Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Да мне самому западло с ними договариваться. А что делать? Иначе без людей останемся, – обливаясь потом в сауне, убеждал он верхушку группировки. – Мы их после угондошим, отвечаю, – пообещал Замполит и получил согласие на заключение унизительного для «рыльских» мира.

Судя по всему, аналогичным образом рассуждал и Дима, потому как без проволочки откликнулся на посланное ему на трубку сообщение.

Вызванная требованием момента встреча состоялась следующим утром в Стрельне на берегу залива, куда оба авторитета прикатили в сопровождении многочисленной братвы. По-деловому, без всяких рукопожатий, лидеры группировок уединились, расселись на песке и закурили.

– С Литейного ментов наслали, – на правах инициатора встречи начал Замполит. – Моих уже кололи по полной программе.

– Моих тоже, – подтвердил Дима.

– И лохов войной распугали, – продолжил Замполит, и его визави согласно кивнул. – Пора со стрельбой завязывать, а то без избирателей останемся, – даже не упомянув о погибших, предложил он и нашел у Димы полное понимание.

– А что там за профессор какой-то? – полюбопытствовал тот.

– Это наши проблемы, – с неохотой признался Замполит и приступил к выработке условий перемирия.

Пусть лохи сами решают, за кого голосовать, – порешили они и договорились о совместных действиях против оставшихся в строю независимых кандидатов.

– Только за ремонт рынка придется отстегнуть, – расстроил Замполит собеседника в конце разговора.

– С каких х…в? – искренне удивился Дима.

– Как с каких? Вы не по понятиям поступили и обидели ни в чем не виновных барыг. – Замполит принялся растолковывать ему бандитское законодательство. – Не согласен – пусть на городском сходняке рассудят, – предложил он, но Дима, слегка поартачившись, все же согласился перечислить требуемую сумму, и через несколько минут поджидавшая их братва мирно разъехалась.

ГЛАВА 5

Последняя декада октября ознаменовалась установлением бандитской монополии во всех избирательных округах.

Выйдя из подполья, «холуйские» осуществили блицкриг в отношении собственных коммерсантов, а «рыльские» проститутки, даже во время войны исправно отрабатывавшие вложенный в них капитал, продолжали пополнять видеотеку новыми эротическими произведениями.

Для отдельных исполнителей главных мужских ролей хватало телефонного звонка с пересказом содержания серии, и они досрочно отлучались от активной политической жизни, смиренно возвращаясь в лоно семьи и рабочего коллектива. Другие же, более недоверчивые, требовали неопровержимых, доказательств. Приходилось транжирить пленку и переправлять им копии. И только самоличный просмотр вынуждал их безропотно сдаться на милость победителей.

Однако попадались и такие, на которых не действовали ни видеопродукция, ни разумные доводы.

– Засунь эту кассету себе в задницу! Я кому угодно докажу, что это фальшивка! – посоветовал звонившему блюстителю нравственности один холостой и горячий мастер производственного обучения из той самой путяги, где в свое время отбывал срок Дима Холуйский. За это его молодняк, по договоренности с Замполитом, и проучил через пару дней зарвавшегося педагога.

Поздним вечером, когда стены лицея опустели, ватага «холуйских» в натянутых на лица шапочках с прорезями для глаз ввалилась в мастерскую к припозднившемуся за работой кандидату. Продемонстрировав обрез, нападавшие без лишнего шума стянули ему конечности толстым монтажным проводом, усадили на пол и привязали к станине сверлильного станка, а для полной звукоизоляции запихнули в рот кусок ветоши. Погасив за собой свет и заперев дверь позаимствованными у жертвы ключами, «холуйские» выбрались из здания по указанному их лидером маршруту.

Только на следующий день мастерская была вскрыта запасными ключами, и ошалевший от ночных переживаний наставник молодежи, на шее которого болталась злосчастная видеокассета с надписью «Учебный фильм», был освобожден из бандитского плена.

Полезная деятельность проституток сопровождалась курьезами. Одна из них, по имени Зина, недели две регулярно встречалась с главврачом стоматологической поликлиники, но так и не смогла ничего добиться.

