Тероу просмотрел цифры, затем отнес бумагу на свой стол. Нажав несколько клавиш на своем компьютере, он мог получать информацию из тысяч баз данных. Если их нет у «Омеги-9», она автоматически включится в Интернет и найдет компьютер, в котором есть нужная информация.

Разглядывая распечатку более внимательно, Тероу нахмурился. «Должно быть, испорченный образец, – подумал он. – Слишком много неопознанных ДНК».

И перестал листать страницы, увидев нечто поистине странное: программа опознавала большое количество ДНК как принадлежащие животному, именуемому Hemidactylus turcicus. «Что это может быть?» – подумал Тероу. База данных биологической номенклатуры ответила:

«Что?» – подумал Тероу и ввел команду: «Расширить».

Тероу отключил базу данных, хотя информация все еще поступала. ДНК ящерицы и ДНК человека в одном образце? Явная чушь. Но подобное случалось не впервые. Собственно говоря, компьютер винить невозможно. Процедура эта неточная, к тому же известны лишь очень малые доли наборов ДНК в любом организме.

Он проглядел отпечатанный список. Меньше пятидесяти процентов наборов человеческие – очень низкая пропорция, если субъект являлся человеком, но не исключено, что образец оказался дефектным. А возможность примеси существует всегда. Случайная клетка или две могут испортить весь запуск. Эта последняя возможность казалась Тероу все более и более вероятной. «Чего вообще ждать от управления полиции? Не могут даже взять парня, который в открытую торгует наркотиками напротив дома, где я живу».

Он продолжал просмотр. Подумал: «Постой, вот еще один длинный набор: Tarentola mauritanica». Включил базу данных. На экране появилась надпись:

«Хватит с меня, – подумал Тероу. – Это какая-то шутка». Он взглянул на календарь: первое апреля приходилось на субботу.

Тероу засмеялся: «Хорошая шутка. Очень, очень удачная. Вот уж не думал, что Бухгольц способен на такое. Ну и ладно, я тоже не лишен чувства юмора». И стал писать отчет.

Дописав отчет, Тероу сразу же отправил его наверх. И, все еще посмеиваясь, пошел выпить чашку кофе. Он гордился тем, что сумел достойно выйти из положения. И недоумевал, откуда Бухгольц мог взять геккона. Может, этих ящериц продают в зоомагазинах? Он представил себе, как Бухгольц смешивает клеточный материал от двух или трех гекконов с несколькими каплями собственной крови. Небось думал: «Посмотрим, к какому выводу придет наш новичок Тероу». Возвратясь из кафетерия, Тероу громко рассмеялся. Бухгольц ждал его в лаборатории, и он был совершенно серьезен.

Сидевший в инвалидной коляске Фрок утирал лоб платком от «Гуччи».

– Прошу вас, присаживайтесь, – сказал он Марго. – Спасибо, что пришли так быстро. Это ужасно, просто ужасно.

– Несчастный охранник, – отозвалась она.

Никто в музее ни о чем другом не говорил.

– Охранник? – Фрок посмотрел на нее. – Да-да, настоящая трагедия. Но я вот о чем. – Он поднял лист бумаги. – Всевозможные новые правила. Очень неудобные. На сегодняшний день служащим разрешено находиться в здании только с десяти до пяти. Нельзя работать допоздна или по воскресеньям. В каждом отделе будет охрана. В отделе антропологии при приходе и уходе нужно будет расписываться. Просят всех постоянно иметь при себе удостоверения. Без них в музей никого не впустят и не выпустят.

Пробежал глазами несколько строчек.

– Посмотрим, что еще… а, да. По мере возможности старайтесь находиться в своей секции. И я должен запретить вам посещать изолированные места музея в одиночку. Если вам нужно пойти куда-то, идите вместе с кем-нибудь. Полиция будет расспрашивать каждого, кто работает в старом подвале. Вас вызовут в начале будущей недели. И в некоторые секции музея вход воспрещен.

Фрок пододвинул памятную записку к Марго. Она увидела приложенный план этажа, закрашенные красным зоны, куда вход был запрещен.

– Не беспокойтесь, – продолжал Фрок. – Я обратил внимание, что ваш кабинет находится не в запретной зоне, а рядом.

«Замечательно, – подумала Марго. – Рядом с тем местом, где, возможно, прячется убийца».

– Профессор Фрок, это, похоже, сложное мероприятие. Почему не закрыли весь музей?

– Наверняка пытались, дорогая моя. Я уверен, что отговорил их от этого Уинстон. Если выставка «Суеверия» не откроется в срок, музею грозят крупные неприятности. – Фрок протянул руку за памятной запиской. – Будем считать, с этим покончено? Я хотел поговорить с вами о других делах.

Марго кивнула. «Музею грозят крупные неприятности». Ей казалось, они уже начались. Ее соседка по кабинету вместе с половиной сотрудников сказалась больной. Те, кто вышел на работу, большую часть времени проводили у кофеварок или ксероксов, обмениваясь слухами и держась группами. Музейные залы практически пустовали. Приехавших в отпуск семей, школьников, крикливой детворы – обычных посетителей – было очень немного. Теперь музей привлекал главным образом неприятных зевак.

– Удалось ли вам раздобыть растения, необходимые для написания следующей главы? – спросил Фрок. – Я подумал, для нас обоих было бы полезно пропустить их через экстраполятор.

Зазвонил телефон.

– Черт возьми, – выругался Фрок, поднимая трубку. – Да?

Наступило долгое молчание.

– Это необходимо? – спросил ученый. – Пауза. – Ну, раз вы так настаиваете, – завершил он разговор и со вздохом положил трубку. – Власти хотят, чтобы я спустился в подвал. Бог весть зачем. Понадобился некоему Пендергасту. Не отвезете меня туда? По дороге можно поговорить.

В лифте Марго вернулась к прерванному разговору:

– Я сумела взять несколько образцов в гербарии, правда, меньше, чем хотелось бы. Но я не понимаю. Вы предлагаете пропустить их через ЭГН?

– Вот именно, – ответил Фрок. – Это зависит от состояния растений, разумеется. Есть там пригодный материал?

ЭГН – экстраполятор генетических наборов, программа, которую разрабатывали Фрок и Кавакита для анализа генных «отпечатков».

– Растения большей частью в хорошем состоянии, – ответила Марго. – Но, доктор Фрок, чем тут может быть полезен экстраполятор?

«Наверное, я завидую Каваките? – подумала она. – Потому и возражаю?»

– Дорогая Марго, все получается как по заказу! – воскликнул Фрок, от волнения назвав ее по имени. – Проиграть эволюцию заново нельзя. Но можно сымитировать на компьютере! Возможно, эти растения генетически близки к тем, которые классифицировали шаманы кирибуту. Разве это не будет интересным дополнением к вашей диссертации?

– Я не думала об этом, – ответила Марго.

– Мы сейчас проводим опытную эксплуатацию, это как раз то, что нам нужно, – пылко продолжал Фрок. – Почему бы вам не поговорить с Кавакитой о совместной работе?

Марго кивнула. Но при этом подумала, что Кавакита не захочет делиться своей славой – и даже своей аппаратурой – ни с кем.

Двери лифта открылись. Прямо возле них был устроен контрольно-пропускной пункт, где дежурили двое вооруженных полицейских.

– Вы доктор Фрок? – спросил один.

– Да, – раздраженно подтвердил ученый.

– Поезжайте за нами, пожалуйста.