Из описания римских писателей 54 мы знаем, что северные племена, выступив из своей изолированной культуры и врываясь в историю других народов, уже тогда отличалась своим ростом и светлым цветом кожи, волос и глаз. Да и теперь еще более светлая, сначала чисто северная окраска оказывается тем распространеннее, чем больше мы подвигаемся к северу.

Возник ли этот габитус, объясняющийся меньшим отложением пигмента, под влиянием более холодного климата, который действовал в течение многих тысяч лет, или же он является врожденным, — этот вопрос решить трудно. В пользу первого говорит то, что темная кожа людей светлеет на севере; но против этого говорит то, что эскимосы, например, живущие на крайнем севере, все же остаются темными.

Не останавливаясь долее на этом вопросе, мы можем сказать, что теперь не только на севере, но и в Африке встречаются высокие и крепкосложенные средиземцы и что, с другой стороны, малорослые, темные и красивые средиземцы встречаются даже в Скандинавии.

Единственной разницей является временный перевес того или другого типа в населении, тогда как отдельный индивидуум не всегда может по своей наружности судить о своем происхождении.

Поэтому строго разграничить эти три подрасы вообще невозможно. По приблизительному географическому подразделению соответствует известный преобладающий тип, выражение которого можно скорее ощущать, чем описать. В общем имеются:

Помимо того, мне кажется, что начиная с юга к северу высота головы в отношении общей высоты тела становится все меньше.

В последующем подразделении, сделанном по преимуществу на основании географического положения, мы более или менее точно опишем упомянутые признаки; но при этом не следует пренебречь и обзором важнейших многочисленных смешанных форм. От исторически подтверждаемых объяснений нам приходится воздержаться ввиду ограниченных размеров настоящей книги.

Мы бросили якорь в гавани Александрии. К нам тотчас приплыла пестрая толпа небольших челноков, чтобы перевезти нас на берег. Я присоединился к французской семье, к которой принадлежала и молодая, чрезвычайно интересная дама. Остроумная, симпатичная, музыкальная и начитанная, с безупречными манерами и с истинно южной красотой, она неограниченно, как королева, господствовала в маленьком кругу, который образовался вокруг нее. Я, по-видимому, пользовался расположением как с ее стороны, так и со стороны ее мужа, быть может потому, что менее всего добивался этого. Наши отношения были непринужденны, и я видел в ее лице не прославленную красавицу, а интересную собеседницу.

Впереди нас стояла группа людей, молча рассматривавших какой-то красный предмет. Они деликатно посторонились при нашем приближении, и мы увидели среди них молодую девушку, окутанную в огненно красный платок и наклоненную над лотком с товаром. Светлая золотисто-коричневая кожа составляла прекрасную противоположность пестрому облачению; удивительно маленькие ручки поддерживали робко складки одежды, а обнаженные маленькие ножки тесно прилегали друг к другу. Теперь она подняла опущенные веки и смотрела на даму своими большими мечтательными глазами; красивые, розовые губы сложились в приятную улыбку; черты лица были классической формы. Она стояла, словно олицетворенная Психея.

Француженка оставила мою руку и протянула обе руки девочке, которая медленно, нерешительно взяла их. Они стояли теперь друг против друга и молча взаимно восторгались, а все вокруг — рыболовы, матросы, купцы — словно окоченели под обаянием волшебной красоты. Это было чарующее зрелище, торжественный момент…

На все вопросы наша молодая Психея отвечала приятной улыбкой и легким наклонением головы. Она, по-видимому, ничего не понимала, но чувствовала, что дама восторгается ею. Последняя сняла, наконец, свое кольцо и одела его на палец девочки. С неописуемой грацией девочка подняла при этом руку ко лбу, наклонилась слегка и с своей стороны предложила француженке золотой браслет. Моя дама прижала браслет к своему сердцу, а девочка при этом улыбнулась и обнаружила ряд прекраснейших зубов. Обе еще раз раскланялись взаимно, и мы пошли дальше. Но когда мы оглянулись, мы увидели, что девочка провожает нас долгим взглядом.

В этот день мы больше ничего не видали в Александрии. Но восхитительную сцену мы никак забыть не могли и говорили о ней весь вечер. Француженка с гордостью показывала всем тонкий золотой браслет, в восторженных выражениях отзывалась о красоте девочки, а я к изумленно всех вежливых французов откровенно признался, что впервые видел сегодня красоту в полном смыслов этого слова.

Больше я об этой девочке не слыхал: я не знал, кто она и куда она делась. И у меня даже не было ее карточки: осталось лишь воспоминание о том, что предо мною промелькнула величайшая красота. Это было 10 лет тому назад, когда девочке было от роду лет пятнадцать. Теперь ее красота, по всей вероятности, давно увяла.

Как в Индии господствует поэзия девственного леса, так в Египте господствует поэзия камней, песка и скал. И здесь, как и там, прелести страны возвышаются вследствие могучих творений, созданных рукой человека, этих немых свидетелей славного прошлого искусства и красоты.

Много тысяч лет тому назад возникли все эти удивительные творения. Они пережили тысячи человеческих поколений и много поколений переживут еще и сохранят память о гордой стране фараонов, которые давно исчезли уже.

Ученые долго и много спорили о том, от какого племени происходили старые египтяне, эти носители древней, по-видимому, замкнутой культуры. И этот спор не окончен еще поныне. Предоставляем более мудрым судьям, чем мы, высказаться окончательно об этом вопросе.

Когда я был в Египте, меня охватило такое же чувство, как впоследствии в Яве.

Мне казалось, что каменные изобретения далекой старины ожили, мне казалось, что они движутся. Они как-будто вышли из своего тысячелетнего оцепенения, приобрели жизнь, краску, и я вместе с ними перенесся в давно прошедшие времена.

Но это не было одной только грезой. Я скоро убедился, что среди действительно живых людей встречаются часто образы, которые вполне совпадают с художественными изображениями.

Не только в искусстве, но и в жизни находятся остатки древнегреческого величия. И если я не решаюсь высказаться о происхождении древних египтян, то я могу позволить себе утверждать, что их потомки и теперь еще продолжают жить в малоизмененном виде среди современного населения Египта. Хотя старая раса египтян подверглась массе смешений, тем не менее в этих смешанных слоях все еще живет старая кровь, хотя бы и не всегда в совершенно чистой форм.

Для доказательства приведем здесь только два примера.

Рис. 118. Голова Almee из среднего Египта.

Профессор Фрич привез из Каира фотографическую карточку египетской девушки (рис. 118), поразившей его правильностью черт и своеобразным древнеегипетским выражением.

Рис. 119. Голова сфинкса.

При сравнении с головой сфинкса (рис. 119) мы действительно замечаем удивительное сходство. Равномерное подразделение лба, носа и рта, высоко поднимающиеся брови с их загибом кнаружи, резко выраженные складки над большими глазами, массивные губы, — все это имеется в обоих случаях. Даже удлиненный конец уха находит себе аналогию у головы сфинкса, и сходство усиливается еще складками головного убора, которые соответствуют косо и кнаружи идущим линиям головного покрова сфинкса.