— Вы обвиняете меня в расизме? — спросил Романенко.

— Не имею прямых оснований...

Петров закурил:

— Ну что, обмен мнениями начался довольно интенсивно... Продумайте, товарищ Романенко, легенду для Лысковой... Ее надо легендировать... Англичане готовят свою версию, мы — свою...

— Англичане будут знать все подробности? — поинтересовался Романенко.

— Партнеры обязаны знать все подробности. Иначе это услуги, а не партнерство...

Ольга спросила:

— Разрешите и мне закурить, коли вы сами курите?

— Я не курю, — заметил Романенко с холодной улыбкой.

Петров тщательно затушил только что начатую сигарету (курил «Мальборо»), откинулся на спинку кресла и, не ответив Ольге, обернулся к Романенко:

— Ваши соображения, пожалуйста.

Тот отвел глаза от сигареты, затушенной Петровым:

— Константин Иванович, вы меня неверно поняли... Я спокойно переношу запах табака...

— Лишнее напоминание о том, что сигареты вредны, я воспринимаю с благодарностью, — сухо улыбнулся Петров.

Ольга спрятала пачку «Явы» в карман жакетика:

— Стрессы страшнее сигарет.

Петров положил квадратные, сильные ладони на стол:

— У нас мало времени. Пожалуйста, товарищ Романенко...

— Я бы хотел поговорить с глазу на глаз, Константин Иванович.

— Товарищ Лыскова введена в комбинацию... Какие уж тут секреты...

— Хорошо... В таком случае, если вы считаете это возможным, я скажу мое мнение в ее присутствии...

Петров поинтересовался:

— Вы имеете в виду Ольгу Никитичну?

Не ответив на сдержанно-раздраженный вопрос, но ясно поняв, какой смысл был в него вложен шефом, Романенко продолжал, еще более тягуче, словно бы говорил наперекор себе:

— Я против того, чтобы вводить в операцию нашего человека.

— Причины?

— С противником, — а они все же наши противники, не так ли? — рискованно идти на столь широкие контакты.

— С противниками воюют, — заметил Петров.— С идейным — спорят, ищут истину в дискуссии.

— Эт видит куод эссет бохум, — сказала Ольга, тоскливо глядя на недокуренную сигарету в пепельнице.

— Простите? — Романенко чуть обернулся. — Я недостаточно силен в разговорном английском...

Петров спрятал улыбку в уголках жесткого, но в то же время очень живого рта, — верхняя губа была точным абрисом летящей чайки:

— Это латынь, — пояснил он. — «И увидел, что сделанное — хорошо».

— Сделанное может быть плохо, Константин Иванович. Очень плохо.

Англичане хотят работать в ленинградском порту вместе с нами, значит, они увидят наши методы. Думаете, это разумно — расшифровываться перед противником, пусть он даже идейный?

— Их методы лучше наших, товарищ Романенко. У них техника прекрасная, а мы работаем кустарно, по старинке, на ощупь. Им от нас надобно скрывать методы, а не нам... Если это все ваши замечания, то я хотел бы сказать несколько слов перед тем, как придут англичане...

Ольга Никитична уезжает в Лондон, как только мы ее оформим — характеристики и прочая формальная чепуха... Вы тоже отправитесь в Англию: как представитель пароходства. И будете работать под крышей морского представительства — у тех есть связь, будем постоянно обмениваться новостями.

— А она? — спросил Романенко, не обернувшись даже к Ольге.

— Ольга Никитична будет работать под руководством англичан, — ответил Петров. — Но в присутствии партнеров называть собеседницу «о н а» в Англии будет плохо понято, вас перестанут считать джентльменом...

— Так я ж по-русски говорю...

— Дело в том, — отчеканил Петров, — что агент Дин в совершенстве владеет русским...

Ленинград.

Улицы были праздничные, мужчины не очень толкали женщин в автобусе, прижимая к себе букеты мимоз и гвоздик.

— Ольга, почему у вас букеты носят цветками вверх? — спросил Дин, прижатый пассажирами к билетной кассе; к нему то и дело обращались с просьбой оторвать билетик; он смотрел на Ольгу вопрошающе; она переводила.

— Потому что они у нас только-только стали появляться в продаже, не научились еще, не объяснили, как принято...

— Вопрос не в том, как принято... Просто цветы лучше сохраняются, когда их не жмешь к груди... Стебельки не сломаются... Где, кстати, можно купить цветы, я был бы счастлив, прими вы от меня букет...

Ольга улыбнулась, кивнула на громадную очередь. Дин удивился:

— А я думал, у вас очереди только за водкой и мылом.

— У нас за всем очереди.

— Но люди довольно стойко переносят эти неудобства... Или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь. Очень сердятся.

— Слушайте, но вы говорите как настоящая американка, мне порой трудно вас понять...

— Знаете, что ответил Оскар Уальд, когда его спросили, в чем главная разница между англичанами и американцами?

— Нет. А что он сказал?

— Он ответил: «в языке»...

Дин искренне удивился:

— Я и не слыхал об этом, хотя считал себя интеллигентным человеком...

— У нас есть анекдот: один англичанин спрашивает другого: «Слушай, как стать настоящим интеллигентом?» — «Надо кончить Оксфорд». — «Но я кончил Оксфорд». — «Не тебе, — дедушке».

Дин сухо кивнул:

— Кембридж... Не Оксфорд, а Кембридж... Это наш анекдот.

Ольга чуть подтолкнула его: