Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Я посмотрела вниз, на огни, потом снова на него.

— А ты можешь сделать то же для всего мира?

— Большая часть нашей силы рождена способностью манипулировать измерениями, недоступными вам, но ткань человеческого мира слишком… вязкая, плотная; законы вашей физики не настолько… гибкие, как наши. Это вмешательство потребовало много времени и совместной работы других Видимых и людей.

В переводе с языка В'лейна это означало «нет». Он сделал это для меня и не собирается делать больше.

— Твои родители в безопасности. Ты хотела бы их увидеть?

Я сглотнула внезапно образовавшийся в горле комок. Мама и папа были там, внизу. В одном из огоньков под моими ногами, в одном мгновении телепортации. Впрочем, они всегда были в одном мгновении телепортации, но почему-то в Дублине, когда нас разделяли тысячи миль, мне было легче об этом не думать. Чтобы не было больно, чтобы не волноваться, не рискнуть и не выдать моим врагам их существование, мне пришлось запереть маму с папой в сундук для запретных мыслей. Неужели Алина тоже так поступала?

Я затаила дыхание. Мне нельзя. Я же знаю, что нельзя.

— Перенеси меня к «Кирпичному», — сказала я. — Оттуда я пойду пешком.

Я была здесь и не могла удержаться. Я хотела снова увидеть свой мир. Пройти по улицам родного города, засаженным дубами и магнолиями. Хотела узнать, найду ли я след той девочки, которая бродила по этим улицам, или ее бесследно затянул темный кошмар Фей. Я не рискну попасться кому-то на глаза, я буду держаться в тени, делать это я в последнее время наловчилась.

Я чуть качнулась, когда мои ботинки коснулись мостовой.

«Кирпичный» стоял, где ему и положено, на большом участке между двумя довоенными зданиями. Свет горел и внутри, и снаружи. Ничего не изменилось. Я торопливо прошла по дорожке и заглянула в окно.

О, как же я ошибалась! Изменилось все. Полиция Ашфорда, пожарные, мэр и примерно сотня горожан были внутри, и мне не надо было открывать окно, чтобы узнать, что они обсуждают стратегию обороны. Стены рухнули, и весь мир об этом знал. Если бы национальная пресса все еще работала, все заголовки были бы посвящены только этому. Фейри выбрались наружу, и я сейчас смотрела, как простые люди моего города готовятся защищаться. Мне хотелось войти и помочь им. Научить. Взять оружие и защитить.

— Твое место и твоя цель не здесь, МакКайла.

Я заставила себя отвернуться и раствориться в ночи.

Для января в Ашфорде было очень тепло, но ничего необычного в этом не было. Бывало, на Рождество бушевала снежная буря. А иногда я встречала этот праздник в шортах и майке. Сегодня был вечер для джинсов и футболки.

Я шла, глубоко дыша. В это время года тут ничего не цветет, но я могу поклясться, что Глубокий Юг всегда пахнет магнолиями, дикими азалиями, сладким чаем и цыпленком, которого кто-то где-то жарит. Через месяц по всему городу зацветут анютины глазки — в Ашфорде по ним с ума сходят! — а за ними нарциссы и тюльпаны.

Я была дома. Я улыбнулась.

Здесь было безопасно!

Ни Теней, ни Невидимых, и повсюду свет.

От облегчения я крутанулась на одной ноге посреди улицы.

Как я соскучилась по своему миру! Какой потерянной я чувствовала себя вдали от дома!

Все выглядело так же, как раньше. И у меня было чувство, словно я никуда и не уезжала. И мне казалось, что, пройдя еще пять кварталов, я увижу маму, папу и Алину, играющих в скраббл и ждущих моего возвращения с поздних занятий или с работы (чтобы надрать мне петунию, потому что Алина и папа знали слова, которые любому нормальному человеку и словами-то не кажутся, — вроде «орт» и «тетрагональ», — ну правда, ну кто знаеттакие слова?), и мы будем смеяться, и я буду думать о том, что мне завтра надеть, а потом отправлюсь спать, и беспокоить меня будет только одно: подействует ли моя жалоба на «OPI» и продолжит ли компания выпускать лак моего любимого оттенка. (Подействовала, и они прислали мне прекрасный розовый с золотом сертификат, где говорилось, что я почетный член «OPI». Этот сертификат я с огромной гордостью повесила рядом с туалетным столиком, за которым делала прически и наносила макияж. О испытания и несчастья моей беззаботной юности!).

