Я уже думала, он больше не вылезет, но Потомуч откуда-то вылез, и очень мокрый. На сей раз он пришёл в кедах и смокинге. В лапах моя газетёнка, на хвосте хлопушка, в носу амбарный замок.

- Это пирсинг, – объясил он, покачав неподъёмным носом.

- А это – петардинг? – уточнила я, похлопав его по задику.

- Да. А это шузинг. Это прикид. Я хочу играть в гольф, – объявил он и выхватил из кармана смокинга ржавую кочергу.

- Возьму тебя в Нахабино, если без ошибки поставишь эту кочергу в родительный падеж множественного числа.

- Ну вот. Сразу мочить… – обиделся Потомуч и весь высох.

- Ну не сразу. Ну, посиди. Я тебе сказку расскажу.

- Ты? – усумнился Потомуч. – Я с самого детства не слышал приличных сказок. Моя первая няня рассказывала мне только “Заветные…” Афанасьева. Ну… и… понимаешь, у меня сложилось определённое мнение про забавы народа. Кто спасёт меня от первого впечатления детства? – он смахнул изрядную слезу.

- Я.

- Ты глупая. – Потомуч пожал плечами, подумал и завязал кочергу морским узлом.

- Очень хорошо сказано. То, что надо. Слушай. Сказка про мужика. Или… нет. Сказка о русском народе.

- О чём? – развеселился Потомуч. – Его нету. Один Потомуч остался. И это я. Я! А его – нет!

- Ладно тебе… Ты в этой сказке будешь главный.

- Увольте, дамочка. Я в такие игры не играю. – Потомуч, оказывается, был страшно ревнив. Ухитрялся ревновать ко всему русскому народу.

- И не играй. Сиди слушай. Спасибо за подсказку и получай сказку.

Как ни странно, Потомуч уселся на шкаф, отбросил прочь тяжёлый кочерёжный узел и приготовился слушать.

СКАЗКА О РУССКОМ НАРОДЕ

Жил-был Бог. И всё было хорошо. Была Библия: Закон и Благодать.

После Творения Он дал Закон одному избранному народу, а потом Благодать – другому избранному народу. И всё было понятно.

Потом была история человечества.

Народ Закона ввиду своей малочисленности постоянно боялся вымереть, поэтому окаменел и стал вечным.

Народ Благодати ничего не боялся, поэтому не окаменел. Он был много моложе, очень живой и тёплый, мягкий, любознательный: всё пробовал, как ребёнок, и собирал окрестные земли, отчего накопились у него разнообразные диковинные традиции. Например, любовь.

Остальные народы как могли терпели два избранных народа и время от времени принимали то Закон от первого, то Благодать от второго. От этих приёмов и примыканий история полнилась культурой.

Потом сама культура переполнилась и родила многочисленные цивилизации. Эти последние обычно не верили в Того, кто всё это сделал, и пахали землю, всё больше и больше земель, полагая, что жизнь – это наслаждение, и в этом её смысл.

Долго удивлялся Бог. Наслаждение землян было так ничтожно по сравнению с тем, что было Им предуготовано в самом начале, когда было Слово. Люди самодеятельно наслаждались буйно, убивали Бога и учили этому детей.

Бог знал, что непрерывное наслаждение опасно для новорождённых людей, поскольку тела от него уплотняются, и души в них уже не помещаются, почему и вышла некрасивая картина: тела сами по себе, а души где-то рядом мельтешат и молят о спасении.

И тогда Бог, всё ещё любя людей, положил на Землю очень большой охранительный Крест. Из космоса его хорошо видно: поперечина – Уральские горы.

Весь народ Благодати почувствовал, что ему придётся очень долго беречь ту часть Земли, на которую Бог положил Свой Крест, чтобы сохранить сотворённую Им жизнь, и сушу, и твердь.

Народ Благодати был доверчив: он принял Крест и спросил у других, не возражают ли они, что Крест полежит на его земле, пока Богу это угодно.

И тогда другие народы решительно разделились. Одни сказали, что согласны, дескать, храните свой Крест сколько надо. Другие сказали, что категорически против, поскольку ещё неизвестно, когда Бог заберёт свой Крест и вообще неплохо бы доказать, что Он есть и что мир тварен. А то народ Благодати возомнит о себе и скажет. А Слово материально.

Мудрый народ Закона был единственный, кто не вмешивался в глупые споры: народ Закона лучше всех знал, что всё будет точно по Слову Божию. Старейшины мудрого народа решили помочь народу Благодати выдержать испытание.