Пересилив свой страх перед зубными врачами, она даже уселась в зубоврачебное кресло. Ее самоотверженный поступок и женские прелести были оценены по достоинству, и уже вечером Зинаида и пятидесятишестилетний вдовец Эдуард Маркович мило общались за столиком ресторана «Астория», кавалер не переставая шутил и даже читал стихи собственного сочинения.

Они посетили художественную выставку и прослушали в Мариинском «Хованщину», после чего у Зины всерьез разболелся зуб. Но все эти интеллигентские изыски не приближали их к заветной постели. Едва только парочка оказывалась под окнами конспиративной квартиры, как провожатый начинал суетиться и мгновенно исчезал. Не действовали ни приглашения на чашечку кофе, ни полные страсти вздохи Зинаиды, ни иные эротические приманки. Главврач был сексуально неприступен.

Наконец на двенадцатый день знакомства Зинаида не выдержала, разыграла обиду и напрямую спросила ухажера о странностях его поведения. «Зиночка, к сожалению, я на это уже не способен», – зардевшись от смущения, признался Эдуард Маркович. Зина обматерила «старого пердуна» за напрасно потраченное время и гордо удалилась, перепоручив сладкоречивого пиита «рыльской» братве.

А вот для того, чтобы выбить из обоймы двух действующих милиционеров: начальника райуправления Булкина и старшего участкового Фадеева, – «рыльским» пришлось в буквальном смысле вывернуться наизнанку, их искушенные «дамы полусвета» наотрез отказались вступать в какой-либо контакт с блюстителями порядка. И здесь на помощь братве пришел человек Тайсона.

Как стало известно, жена майора Фадеева, выдвинутого в кандидаты жильцами его микрорайона, работает администратором оздоровительного центра «Олимпус», а сам участковый владеет латаным-перелатаным «Москвичом», доставшимся ему в наследство от тестя. Этим и задумал воспользоваться Замполит, поручивший столь рискованное задание дважды судимому Шнырю и находившемуся в федеральном розыске Борову.

Назвавшись командированными, криминальная парочка завела знакомство с администрацией, приобрела абонементы и исправно в течение недели посещала «Олимпус», где поправляла здоровье на импортных тренажерах.

В последний день своей лжекомандировки «рыльские» агенты влияния с цветами, конфетами и бутылкой шампанского заглянули в кабинет к Фадеевой. Тронутая таким вниманием, Антонина усадила гостей города на диван, достала из шкафчика фужеры, и Шнырь до краев наполнил их пузырящимся напитком.

– Можно с вами на память сфотографироваться? – попросил Боров раскрасневшуюся хозяйку, после того как участники «отвальной» приговорили бутылку.

– С удовольствием, – весело откликнулась Фадеева на его предложение.

Боров извлек из спортивной сумки японский фотоаппарат, и приглашенный в кабинет охранник запечатлел на пленку жизнерадостную троицу. В ту же ночь с оставленного возле дома фадеевского «Москвича» исчез номерной знак.

Полученные «рыльскими» фотоматериалы вместе с пояснительным текстом были запечатаны в конверт и отправлены начальнику милицейского главка.

В. Большом доме мгновенно отреагировали на послание, и ничего не подозревавший Фадеев был вызван на ковер к генералу.

После двухчасового ожидания в приемной майор переступил порог кабинета и представился вальяжно развалившемуся за столом милицейскому барину. Тот, едва сдерживая злорадствующую улыбку, молча поманил его пальцем.

– Дай-ка свое удостоверение, – потребовал он у растерявшегося участкового, безропотно подчинившегося приказу.

Начальник главка брезгливо повертел в руках красную книжечку с золотистым орлом и бросил ее в ящик стола.

– Ты что же, подонок, с преступниками снюхался, на «фордах» разъезжаешь?! – брызгая слюной, заорал генерал, считавшийся непревзойденным мастером подобных сцен. – Народ тебя, понимаешь ли, кормит, одевает, а ты его продаешь, мерзавец?!

9
{"b":"140817","o":1}