По данным пресс-центра ГИБДД, ни один из сотрудников ГИБДД! никогда! не брал взяток! в размере десяти рублей.

Скрытый враг

Не может быть, чтобы ВСЁ плохо. Ну не может этого просто быть.

Это нагнетает кто-то. Кому-то это на руку.

«Коррупция страшная!» С другой стороны– «Пятьдесят процентов за чертой бедности!»

Если тебе нечего дать, откуда коррупция? А если есть, то какая бедность?

Это нагнетает кто-то, какой-то враг.

*

– Земля круглая!

– Да что ты говоришь?!

– Это не я, это в правительстве кто-то сказал.

– А-а-а… значит, все-таки она плоская.

*

Политическая свобода и половая распущенность, соединившись на просторах России, еще подарят миру и сексуал-демократов, и эротических анархистов.

*

Интересно как! Одни миллионеры, другие нищие; одни паразиты, другие работяги; одни в лимузинах, другие в электричках. Но при этом все равны.

*

К философским понятиям «количество» и «качество».

Японцы ходят в туалет и тут же благодаря электронике получают анализ того, чем сходили. Это – КАЧЕСТВО.

Мы, как ни ходим, ничего, кроме того, чем сходили, не получаем. Это – чистое КОЛИЧЕСТВО.

*

Деньги

Смерть тут зашла к одному бедняку, а тот глуховатый был и немного подслеповатый.

– Ой, к нам гости! Проходите, пожалуйста. Что вас так долго не было?

Смерть:

– Погоди радоваться-то, дурачок. Я не та, кого ты ждешь.

Бедняк:

– Да мы всем рады, гость – праздник для нас, такая радость!

– Плевала я на твою радость. Собирайся давай, некогда мне.

– Нет, нет, нет, я вас без чая травяного ни за что не отпущу. Вы кто такая?

– Я – твоя смерть.

Тут мужичок, конечно, зашатался, начал руками цепляться за все подряд:

– Чего так рано? Мне еще год до пенсии.

Она:

– Спасибо скажешь – лучше смерть, чем жизнь на пенсию.

Он:

– Ну ради бога!

Она:

– Да пошел ты к черту!

Он:

– Ну пожалуйста! – И сует ей десять рублей.

Она:

– Ну при чем здесь деньги?.. Передо мной все равны. – Достает косу и – раз его по шее.

Он даже пискнуть не успел – всё: Бог дал, Бог взял, царствие небесное.

И тут же Смерть заторопилась: ей надо было успеть к богатому. Прибежала к нему, еле-еле успела, даже опоздала немного.

Богатый:

– По записи?

Она:

– Нет.

– Родственница?

– Нет.

– Выйди вон сейчас же!

Смерть уже отдышалась немного, говорит:

– Тебя сейчас самого вынесут ногами вперед.

Богатый оглянулся – а охрана чего-то обедать ушла, – спрашивает:

– Ты кто такая?

Она:

– Я – твоя смерть. – И ждет, что он начнет ногами петлять, на колени упадет.

А он ей:

– Ты хоть знаешь, дура страшная, к кому ты попала? Иди отсюда, и чтобы я тебя никогда больше здесь не видел. Со ста миллионами и умереть мне? Ну не идиотка ты?

Смерть:

– Да плевать, передо мной все равны.

Он говорит:

– Я тебе сейчас устрою такое – ты всю жизнь будешь ходить с протянутой рукой!

Смерть косу достает:

– Ну, поболтали и будет, – размахивается.

Богатый кричит:

– Все деньги отдаю на здравоохранение!

И Смерть замерла. Он-то в шутку сказал, что все деньги отдаст на здравоохранение. Конечно, ни рубля он не даст. Никто не дает, он с чего даст? Для смеха сказал.

Но Смерть и так плохо соображает, что делает, а тут напугалась, говорит:

– Позвольте, однако…

Богатый:

– Вон отсюда, стерва поганая! – И нехорошими словами на нее, прямо матерными.

И она ушла.

Конечно, перед смертью все равны, но десять рублей и сто миллионов – вещи разные.

Граждане, не тратьте деньги на ерунду, лучше отдайте на здравоохранение!

*

Радости

На улице встретились два пожилых человека, Петр Сергеевич и Николай Иванович. У Петра Сергеевича на лбу в двух местах налеплены пластыри, Николай Иванович держит руку на перевязи и слегка прихрамывает.

– Далеко ли? – спрашивает Петр Сергеевич.

– В домоуправление, – отвечает Николай Иванович. – Батареи текут. Внук играл, молотком стучал.

