Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Когда миссис Розалинду Бакли провели в столовую на втором этаже, Пауэрскорт увидел, что она и впрямь выбрала для визита темно-серое платье. У этой высокой, стройной женщины — должно быть, она на дюйм-другой выше покойного Кристофера Монтегю, подумал Пауэрскорт, — были курчавые русые волосы, полные губы и большие, очень грустные карие глаза. Она выглядела примерно лет на тридцать — точнее сказать было трудно. Пауэрскорт решил, что в нее легко влюбиться любому мужчине независимо от его возраста.

— Миссис Бакли, — произнес он, поднявшись с кресла и при этом уронив на пол «Таймс», — как любезно с вашей стороны, что вы пришли. Садитесь, пожалуйста. — Он показал ей на кресло напротив своего собственного. Она начала снимать перчатки. Перчатки, заметил Пауэрскорт, были черные.

— Лорд Пауэрскорт, — сказала она, тщетно пытаясь выдавить из себя улыбку, — это самое малое, что я могу сделать ради погибшего мистера Монтегю. Прошу вас, задавайте любые вопросы, какие сочтете нужными. Я постараюсь вытерпеть все.

Боже мой, мелькнуло в голове у Пауэрскорта, надеюсь, она не собирается расплакаться прямо сейчас? Плачущие женщины всегда выбивали его из равновесия.

— Пожалуй, я начну с самого простого вопроса, миссис Бакли, — сказал он. — Сколько времени продолжалась ваша дружба с мистером Монтегю?

Оба они понимали, что означает слово «дружба».

— Около полутора лет, — ответила она.

— Правда? Так долго? — спросил Пауэрскорт. — А как вы познакомились, не расскажете?

— Мы встретились на предварительном просмотре выставки испанских картин на Олд-Бонд-стрит. Я пришла туда с одной из своих сестер. Кристофер, то есть мистер Монтегю, был просто заворожен этими картинами.

— Вы знали о статье, над которой он работал перед смертью? — спросил Пауэрскорт.

— Да, знала, — с гордостью ответила миссис Бакли. — У меня был ключ к его квартире на Бромптон-сквер. По вечерам, после наступления темноты, я часто навещала там Кристофера.

Пауэрскорт живо представил себе, как она, стараясь держаться подальше от света фонарей, спешит мимо Бромптонской молельни к укромному убежищу своего любовника.

— Помните ли вы, о чем там говорилось? — спросил Пауэрскорт. — Извините, если мои вопросы причиняют вам боль.

Миссис Бакли пристально поглядела на Пауэрскорта.

— Я не помню доказательств, — начала она. — Там было много ужасно ученых ссылок на труды итальянских и немецких профессоров. Но суть сводилась к тому, что большинство картин из Галереи Декурси и Пайпера, с выставки, посвященной венецианской живописи, не являются подлинными. Некоторые из них представляют собой старинные копии, а некоторые — недавние подделки.

Пауэрскорт читал первую книгу Кристофера Монтегю об истоках Возрождения. Вдруг его осенила блестящая догадка — ибо рассуждения Монтегю об итальянских картинах яснее ясного говорили о том, что автор влюблен в Италию, в ее искусство, свет, природу, города, в ее национальную кухню и даже в ее вина.

— Вам наверняка известно, что примерно за полгода до гибели мистер Монтегю унаследовал очень крупную сумму денег, — спокойно произнес он. — А знаете ли вы, как он собирался ее использовать?

Наступила долгая пауза. Пауэрскорт заметил, что руки миссис Розалинды Бакли крепко стиснули подлокотники кресла, в котором она сидела. В тишине слышалось отчетливое тиканье часов, доставшихся леди Люси от деда. Вдалеке раздался плач — похоже, кто-то из детей свалился с лестницы.

— Знаю, — обронила она. И вновь замолчала. Пауэрскорт ждал. Плач вдали постепенно сошел на нет: видимо, ушибленного ребенка отнесли в детскую на верхнем этаже. А Пауэрскорт все еще ждал. Потом его терпение кончилось.

— Позвольте мне помочь вам, миссис Бакли, — заговорил он, глядя прямо в ее большие карие глаза. — Пожалуйста, поправьте меня, если я ошибусь. Я думаю, мистер Монтегю собирался купить дом или виллу в Италии. Возможно, он уже купил ее. Где-нибудь в Тоскане — это, наверное, были его любимые края. Он замечательно писал о Тоскане и особенно о Флоренции. Может быть, где-нибудь между Флоренцией и Сиеной?

