Литмир - Электронная Библиотека
A
A

11.42. Все отлично. Жизнь прекрасна. Я включила пылесос, я иду по дому…

Черт! Это что такое? Что там засосало в трубу? И почему пылесос ревет так натужно? Неужели я его сломала? 11.48. Сколько стоит новый «гувер»? 12.24. Ноги совершенно не держат. Стоя на коленях, я драила ванную – как мне показалось, несколько часов подряд. На коже остались рубцы. Я вся взмокла и долго не могла прокашляться, надышавшись химикатами. Отдохнуть бы. Но нужно продолжать. Я не могу останавливаться. Я настолько отстаю…

12.30. Что не так с этим отбеливателем? И в какую сторону смотрит его сопло? Я в недоумении вертела флакон, разглядывала стрелки на пластике… Почему не работает? Ладно, надавим посильнее… Еще сильнее…

Черт! Чуть в глаз себе не попала.

12.32. ЧЕЕЕРТ!!! Что за пятно у меня на волосах?

К трем часам я полностью выдохлась. Список дел оказался выполнен наполовину, и насчет оставшейся половины у меня имелись серьезные сомнения. И как люди убирают дома? Работы тяжелее и придумать нельзя.

Мэри Поппинс, не стану скрывать, из меня не вышло. Я бросалась от одного незаконченного дела к другому, как бестолковый цыпленок. В данный момент я стояла на стуле в гостиной и протирала зеркало. Словно дурной сон, честное слово! Чем усерднее я терла, тем туманнее оно становилось.

Я поглядывала на себя в зеркало. Жуть! Вся встрепанная, волосы торчат в разные стороны, там, куда попал отбеливатель, гротескная зеленоватая полоса. Лицо пунцовое, залитое потом, руки красные и мокрые, глаза слезятся…

Почему оно не очищается? Почему?

– Ну же! – воскликнула я и всхлипнула. – Ну! Давай очищайся, ты, паршивое… паршивое…

– Саманта.

Я замерла. В зеркале отразился Натаниель, стоящий на пороге.

– Вы пробовали уксус?

– Уксус? – с подозрением переспросила я.

– Он уничтожает жир, – объяснил Натаниель. – Стекла чистят уксусом.

– А!.. – Я отложила тряпку и подбоченилась. – Нуда, я это знала…

Натаниель покачал головой.

– Нет, не знали.

Я всмотрелась в его спокойное лицо. Нет смысла притворяться. Он знает. Знает, что я впервые в жизни взяла в руки тряпку.

– Вы правы, – со вздохом согласилась я.

Когда я слезала со стула, мои колени чуть не подломились от усталости. Я вцепилась в каминную полку, пытаясь устоять на ногах.

– Вам надо передохнуть, – сказал Натаниель твердо. – Вы работали целый день. Я видел. Вы хоть перекусили?

– Времени не было.

Я плюхнулась на стул. Накатила чудовищная усталость. Болели все мышцы, включая даже те, о существовании которых я до сих пор и не подозревала. Чувство было такое, словно я пробежала марафонскую дистанцию. Или переплыла Ла-Манш. Между тем я еще не протерла дерево и не выбила коврики.

– Это… тяжелее, чем я думала, – призналась я. – Гораздо тяжелее.

– Угу. – Натаниель кивнул, пристально посмотрел на меня. – Что это с вашими волосами?

– Отбеливатель, – фыркнула я. – Чистила туалет.

Он хмыкнул, но мне было уже все равно. То есть абсолютно.

– А вы упорная, – заметил он. – Что правда, то правда. Потом станет легче…

– Я не могу. – Слова сорвались с языка, прежде чем я успела одуматься. – Не могу. Это… безнадежно.

– Можете. – Он покопался в рюкзаке и достал банку «Коки». – Держите. Топливо для истощенного организма.

– Спасибо. – Я взяла банку, оторвала клапан и сделала большой глоток. Ничего вкуснее в жизни не пробовала. За первым глотком последовал второй, третий…

– Предложение сохраняет силу, – сказал Натаниель после паузы. – Моя матушка готова давать вам уроки. Если хотите, конечно.

– Правда? – Я вытерла губы, откинула волосы. – Она… не возражает?

– Матушке нравятся сложные задачи. – Натаниель усмехнулся. – Она научит вас хозяйничать на кухне. И всему остальному, что нужно знать. – Он бросил взгляд на мутное зеркало.