– Да, господи, сейчас батареи-то делают! – сочувствует Петр Сергеевич.

– Нет, нет, у нас старого еще образца.

– Ах, старого… Да, раньше батареи-то делали, – неуверенно говорит Петр Сергеевич. – Внуку сколько лет?

– Три года.

– Самый, я тебе скажу, прелестный возраст. – Петр Сергеевич оживляется, проверяет пластыри. – Самая сейчас радость от них.

– Да, – устало улыбается Николай Иванович и поправляет руку на перевязи. – Самая, самая радость. Всё хотят знать, везде лезут. У нас, не поверишь, сам стул поставил на стол, когда никого не было, забрался и молотком как даст по люстре!

– Сам?! – удивляется Петр Сергеевич.

– Сам… по хрустальной… в большой комнате… потом в маленькой… А твоей внучке сколько уже?

– Два и три месяца. – Петр Сергеевич светится изнутри. – Минуты на месте не посидит. Минуты! Всё играй с ней. Прямо юла какая-то. Прячется, я ее ищу. Так спрячется – ни за что не найдешь! Третьего дня в стиральную машину залезла, еле вытащили.

– В стиральную?! – поражается Николай Иванович.

– В стиральную.

– Да как же туда можно залезть?

– Вот залезла! Хорошо, не включили.

– Да-а… Ну это прямо талант какой-то. – Николай Иванович долго удивленно мотает головой. – А у нас стиральную машину не включишь. Так молотком дал по крышке – ни один ремонт не берет… Это еще ему только три года.

– А наша вчера в холодильник залезла.

– Ну уж! – не верит Николай Иванович.

– Да. Искали, искали, бегали, бегали. Я вот поскользнулся и лбом о стену… два раза – так спряталась.

– Вот я и говорю, – Николай Иванович смотрит куда-то в сторону, – много радости. Нашли?

– Нашли. Сейчас выключили холодильник, не дай бог что.

– Это да… А у нас не включишь.

– Почему?

– Не работает.

– Молотком?

– Да.

– Инженером станет, – уверяет приятеля Петр Сергеевич.

– Скорее всего. А твоя – разведчицей.

Петр Сергеевич пожимает плечами:

– Утром вот спряталась – не можем найти. Родители приехали, уже два часа ищут, все в слезах.

– Где же она?

– А кто ее знает. Вызвали милицию с собакой. Может, собака найдет.

– Да-а, – тянет Николай Иванович, – столько радости от них.

– Да, – соглашается Петр Сергеевич, – много. С рукой-то что у тебя?

– Да так, пустяки.

– Внук?

– Внук.

– Молотком?

– Не-ет! Ты что?! Мы с ним друзья не разлей вода… Нечаянно он… дверью прищемил.

– Ну это ерунда. Это бывает.

Они прощаются. Петр Сергеевич проверяет пластыри на лбу и идет в одну сторону, а Николай Иванович поправляет поврежденную руку на перевязи и хромает в другую.

*

Уровень жизни

Нас на пятьдесят восьмое место поставили по уровню жизни. Слышал, да?.. На пятьдесят восьмое!.. Нас!!! На пятьдесят седьмом какие-то кочующие племена.

Мы должны быть на пятьдесят седьмом!.. Но сравнить нельзя, те кочуют постоянно. Где их искать?.. Пустыня же! Там одни миражи. Смотришь – дворец, подходишь – хрен тебе, а не дворец. У нас смотришь – дворец… и хрен тебе, даже близко не подойдешь.

И мы на пятьдесят восьмом месте?.. Эти в пустыне без воды, без лекарств – на пятьдесят седьмом!.. У нас лекарство легко можно достать. Может, не то что нужно, это другое дело. Но лекарства есть!

И смотри еще. Раньше у нас выражение было «краше в гроб кладут», так люди плохо жили. Сейчас одинаково выглядим, что при жизни, что в гробу. Так хорошо жить стали!.. Они нас на пятьдесят восьмое место. Собаки!

Плохо, с племенами нельзя сравнить. Где их искать?.. Ни дорог, ни указателей. Жара такая – гады в песок зарываются. Сорок пять градусов!.. Там тени нет! У нас тень! В лесах! Встал за дерево – тебя вообще не видно. У нас на Дальнем Востоке тайга – сейчас пригляделись, в ней двадцать миллионов китайцев!.. А племена где?.. И у них там, в пустыне, дышать нечем. У нас одно дерево – ученые подсчитали, не поленились – может обеспечить кислородом на всю жизнь двух-трех человек… или пять-шесть китайцев.