Сержант покачивает лучом. Сержант покачивает. Сержант.

- О-о-о-о-о-о!!!!!!!!! – вырывается из пересохших глоток зрителей. – Что это!!!...

Железный голос хохочет. Публика кричит в темноте. Потом резко вспыхивают все лампы, и взорам собрания предстает небывалая картина: кто лежал, кто сидел, кто стоял – все застыли в той позе, где настигли их длительные и глубочайшие конвульсии. И все держатся за собственные гениталии, пульсирующие непрерывно и дико.

- Уразумели, болваны? – перестал миндальничать начальник.

Из публики – ни звука. Все молчат, поскольку разучились говорить. Никто не знает, как теперь выстраивать слова, в какие ряды.

- Смотрите, господа, друг на друга, смотрите, уроды, что будет дальше! – издевательски вещает развеселившийся железный голос.

Поплыл по-над рядами бело-розовый туман, обволок в кокон каждого и каждую, покрутился-покрутился и улетел к потолку, на котором продолжало светиться предательское табло. Только вот нулей на нем уже не было ни одного. Против каждого номера полыхала, подрагивая, огненно красная пятерка с антрацитовой каемкой по всему контуру числа.

- Вот теперь вы все – отличники. Курс прошли быстро и очень успешно. А теперь сядьте, кто может… – голос опять усмехнулся.

Но никто не смог сесть. Дамская половина собрания усердно терла свои полыхающие промежности и груди, мужская половина с неистовым усердием терзала вверх-вниз свои вздыбившиеся непокорные фаллосы. Весь зал сопел, причмокивал и постанывал.

- Ага! – захохотал голос, – раскусили? Еще захотели? Очень мило. Сержант! Помогите новичкам еще разок.

Сержант еще раз поднял свой серый прибор, пустил луч, расщепленный на множество лучей, чтоб на всех хватило, и стиснул двумя руками.

В зале началось столпотворение. Мужчины кинулись на женщин, женщины на мужчин, не разбирая – свой или не свой, своя или не своя, все хватали всех за что попало, вводя во все отверстия любого тела что кто мог, высунув языки и вытаращив глаза, сжав зубы и томно смежив веки. Не осталось никого, кто сохранял бы спокойствие. Все копошилось, хлюпало, вскрикивало и билось, билось в нараставших конвульсиях экстаза.

...Переждав несколько приливов массового освоения мирового учения, сержант убрал прибор в карман. Железный начальник скомандовал:

- А теперь дружненько, господа мужчины, загляните-ка в вульвы ваших подруг, супруг и прочих.

Господа с превеликой охотой мигом растянули своих дам и бросились смотреть. Вздох сильнейшего недоумения потряс своды зала: над каждым входом в даму господа обнаружили крупное, величиной с перепелиное яйцо, твердое подрагивающее утолщение. Оно было багровое, продолговатое. Страшноватое.

- Что там? – игриво осклабившись, спросили дамы. – Потрогай скорей! – хором сказали дамы.

Господа кинулись трогать и чмокать. Дамы заорали от сильнейшего наплыва чувств и бешено затряслись в повальном унисоне оргазмов. Одинокий философ, имевший, как вы помните, вопросы и комментарии, уже не имел вопросов. Он имел в углу пожилую даму, на вид под семьдесят, а она, прижав руку к радикулитной пояснице, усердно виляла сморщенным задом. Все, кто пришел на лекцию, получили новые знания. Даже лектор не остался внакладе: его усердно драл прямо на сцене сержант двенадцать-двадцать. Лектор вопил от счастья.

- А теперь слушайте мою команду! – объявил железный голос.

Зал весь обратился в слух.

- По счету “раз” все прекращают это дело и слушают заключительную речь. По окончании речи делайте что хотите. Итак, “р-р-р-а-з!”

Остановились. Слушают.

