрывая глаза и бросая тень на красивое смуглое лицо. Высокий, широкоплечий, он казался таким надежным. Но он был героем только для Миранды, а не для нее.
— Что случилось? — спросила она, заметив, в каком он состоянии. — Вы упали с лошади? Он вытер рот ладонью.
— Да, можно сказать и так. Упал.
Он негромко засмеялся. Кэйт подумала, что это довольно жестоко. Она не видела повода для веселья.
— Вы можете выйти со мной на минуточку? Мне нужно кое-что вам показать. А потом необходимо поговорить. Я не хочу, чтобы Миранда нас услышала.
Может, он и не так жесток. По крайней мере, он все еще думает о Миранде. Кэйт кивнула, решив, что шериф ждет на крыльце.
— Я возьму шаль. — Она указала глазами на свою фланелевую юбку. — Я не догадалась переодеться. Я думала…
— Кэти…
Услышав, как охрип его голос, она посмотрела ему в лицо. Ей помешала тень, и тут она заметила, что лампа потухла. Кухню освещал только свет из окон.
— Вам не нужно идти за шалью и переодеваться, — сказал он ей, — я не поехал к шерифу.
— Не поехали? — Она не сводила с него взгляда. — Но почему?
Он поманил ее пальцем.
— Давайте выйдем, я все вам расскажу.
Казалось, что-то очень обрадовало его. Тем же пальцем он сдвинул шляпу со лба. Она заметила искорки в его глазах. Очень веселые искорки. Когда она подошла к нему, он взял ее за руку и повел прямо на крыльцо. На ступеньках он остановил ее.
— Итак?
«Итак?» Она нахмурилась, не понимая, что это с ним. Затем посмотрела на розы. Словно по волшебству, ботинок Джозефа исчез, и земля в саду, размытая проливным дождем, выглядела так, словно ее никогда не касалась мотыга. Кэйт внимательно всматривалась, пытаясь понять, что же все это значит. Ботинка нет. Не осталось и следа от ее лихорадочных попыток закопать его.
— О Боже… — она повернулась к нему. — Закария, вы…
Он приложил палец к губам.
— Все сделано как надо.
Кэйт не верила ни глазам, ни ушам. Взор ее застилали слезы.
— О, Закария!
Она зажала рот рукой, сдерживая крик. Зак повернулся к ней.
— По-моему, вы думаете, что я сошел с ума, — сказал он, — и, вероятно, так оно и есть. Но дело сделано, и, плохо это или хорошо, я чувствую облегчение. Во всяком случае, это гораздо лучше, чем если бы я поехал за шерифом.
— Не знаю, что и сказать, — заметила она.
Он улыбнулся.
— Может быть, спасибо?
— О, Закария, — она провела рукой по щеке, — миллионы благодарностей не могли бы… — Она прикусила губу. Так глупо плакать от радости и облегчения.
— Кажется, я опять ваша должница. Его карие глаза потеплели.
— На этот раз нет. — Он потер подбородок. — На этот раз, Кэти, я потребую от вас кое-что взамен за свою услугу.
— Вот как? — Ее сердце сжалось от недобрых предчувствий.
И чего же вы потребуете?
— Миранду. Я хочу ее удочерить.
— Миранду? — недоуменно повторила она. Это было совсем не то, чего она ожидала. — Вы хотите удочерить Миранду?
— Да, я хочу этого всей душой. — Он провел пальцем по ее щеке. Она не ошиблась: такие пальцы идеально вытирают слезы. — Если она будет моей по закону, Райан никогда не сможет добиться опеки над ней. Подумайте об этом.
Она смотрела на него, не понимая. В голове Кэйт эхом отдавались его слова, но смысл их не доходил до нее.
— С ней будет все в порядке, Кэйт. Что бы ни произошло, она будет Мак-Говерн, а не Блейкли. А если что-то случится со мной, так у меня есть три брата, они всегда позаботятся о ней. Понимаю, вам это не очень-то по душе, учитывая ваш опыт с Джозефом, да и вообще. Знаю, что я не так уж привлекателен, но согласитесь, что все же лучше Райана.
— Это ультиматум? — упав духом, спросила она. — Если я не соглашусь, вы поедете к шерифу?
Он вздохнул и покачал головой.
— Да нет же! Что вы, в самом деле. — Он негромко засмеялся и оперся на перила крыльца. Окинув взглядом результаты своей работы в розовом саду, Зак сказал:
— Нет, Кэти, я никогда не скажу об этом ни одной живой душе. Обещаю вам.
— Тогда зачем удочерение? — с тревогой спросила она.