Я отвернулась, остро переживая собственное унижение. Не хочу быть бесполезной. Не хочу, чтобы меня приходилось учить. Я не такая. Я хочу делать все самостоятельно, не обращаясь за помощью к кому бы то ни было.

Мечты, мечты… Без помощи мне не обойтись. Такова суровая реальность.

В конце концов, если и дальше все пойдет такими темпами, как сегодня, через две недели я обанкрочусь.

Я повернулась к Натаниелю.

– Это будет здорово, – проговорила я. – Я вам очень признательна. Большое спасибо.

12

В субботу утром я проснулась с колотящимся сердцем и вскочила с кровати, проворачивая в голове список предстоящих дел.

И вдруг мысли замерли, словно резко, завизжав резиной, затормозил автомобиль. Мгновение я боялась пошевелиться. Затем, осторожно, почти крадучись, легла обратно, испытывая самое невероятное, самое непредставимое для меня до сих пор чувство. Мне не нужно ничего делать.

Не нужно заключать контракты, отвечать на письма, спешить на чрезвычайное совещание в офис. Ничего не нужно.

Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, когда в последний раз мне нечего было делать. Что-то не припомнить. Судя по всему, такого просто не бывало, лет, наверное, с семи у меня всегда наличествовали какие-либо занятия. Я встала, подошла к окну, поглядела на утреннее, прозрачно-голубое небо и призадумалась – чем бы заняться? У меня выходной. Никто сегодня мной не командует. Никто не позовет меня, не потребует моего присутствия. Мое личное время. Как звучит – личное время.

Стоя у окна и глядя на улицу, я внезапно почувствовала, что становлюсь легкой, почти невесомой, как воздушный шарик. Свободна! Встретившись взглядом с собственным отражением, я поняла, что мое лицо расползлось в широкой улыбке. Впервые в жизни я вольна делать все что пожелаю, – или не делать ничего.

Я посмотрела на часы. Семь пятнадцать. Впереди целый день, свободный от забот, чистый, как лист бумаги без единой строчки. Чем же заняться? С чего начать? Легкость в мыслях необыкновенная, хочется хохотать до колик – просто так, без причины…

Постепенно у меня сложился план. Забудем о шестиминутных отрезках. Забудем о спешке. Начнем измерять время часами. Час на то, чтобы понежиться в ванне и одеться. Еще час на вдумчивый завтрак. Час на чтение газеты, от корки до корки. Я собиралась провести это утро самым расслабленным, самым умиротворенным, самым ленивым образом за всю свою взрослую жизнь.

Шагая в ванную, я ощущала, как болят мышцы – едва ли не каждая из них. Мышцы, о существовании которых я и не подозревала. Домашнюю работу надо рекомендовать тем, кто ищет физических нагрузок. Я налила себе ванну, щедро плеснула позаимствованного у Триш геля, ступила в ароматную воду и медленно улеглась.

Восхитительно. Я проведу здесь не час, а несколько часов.

Я закрыла глаза, погрузилась в воду по плечи и постаралась забыть о времени. По-моему, я даже заснула. Никогда в жизни я столько не лежала в ванне.

Наконец я открыла глаза, потянулась за полотенцем, выбралась из ванны и принялась вытираться. Из любопытства посмотрела на часы. Семь тридцать. Что?

Я нежилась всего пятнадцать минут?

Не может быть! Неужели мое блаженство продолжалось всего пятнадцать минут?! Я перестала вытираться и призадумалась, не улечься ли обратно, не предаться ли блаженству заново.

Нет. Это уж чересчур. Ну и ладно. С ванной не заладилось, зато уж за завтраком я оторвусь. Как говорится, по полной.

У меня появилось что надеть. Накануне вечером Триш вывезла меня в торговый центр по соседству, и я прикупила себе белья, шортов и летних нарядов. Триш сперва заявила, что бросит меня в магазине, а кончилось все тем, что мне пришлось слушать ее наставления и подчиняться ее выбору… Так или иначе, я ухитрилась не купить ничего черного.

Я осторожно натянула на себя короткое розовое платьице, надела сандалии и поглядела на себя в зеркало. Никогда раньше я не носила розового. К моему изумлению, оказалось, что выгляжу я очень даже неплохо. Если не считать, конечно, выбеленной пряди. С ней придется что-то сделать.

28
{"b":"14191","o":1}