И она упорхнула прочь, оставив приоткрытой дверь, через которую из коридора доносились шаги слуг, в отличие от нас уже давно расставшихся с объятиями жарких постелей.

Что ж, завтрак так завтрак. Одежды, в которой я ввечеру прибыл в имение Фьерде, поблизости не оказалось, видно, прачкам было дано повеление заняться чистотой вещей нежданного гостя. Пришлось облачиться в костюм, похожий на те, в которых щеголяло большинство обитателей имения, разве что полотно рубашки явно было выткано из смеси шелковых нитей, а узкие штаны украшала пестрая вышивка. Сапоги мне, благодарение Божу, оставили мои и вместо цветастого кушака предложили подпоясаться прежним обычным кожаным ремнем, из чего можно было сделать вывод, что длинные разноцветные полосы ткани на талиях — отличительные родовые или артельные знаки. Копался ли кто-то в поясной сумке, разбираться было лень. К тому же, кроме флакона и подорожной, там ничего не могло найтись: дорожные жетоны пребывали отнюдь не в моем распоряжении.

Пока я одевался, расторопная служанка заставила служившую столом широкую скамью всякой снедью, а вот из питья предлагалась только белая и на взгляд довольно густая жидкость, оказавшаяся не чем иным, как кислым молоком. Впрочем, довольно приятным на вкус и даже освежающим глотку. Также в моем распоряжении оказалось много сыра и фруктов, зато лепешек к трапезе почему-то не полагалось.

— Сворачивай ломти сыра и макай в подливу, так тут принято есть, — посоветовал Натти, перешагивая через порог. — Они не сломаются, не бойся.

— Уже успел подкрепиться?

— Да куда там… — рассеянно махнул рукой рыжий, затягивая шнуровку рубашечного ворота. — И проснуться не успел, как…

Судя по расслабленному довольству, сквозившему в каждой черточке его лица, наши утренние занятия мало чем отличались друг от друга.

— Хороша была девица?

— А? Девица? Ах ты об этом… — Он подумал и кивнул. — Хороша! Тебя спрашивать не буду, не дождешься.

А жаль. Честно говоря, хотелось чуточку похвастаться.

— Присаживайся. Позавтракаем.

Второй раз предлагать не пришлось: Натти по-хозяйски уселся на край скамьи и запустил руку в тарелку с тонкими сырными ломтями.

— О чем ты хотел вчера мне сказать-то?

— Вчера?

— Ну да. Все за рукав дергал.

— Мм… — Рыжий жадно глотнул молока, и с уголков его рта вниз побежали белые струйки. — Есть кое-что, о чем тебе нужно знать. На всякий случай.

— А именно?

Он дожевал сыр, прежде чем ответить:

— Тот парень, которого ты согласился подвезти. Он не показался тебе странным?

— Это мягко сказано. Но без его помощи…

— Да-да-да! Помощь — дело святое. Просто… — Натти задумчиво цыкнул зубом. — Иттан его знает. И он знает Иттана.

— Как это?!

— А вот так. Некоторое время назад он приходил к охотнику и напрашивался в ученики. Ну или в помощники, главное, чтобы изничтожать демонов.

Я вспомнил вчерашнее сражение, сопоставил умения русоволосого юноши со стремительностью той же Ньяны, когда толстушка была моей защитницей, и покачал головой:

— Он, конечно, талантлив, но не в нужной степени. С демоном не справится.

— Вообще-то демоны бывают разные, — заметил рыжий. — Только дело в другом. С демонами, усилившими человеческое тело, обычный человек не справится никогда. Выстоит лишь тот, кто сам примет в свою плоть нужное количество да-йинов.

Намек на то, что в теле охотника, как в клетке, томится не один десяток демонов, каждый из которых выполняет свою работу? Кто бы сомневался! Но это ведь дело наживное? Или нет?

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Не захотел посвящать парня в охотники? Твое право.

— Я бы и не смог. И никто бы не смог, даже Бож с Боженкой. Потому что этот парень — недокровка. Помнишь, я тебе говорил о них?

— Говорил. Но, признаться, я не ожидал, что они встречаются…

— Сплошь и рядом? Вообще-то нет. Не все да-йины этим злоупотребляют.

— Почему? Из них же получаются самые верные слуги для тех же демонов, если я правильно помню твои слова.

Натти неопределенно мотнул головой:

— Так-то оно так, но…

— Короче, ты и сам толком не знаешь, верно?

— Не знаю. Видишь ли, демоны со мной долго не откровенничают. Да и вообще редко желают перекинуться парой слов.

— И ты никогда не пробовал их расспросить?

— Если хочешь, сам пробуй. Вот первого же да-йина, кто мне попадется, приведу к тебе. На допрос.

А что, было бы любопытно. Даже заманчиво. Только вряд ли обещанное исполнится слишком скоро. Но в любом случае припомню Натти его слова, когда время придет. Непременно.

— Так почему же ты отказал парню? Ну не всунуть в него пару-тройку демонов. И что? Лишний чуткий нос тебе бы точно пригодился!

Натти скривился и потер шею.

— Да, он был бы мне благодарен. К тому же верен… До гроба. И полезен, чего уж греха таить.

— Тогда почему?

Ржаво-карие глаза взглянули на меня исподлобья.

— Потому, что охотник всегда один. Чтобы не возникала необходимость жертвовать чужими жизнями. Свое ремесло я все равно не смог бы ему передать, а всякий раз тратить силы на защиту, когда нужно атаковать… Ты-то должен это понимать.

Да, пожалуй, понимаю. Правда, меня учили немного другому. Именно защите, а уж ради нее можно было проделывать кучу разных странных штук. И до самой атаки дело доходило в самый последний момент. Если доходило вообще.

— Значит, ты хотел предупредить только об этом?

— Ага.

Я еще раз мысленно перебрал все изложенные рыжим факты и сделал вывод:

— Можно было и промолчать.

Натти пожал плечами:

— Я решил, что тебе нужно это знать. Хотя бы про то, что он — недокровка. Потому что, если сказать по правде, здесь…

Он не успел договорить, потому что из глубины дома выкатился и накрыл нас с головой тревожный шум, состоявший из гомона человеческих голосов, лая собак и стука многочисленных каблуков.

— Что-то случилось? — спросил я, хватая за плечо пробегавшего мимо двери смуглого Игго.

— Случилось, эррете! Такое, что нечасто случается!

— Говори яснее!

— Это видеть надо, а не рассказывать! Сами смотрите, если пожелаете… — Он вырвался и умчался куда-то к выходу.

Натти хмуро сдвинул брови:

— Не нравится мне эта беготня. Как-то она некстати.

— Пойдем посмотрим? Было бы странно отсиживаться тут, когда все так взбудоражены.

— Да уж… — Рыжий проводил взглядом еще пару стаек взволнованно спешащих по коридору слуг и служанок. — Странно было бы. Но куда как более приятно.

За высоким выбеленным каменным забором имения Фьерде сразу же начинался город, прорезанный сетью улочек, на которых едва могли бы разминуться двое всадников и над которыми дома почти смыкались друг с другом балконами и балкончиками. Правда, чем дальше от гостеприимных владений мы оказывались, тем становилось просторнее, хотя и не настолько, чтобы напомнить размахом столицу. Впрочем, под вечно палящим солнцем не было никакого смысла оставлять открытыми большие площади, даже наоборот, следовало всеми силами располагать строения так, чтобы каждое из них в свое время суток дарило прохожим спасительную прохладу.

Чтобы не заблудиться, пришлось быстрым шагом следовать за людьми, подпоясанными темно-синими кушаками, и, когда место назначения было достигнуто, я чувствовал себя изрядно взмокшим снаружи и странно сухим внутри. А то, что «мокрая глотка» продолжала надежно остужать воздух, проходящий через мое горло, в конце концов произвело на свет утверждение:

— Ты ведь напоил меня этой гадостью не чтобы заставить ехать сюда.

Натти сделал вид, будто не слышал ни единого слова, даже головы не повернул.

Ладно, пусть молчит. Тем более, есть ли смысл подтверждать очевидное? Не будь в меня влито мерзкое зелье, сейчас я глотал бы ртом воздух и никак не мог надышаться. Но благодарить не стану. Не дождется.

Очередной глухой поворот переулка вывел нас к толпе галдящего народа, где по меньшей мере у половины присутствующих талии были обвиты полосками синей ткани. Остальные же горожане, скопившиеся на крохотной площади, оказались похожими своей одеждой на воронье с выцветшим оперением. Четыре или пять дюжин людей во все глаза смотрели то на дом, выделяющийся среди своих соседей изломанными оконными рамами и ставнями, еле удерживающимися на весу с помощью чудом уцелевших от погрома петель, то на…