— Ну, тут уж точно без Александра Яковлевича никак.

Печально и едва ли не с надрывом вздохнув, Долгин накинул на облюбованную им машинку чехол и отправился за командиром. Вернулся достаточно быстро, подозрительно огляделся и успокоенный отсутствием всяких там вестовых, стал с наслаждением высаживать одну ленту за другой, время от времени прерываясь — на долив воды в охлаждающий кожух ствола, осмотр (или замену) издырявленных напрочь мишеней, и набивку опустевших лент. Сбивая крышку с очередного патронного ящика, Григорий не удержался и довольно крякнул:

— Эх, хорошо!!!

Спустя три часа.

— Вызывали, Александр Яковлевич?

— Да, Григорий Дмитриевич, прошу вас. Познакомьтесь, это наш новый главный конструктор на оружейном производстве — Джон Мозес Браунинг.

Правильно все поняв, сухощавый мужчина привстал со своего кресла и вежливо качнул головой, получив в ответ точно такой же кивок, а окончательно процедуру знакомства завершило крепкое рукопожатие.

— Поинтересуйтесь у Сонина, кто из начальников "закрытых" цехов свободно, или хотя бы приемлемо говорит на немецком или английском — нам очень нужен сопровождающий с функцией переводчика, дня на два-три. А потом подберем кого-то более подходящего, на постоянной основе. Результаты мне нужны уже сегодня! А я пока провожу господина Браунинга в наш гостевой домик.

— Сделаем.

Часом позже, и уже не в кабинете фабриканта, а в его уютном доме.

— А как с Валентином Ивановичем?

— Я ему новое задание дал, теперь самое малое год занят будет. Да и без этого у него дел хватает, по горлышко — взрыватели до ума доводить, самозарядку, иное всякое.

— Тоже верно. Слушай, а этот Талышев, что за человек?

— Заметил? Определенно, ты двигаешься в правильном направлении… он агент жандармского управления.

— Заинтересовались, значит?

— Кто бы сомневался. Но не варшавское управление, а столичное — вот уж третий месяц, как в Сестрорецке свой жандарм имеется. Догадайся, за кем его тут следить приставили?

Долгин принял информацию к сведению (непроизвольно, подкручивая левый кончик своих густых, щегольских усов) и явно отложил для последующего осмысления, вернувшись к сиюминутному.

— И зачем он здесь, агент этот?

В ответ Александр рассказал небольшую, но крайне занимательную историю о том, как на одном пограничном пункте едва не сошли с ума от радости: поначалу таможенники, затем полицейские, ну и напоследок жандармы, когда узнали о подозрительном пассажире, в багаже которого нашлось необычайно много оружия и еще больше — патронов к нему. К задержанным, совсем было примерили ярлыки террористов и злоумышляющих сразу на всю августейшую фамилию (а чего мелочиться?), а к себе — полагающиеся за их поимку ордена и медали, как их сопровождающий предъявил письмо. От его сиятельства князя Агренева. Надо сказать, что последнего таможенники помнили достаточно хорошо — попробуй не запомнить, когда то ему, то от него вагоны с оружием через границу пропускать приходиться. Но решающую роль все же сыграло не это, а наличие среди жандармского начальства одного, очень благожелательно настроенного к фабриканту подполковника. Именно его слово все и решило — путешественников отпустили, слегка извинились, и в качестве компенсации (а так же для своего спокойствия) приставили свободного на тот момент агента, на предмет сопроводить и удостовериться во всем своими собствеными глазами.

— Ну и как, удостоверился?

— Не то слово. Я ему приказал полигон показать, а там один человек как раз до пулемета дорвался. Так он на этого человека полюбовался, увидел как тот мишени свинцом поливает да и успокоился. Даже с десяток Орлов в подарок всему своему начальству согласился прихватить. Кстати, ты мне-то патронов на "знакомство" с Максимкой оставил?

— Ээ… да, на складе еще три ящика стоит.

— Из десяти?! Я вот завтра образец пулемета от Браунинга буду испытывать, так тоже кое о ком забуду.