Наступила очередная долгая пауза. Похоже было, что Розалинда Бакли вот-вот заплачет.

— Вы абсолютно правы, лорд Пауэрскорт, — грустно призналась она. — Два месяца тому назад Кристофер, то есть мистер Монтегю, купил виллу в холмах, неподалеку от Фьезоле. Он собирался писать там свои книги.

Пауэрскорт почувствовал, что задавать вопросы становится все сложнее.

— И вы хотели поселиться там вместе с ним, миссис Бакли? — мягко спросил он. — В тех холмах, откуда открывается такой прекрасный вид на соседние горы?

На сей раз паузы не последовало.

— Да, — с вызовом сказала она. — Конечно, я этого хотела.

Пауэрскорт подумал, что они были бы там очень счастливы — Монтегю, наверное, писал бы свои статьи где-нибудь в тени под деревом, а миссис Бакли возилась бы на солнце в саду, ухаживая за цветами. Но теперь начиналась самая непростая часть беседы.

— Боюсь, что мне все-таки придется поговорить с вами о муже, миссис Бакли, — сказал он. — Это не займет много времени.

Розалинда Бакли понурила голову. Пауэрскорт не понял, что это — стыд или приглашение продолжать.

— Мистер Бакли знал о вашей дружбе с мистером Монтегю?

Миссис Бакли по-прежнему не поднимала головы, разглядывая узор на ковре Пауэрскорта.

— Знал, — сказала она.

— Давно ли он узнал о ней?

— С месяц назад или чуть больше.

Стало быть, примерно за неделю до смерти Монтегю, сообразил Пауэрскорт. Всего лишь за неделю. Но этого хватило бы, чтобы составить план.

— Вам известно, как он раскрыл ваш секрет? — мягко спросил он.

— По-моему, он нашел на моем столе письмо от Кристофера, — печально сказала она, наконец подняв глаза на Пауэрскорта. — Он не имел права читать его.

— Разумеется. — Пауэрскорт поспешил выразить сочувствие. — Могу я спросить, какова была его реакция? — произнес он самым вкрадчивым тоном, на какой только был способен.

Розалинда Бакли ответила ему еще тише. Пауэрскорту пришлось податься вперед, чтобы разобрать слова.

— Он сказал, что высечет нас обоих, — прошептала она. — Хотя мой муж и юрист, в ярости он бывает страшен. — Розалинда Бакли содрогнулась. — Он сказал, что поведение Кристофера недостойно джентльмена.

Интересно, подумал Пауэрскорт, стоит ли задавать следующий вопрос? Но кажется, выбора не было.

— Вы знаете, где находился ваш муж, когда был убит Кристофер Монтегю? — спросил он.

— Мне очень хотелось бы помочь вам выяснить это, лорд Пауэрскорт, — ответила она, — но я не могу. Видите ли, с того самого дня, как мой муж узнал о нашей с Кристофером дружбе, он не приходил домой. С тех пор я его вообще больше не видела.

Когда она ушла, Пауэрскорт растянулся на диване. Черт побери, сказал он себе, совсем из головы вылетело. Я ведь забыл спросить ее о завещании Кристофера Монтегю! Унаследовала ли она все его деньги? А дом в тосканских холмах? Потом он задумался о ее словах в конце разговора, когда он спросил, где был ее муж во время убийства. «Мне очень хотелось бы помочь вам выяснить это», — сказала она. Чем продиктован такой ответ — простой вежливостью? Или она имела в виду, что хочет обвинить своего мужа в смерти Монтегю и избавиться от него раз и навсегда?

«Мне очень хотелось бы помочь вам выяснить это».

11

Орландо Блейн взял две картины, стоящие у стены в Большой галерее, и перенес их к окну, поближе к свету. Одной из них был «Портрет знатного венецианца» Джорджо да Кастельфранко, известного всему миру под именем Джорджоне. Другой — «Портрет знатного венецианца», выполненный Орландо Блейном в манере Джорджо да Кастельфранко, известного всему миру под именем Джорджоне. За окошком в левом верхнем углу композиции маячили смутные очертания дворца венецианского дожа, а справа от него — острога. В самой комнате, за конторкой, стоял человек в темной одежде. На конторке лежала книга, похожая на бухгалтерскую. В правой руке человека, покоящейся на книге, был зажат голубой мешочек, по всей видимости, с деньгами. Венецианец смотрел в сторону, на художника, точно Джорджоне — или Орландо Блейн — задолжал ему немалую сумму и не успел погасить долг вовремя.

29
{"b":"143182","o":1}