– Махатма Озаренный не пьет спиртное, – сказал я. – Но зато он знает хорошие стихи, – добавил я. Специально делая ударение на слове «стихи», чтобы Ники было понятно, о чем речь.
Я знал ее слабость к стихам. А я давно соскучился по «дому» и рад был побывать в медитативных афирмациях, посредством которых духовные адепты «улетают» в духовные миры.
– Неужели?! – воскликнула Ники. – Вы читаете стихи?!
Озаренный улыбнулся, пожалуй, второй раз за вечер. Первый раз, когда Ники подала ему жареную баранину, которую она очень вкусно готовила.
– Это не стихи, Нина Васильевна, это наши учебные упражнения, – пояснил Озаренный.
Но, услышав о стихах, Ника уговорит его почитать. Я это понял по выражению ее лица, не терпящего никаких возражений:
– Сегодня мой день рождения. Неужели вы можете мне отказать? Почитайте, пожалуйста.
Озаренный стал читать афирмации.
Я совсем не тот, кого ты ждешь.
Я с другой планеты.
Тебя пленяет шум и гам,
А я люблю спокойствие и тишину.
Конечно, я не тот, кого ты ждешь.
Ведь я пришел с другого мира,
Но, если примешь предложение мое,
Акиши возвещает быть тебе богиней.
Какие примешь ты веления:
Жизнь вечную и нескончаемый полет
Или земное погребение,
Которое, в конечном счете, вас всех ждет?
Проснулась ты, взглянув в окно:
Луна со звездами играла в хороводы,
Какой-то голос тебя звал в ночи,
А Млечный Путь указывал на две дороги.
Эти две дороги очень разные,
Их не изменить, не обойти.
Одна к ночи ведет, другая – к свету, к радости.
По какому ты пойдешь Пути?
Он точно угадал нашу духовную несовместимость с женой и высказал в афирмации то, что я пытаюсь все время, но пока, как видно, безуспешно донести до Ники.
Ники молча переводила взгляд то на меня, то на гостя. Я же делал вид, что меня эти «стихи» нисколько не касаются.
– А еще что-нибудь, – попросила Ники.
Озаренный продолжил читать стихи:
Мой разум чист, как осенью леса,
Дождем надежды смыт туман и холод,
И, слушая бессмертных голоса,
Душою чувствую, что я, как прежде, молод.
Он сделал маленькую паузу и, глядя куда-то в пустоту, продолжил:
Таская бремя хрупкой оболочки,
Я думал обрести бессмертье в ней.
Жестокостью разбитый на кусочки,
Я понял уязвимость всех людей.
И стали все пути внезапно лживы,
Лишь интуиция влекла меня куда-то,
И, отказавшись от гордыни и наживы,
Я убежал к рассвету от заката.
Я окунулся в дебри измерений
И там исчез, подобно динозавру,
Слугою был работы я и лени,
Не зная, что со мной случится завтра.
Открытый новым знаниям,
Я пронесся по времени, стихиям,
по пространству.
Я все проверил и на век зарекся
Нести с собою жертву постоянству.
И потому навечно постоянен,
Ум не питая лживою химерой,
Вновь наполняюсь
Чистотой и Верой.
В камине уютно потрескивали поленья. Ники сидела как завороженная, размышляя над услышанным. Неожиданно она вздрогнула, словно очнулась, и попросила гостя:
– Если вы не устали, пожалуйста, продолжайте.
– Нам пора. Правда, Сандра?
– Ну, напоследок, на прощание... – взмолилась Ники.
– На прощание... – как-то отрешенно отозвался Озаренный.
Он сложил руки на груди, на мгновение замер и стал читать:
О, Боже мой, сегодня ты воскрес!
К тебе печаль моя и дума.
Влачу я на себе свой крест
В плену злорадного Гагтунгра.
Доколе мне еще страдать?
Доколе пить мне чашу горя?
Что мне еще тебе сказать?
В ком мне еще искать опору?
Я тихо мантру напеваю
В окутавшей меня ночи,
Молитвенно к тебе взываю:
«О, Господи! О, помоги!»
Духовным светом ты открыл
Божественные двери,
В которые войдет любой.
Любой, в тебя поверив.
«О, Господи! О, помоги!
О, Господи, сверши же чудо!
Отдай душевные долги,
Пока я жив под этим грузом».
О, Всемогущий, не взыщи!
Я понял, что ходил по кругу,
Я заблудился, помоги мне
Выйти из замкнутого круга.
Здесь его голос, кажется, дрогнул. Он замолчал, но наступившую паузу никто не прервал, и он снова продолжил. Горько усмехнувшись, он произнес заключительные строки:
«Молчит всевластвующий брахман,
Молчат небесные фантомы,
А крест меня к земле прижал,
Чтоб заглушить мой зов и стоны».
Произнеся последние слова, он тут же откланялся.
– Может, вы останетесь у нас? – предложила Ники.
– Нет, – твердо ответил Озаренный, – мне необходимо еще собрать вещи в гостинице. Утром мы с Олегом должны вернуться в ашрам. Пусть не опаздывает.
Остановившись у дверей, он оглянулся:
– Премного благодарен за оказанную мне честь, – сказал он и вышел с Сандрой. Я проводил гостя.
Приложив левую руку к груди, я сказал:
– Весьма был рад вашему приезду и большие слова благодарности за ваши скрижали.
– Сат-Чит-Ананда, – ответил Озаренный, захлопывая дверь «такси».
Вернувшись в дом, я застал Ники в раздумьях.
– Ну, как ты? – спросил я ее, обнимая за плечи.
– Этот день рождения я долго не забуду. Как тебе моё сари?
– Великолепно! Как удалось Олегу уговорить тебя надеть его?
– Знаешь, Юра, он очень изменился...
– В худшую или в лучшую сторону?
– Конечно же в лучшую. Думаю, что это благотворное влияние духовного ашрама. Я просто поражена.
– Ну вот, а ты не хотела его отпускать.
– А ты мне правду сказал?
– Что ты имеешь в виду?
– Я о тех словах, которые ты говорил мне, когда усаживал меня в кресло. Вы у меня такие хорошие!
– Конечно, правда! Мы стараемся, – шутливо ответил я.
– Я никогда и подумать не могла, что этот...
– «Дикарь»? – вставил я.
– Я хотела сказать совсем не это... – возразила она.
– Они умеют еще и не такое, – сказал я.
– Что ты имеешь в виду?
– Лучше не скажу, ты всё равно не поверишь.