- Гордитесь, просвещенные! Ваши женщины вместе с вами получили колоссальный подарок от мирового сообщества: силиконовый клитор, наполненный вдобавок сильным будоражащим составом, разработанным в исследовательском центре нашей организации. Отныне каждое соприкосновение поверхности этого клитора с чем угодно и с кем угодно будет автоматически вызывать у ваших дам оргазм в любых условиях, в том числе и в домашних. Да, конечно, дамы станут на какое-то время ненасытными. Ничего страшного: вступайте в кооперативы, объединяйте усилия, – вам понравится. Потом можете перейти и к партийному строительству. Сначала, разумеется, назовитесь Общественным Движением, созовите Учредительную Конференцию и так далее. Подробности прекрасно изложены вашим классиком Владимиром Лениным. Вот был талант, скажу я вам!.. Ладно, не отвлекаемся. Ну а потом сплотите партию и… Дорогие дамы, я понимаю, что первое время вы, может быть, попереживаете: как же так, муж уже без сил, а я все хочу и хочу, не бежать же к соседу!.. Выбросьте эти мысли сразу же. Сосед ничуть не хуже. Кто угодно, включая мимо пролетающий ветер, ткань вашего белья, капля весеннего дождя, не говоря уж об осеннем ливне, а в особо талантливых случаях – даже яркий солнечный луч, упав на ваши обогащенные клиторы, вызовет то чувство, которого вы алкаете. Начинается новая эра – с вас!!! Вы будете достойными продолжателями дела, ради которого и создавалось великое мировое сообщество! Ура!!!

...Тут она проснулась и посмотрела на часы. Девять утра. Пора вставать. В окно льется золотой свет, качается старинный маятник, бархатным боем часы добили девятый удар. Сейчас она поставит кофе. Понежится в ванне. Поедет на репетицию. Забыть бы этот сон, говорит она себе. Долго, нудно, глупо, – откуда он взялся!.. У кого щи пустые, у кого жемчуг мелкий. Сегодня пятница. Это прекрасно. Завтра – свидание с темноглазым чудом, нежным, как английский газон. Обнаружив в своей голове это сравнение, она рассмеялась. Услышав свой смех, она насторожилась: что-то с голосом, очень уж непроснувшийся. Прокашлялась. Нет, не то. Срочно в ванную, полоскать горло. Полежать в розовой воде. Собраться.

Включила свет в ванной, открыла дверь и подошла к зеркалу. И жутко вскрикнула: из зеркала на нее с любопытством смотрел молодой симпатичный рослый мужчина. Абсолютно голый. Машинально она посмотрела на его живот и ниже… Да, все было на месте. Аккуратные коричневатые яички, розовый спокойный пенис, кокетливо свесившийся вбок. Вокруг – золотисто-коричневое пушистое облачко; живот плоский, упругий, ноги-руки точеные, крепкие, как литые. И только крупная круглая родинка над пупком была ей знакома, единственный известный штрих на неизвестном. Эта родинка передалась ей от отца, а ему от бабушки, а бабушке от прадедушки.

Она осмелилась пошелохнуться – мужчина в зеркале точно повторил ее тихое движение. Она сделала один шаг к зеркалу – он тоже шагнул навстречу. Сердце готово было остановиться, но она сделала еще один шаг и, вытянув губы, приблизилась к стеклу вплотную и прижала губы – оказалось, что к губам же. Отраженным.

Она подняла руки и потрогала родинку и пенис. Он поднял руки и потрогал: правой – пенис, левой – родинку. Ощутив привычную шероховатость родинки и сводящую с ума шелковистость подвижной плоти, она застонала и покачнулась. На лице мужчины было написано именно такое потрясение и недоумение, какое царило в ее душе.

Она крепко обняла себя за плечи.

Он крепко обнял себя за плечи.

Она вспомнила, что в ее ванной два зеркала, висят визави. Медленно повернулась ко второму зеркалу – и встретилась взглядом с тем же самым изображением мужчины. Приглядевшись повнимательнее, она заметила детали: чуть встрепанную после сна, однако очень аккуратную стрижку, легкую односуточную небритость худощавых щек, гладкую безволосую кожу груди и спины…

Что-то не так. Случилось еще что-то! Что?

Висящие строго визави зеркала не отражали друг друга.

- Господи, у вас там и это есть? – прошептала Ли. – Я надеялась…

- Сказки, сударыня. Сны. Я все читаю и читаю, а здесь так холодно, боюсь простудить горло, – ворчливо сказал ночной попутчик. – Не угодно ли вам продолжить?

- Попробую. Хотя подходят трудные времена, трудные буквы. Но пора. Наступает время В.

Алфавит: В

Вьюга. Мир невидим. Город продут навылет. Ночь. Мне скучно.