На месте были дом Брукса, с гордыми белыми южными колоннами, венчающими большой круглый подъезд, и белый особняк Дженнингсов с романтическими башенками и решетками. Я всегда думала, что у Ашфорда богатая история, но на самом деле мой город был совсем юным, всего несколько веков по сравнению с тысячелетиями Дублина.

Вскоре я оказалась у своего дома и застыла на улице, дрожа от нетерпения.

Я не видела маму со второго августа, с того самого дня, как уехала в Дублин. Последняя встреча с папой состоялась 28 августа, когда я попрощалась с ним в дублинском аэропорту и отправила домой. Он прилетал, чтобы найти меня и непременно забрать с собой обратно в Ашфорд. Но Бэрронс использовал Глас, чтобы Джек Лейн перестал за меня волноваться, оставил в его голове Бог знает какие указания, чтобы папа уехал и не возвращался. Я и ненавидела Бэрронса за это, и была ему благодарна. Джек Лейн обладал невероятной силой воли. Он никогда бы не уехал без меня, и я никогда бы не смогла обеспечить ему безопасность.

Я тихо прошла по дорожке. В десятке шагов от входной двери появилось зеркало и повисло в воздухе передо мной. Я вздрогнула так, словно кто-то прошел по моей могиле. С зеркалами у меня теперь были сложные отношения. С тех пор как я взглянула в Мерцающее зеркало, которое Бэрронс держал у себя в кабинете в «КСБ», и заметила, как движутся и извиваются в нем темные твари, смотреть на свое отражение мне было неприятно. Словно все зеркала были под подозрением и за моим плечом в любую минуту могло материализоваться нечто темное и ужасное.

— На случай если ты решишь показаться, — предупредил В'лейн, появляясь за моим плечом.

Я посмотрела на себя.

В тот миг, когда я увидела свой дом, во мне проснулась пышная красотка, которая так много месяцев назад бежала к такси по этой дорожке. Длинные светлые волосы развевались, короткая белая юбка открывала великолепные загорелые ноги (когда я их брила в последний раз?), маникюр и педикюр были идеальными, сумочка под цвет обуви, украшения подобраны к месту.

И вот я взглянула на себя сейчас.

Дикарка, с ног до головы затянутая в черное. В спутанных черных волосах какая-то липкая зеленая дрянь. Я была забрызгана вонючей жидкостью, заменявшей Невидимым кровь. Мои ногти были коротко острижены, за спиной у меня висел черный кожаный рюкзак, забитый оружием и фонариками, на голове был велосипедный шлем с батарейками, на плече автомат. В'лейн прав.

— Убери это, — сухо сказала я.

Зеркало исчезло.

Мне здесь не место. Ничего хорошего мое появление не принесет. Конечно, я могу попросить В'лейна воспользоваться магией и сделать меня чистенькой красоткой, чтобы я могла нанести этот визит, но что я могу сказать? Чего надеюсь добиться? И разве каждая минута моего пребывания здесь не привлекает ненужное и опасное внимание к моим родителям?

После всего, что я пережила, всего, что видела, я пока еще не могла прийти домой.

Сейчас весь мир в беде. Мои мама и папа здесь в безопасности. Внезапно я ощутила прилив благодарности к В'лейну и повернулась к нему.

— Спасибо, — сказала я. — То, что ты их защитил, очень много для меня значит.

Он улыбнулся, и я подумала, что впервые вижу на его лице настоящую улыбку. Она была ослепительна.

— Пожалуйста, МакКайла. Пойдем? — Он протянул мне руку.

Я бы взяла ее, я должна былаее взять, но именно в этот момент я услышала голоса.

Склонив голову, я прислушалась. Сердце сжалось: это были мама и папа. Они сидели на закрытой террасе, которая выходила к бассейну за домом. Заросли кустарника со всех сторон закрывали ее от соседей.

Я могла спрятаться за густыми ветками падуба и взглянуть на родителей, не попавшись им на глаза. Мне невероятно хотелось их увидеть.

48
{"b":"148002","o":1}