Лицо бывшего унтера стало таким несчастным, что его собеседник все же сжалился.

— Шучу. Как твоя группа?

— Занимается, так как ты указал.

— Хорошо. Я по возможности буду им помогать, и уж точно не забуду проверять усвоенное. И вот ещё что: раз уж тебе так пулеметы в душу запали, разработай-ка для наших бойцов наставление по его применению и обслуживанию. Сможешь?

— А то! Особенно если патроны будут. Сделаю командир. А каким заниматься?

— Обоими, и Максимом, и браунингом. Да, Мозес там еще кое-чего привез, так ты все отстреляй и скажи свое мнение. Да куда собрался-то, через полчаса стемнеет?!

— На что хорошее, ну вечно времени не хватает! Ладно, завтра с утречка приступлю.

Оба собеседника отвлеклись на большие напольные часы, которые с громким переливчатым звоном отметили наступление вечера, а затем так же дружно задумались, не посетить ли им перед ужином зал для занятий гимнастикой (и такой имелся в коттедже владельца фабрики). Между прочим, его наличие не только способствовало повышению аппетита у "гимнастов", но и неизменно помогало сохранять им душевное равновесие. Свое плохое настроение князь (а следом за ним и Григорий) предпочитал вымещать на тяжелом боксерском мешке, а не на подчиненных. Впрочем, мешок страдал не только из-за них — после того, как в доме вслед за домоуправительницей Глафирой появились две молодые, фигуристые и очень красивые горничные, спортивному снаряду стало доставаться заметно сильнее.

— Может, разомнемся немного?

Еще раз поглядев на круглый циферблат часов, Александр согласился.

— Часа полтора у нас есть.

***

Одна из горничных, Дарья, как раз заканчивала хозяйственные хлопоты на втором этаже, когда ее едва не сбила с ног горничная вторая, по имени Наталья.

— Дашка, хозяин опять в тот зал пошел! Поглядим?

— Ташка, ну боязно же, вдруг увидят?

Свои сомнения Дарья высказывала мало того что в спину своей подружке, так ещё и на ходу — да и звучали они крайне неубедительно. Быстрыми шагами промчавшись по переходам и лестницам, финальную часть пути они завершили осторожными, буквально на цыпочках, движениями. Прислушались, и с величайшей осторожностью организовали небольшую щель для подсматривания — после чего застыли, одна над другой, изо всех сил вглядываясь и вслушиваясь в происходящее. А двое мужчин в гимнастическом зале даже не заметили появления непрошенных зрительниц — они танцевали странный танец, резко и в то же время плавно передвигаясь, то и дело проносясь мимо двери в извечном мужском соревновании — кто сильнее и быстрее…

— Смотри, как хозяин ему наворачивает!

Слова Натальи оказались прямо-таки пророческими. Только прилетело как раз предмету обсуждения (и тайного обожания) — пропустив удар коленом в живот и спасаясь от следующей плюхи, князь Агренев резко отшагнул в сторону… недостаточно резко, отчего и полетел на пол. К удивлению горничных, на этом ничего не закончилось, и еще добрых пять минут хозяйский гость пытался подобраться к так и не вставшему с пола противнику — и раз за разом терпел в этом неудачу. Неожиданно, лежащий очень ловко перекувыркнулся через голову, одновременно разрывая дистанцию и поднимаясь на ноги, после чего…

Шлеп!!!

— Ай!

От неожиданности и испуга Наталья, получившая звонкий шлепок по своей упругой филейной части, свалилась на Дарью, а вот та уже и не сдержалась, заодно легонько погладив лбом (и одновременно закрыв) дверку.

— Вы чего это здесь, а? Скоро ужин подавать, а они пропали! А ну-ка быстро, бездельницы, пока не добавила ума в задние ворота!

В достаточной мере пристыдив молодых, и конечно же глупых девчонок, опытная и пожилая (скоро уж сорок лет как Глафирой кличут) женщина отправила их на кухню. Осмотрелась, подняла оброненный кем-то из горничных гребешок, после чего воровато огляделась и сама прильнула ухом к двери. Любопытно же!