Они послали в самую гущу народа Благодати опытных жрецов и две идеи. Первая идея была такова: хранить будем вместе, без нас не обойдётесь. Вторая идея: молчите, а будете болтать про свою избранность – оклевещем. А слово материально.

Народ Благодати не понял предупреждения, поскольку был действительно очень доверчив и не боялся ничего, даже окаменения. Наоборот, он всем рассказал, что Бог приходил, Крест положил и велел беречь.

И тогда нестерпимая человеческая зависть родилась во многих сердцах: почему это именно к вам приходил Бог? Когда это было? У вас и холодно, и пусто, и сами вы какие-то нецивилизованные! Несправедливо получается.

Страдая душевной болью, завистники упросили жрецов из народа Закона: сделайте что-нибудь, чтобы мы народу Благодати не завидовали, а то мы при нём наслаждаться не можем!

И тогда проверенные жрецы вспомнили самое ужасное, что было в истории первого избранного народа, и переписали постыдные сюжеты на счёт второго избранного народа, и прежде всего рабство.

Они заявили всему миру: народ Благодати – рабы. Пусть у них вымрут все, кто помнит рабство.

От обвинений в рабстве народ Благодати так удивился, что многие тут же умерли в великой печали. Народ Закона окаменел ещё больше, поскольку всё произошло мгновенно. Слово материально.

Страшная смута в умах и сердцах охватила всех на свете.

Задрожал Урал, поднялся Крест, и воды Океана поднялись, и вся Земля сдвинулась, поскольку всегда так и бывает, когда люди не слышат Бога.

Безумно перепугались все народы Земли без исключения. “Что теперь будет? Жрецы! Прекратите выдумывать, а то вообще всех смоет! Где же ваш Бог?”

А Бог смотрел на людей и крепко держал над холодной пустыней свой Крест и подумывал о Втором Сотворении Мира.

В ожидании Его решения уцелевший народ Благодати выметал мусор, оставшийся от последней глобальной цивилизации.

И только потом стало совсем хорошо.

Потомуч охнул и схватился за поясницу:

- Вот оно где, светопреставление твоё, – сердито сказал он мне, кривясь от прострела. – Ну, а я-то где? Обманула?

- Да ты везде. Не заметил?

- Нет.

- Врёшь.

- Ничего, ты у меня ещё попляшешь… – и разобиженный Потомуч улетел с диким посвистом. Однако через десять минут он вернулся и, осклабясь, изрёк:

- Я тут полетал и кое-что повидал. Рассказать?

- Нет.

- Ну, слушай. – Он поудобнее устроился на люстре. – Залетаю давеча в уютное кафе. Народишко чаёвничает. Ну, прям что твоя благодать: у всех на мордашках офонаренный кайфулино.

- Не соизволите ли выражаться каким-нибудь одним, единым стилем, а, месье Потомуч? Очень уж заковыристо. Уши вянут, видите ли…

- Никак нет, сударыня. Не соизволю. За окном, понимаешь, постмодернизма куча лежит. Из неё в одну сторону морковка торчит, а в другую любовка, посерёдке зацветает капустофель. Музыка природы. Слушай дальше как есть. В кафе приводят маленькую девочку лет семи. Чистая правда! Всё это было десять минут назад! При девочке мама в шубе, папа с нормальным человеческим лицом и тёти-дяди с шампанским и большими коробками. Взрослые встречают некий праздник. Друзья кругом и звуки песен. Дарят девочку многообразными конфектами. Дитя малое потрошит короба, вынимает что покруче, поярче: оказалось, леденец. Я сам залюбовался! Крупный, всамделишный, как при царе Горохе, блестящий леденец: реалистичная, рыжая лиса, хвостатая-прехвостатая! Палочка в леденце – настоящая, деревянная. Хорошая вещь! Дитя мигом суёт лису в ротик, облизывает и удивлённо вопрошает маму: “Ой, почему на носу лисы шарик?” Девочка, видимо, решила, что эта лиса – мутант, у которой на остреньком и весьма миленьком носике что-то вздулось и, по странной прихоти взрослых, засахарилось. Мама в этот момент выпивала первый бокал шампанского, рот занят был, посему на девочкино изумление отреагировала другая дама, видимо, друг семьи: “Это же Колобок!” Девочка не понимает. Разглядывает мутированную лису, явно желая продолжить облизывание. Но – вопрос-то не отвечен! Вторая попытка той же дамы: “Ты сказку про Колобка читала?” Бедная девочка смекает, что от этих взрослых правды не добиться, засовывает в ротик лису-леденец, вместе с её необъяснённым шариком, и уходит тусоваться по кафе, пока её родня и друзья допивают праздничные напитки. Ну что, съела?