– Спасибо, сейчас пока все время прямо. – Она устало плюхнулась на сиденье и затихла, прикрыв глаза.

– С работы? – зачем-то спросил Антон.

– С одной на другую, – усмехнулась женщина, скинув капюшон. – В поликлинике целый день отпахала, теперь на ночное дежурство еду.

– Что же так? Без перерыва?

– А кто, кроме меня, семью кормить будет? У врачей нынче знаете какая зарплата?

– Да уж, – неопределенно хмыкнул Молчанов. – Послушайте, у меня в вашей больнице друг лежит. Мне бы взглянуть на него. Как-нибудь это возможно?

– Вообще-то у нас посещения до семи. – Она сверилась с наручными часами. – Так что время еще есть.

– Дело в том, что он в реанимации лежит. После операции. А туда вроде бы не пускают.

– Да, в реанимацию действительно нельзя.

– Вот в этом-то и проблема. А мне обязательно нужно его увидеть.

– Вряд ли я смогу вам чем-то помочь. – Женщина отвернулась к окну.

– Жаль, – разочарованно произнес Антон. – Придется искать другие пути.

– Где, вы говорите, ваш друг? В хирургии? – спустя минутную паузу деловито спросила женщина.

– Нет, в травме.

– Я вообще-то работаю в кардиологии. Это в другом корпусе. Но я, так и быть, – вздохнула она, – проведу вас куда надо.

Припарковавшись, Антон скрестил на удачу пальцы. Женщина торопливо вышла и через некоторое время вернулась, держа в руках медицинский халат.

– Куртку снимайте и надевайте это. Да быстрее же!

Молчанов не заставил себя ждать. Рукава оказались коротковаты, но в целом Антон вполне мог сойти за врача. Женщина втолкнула его в облупившуюся дверь и, вопреки логике, потащила вниз, в подвал.

– У нас все корпуса соединены между собой подземными проходами, – пояснила она, вышагивая по длинному коридору. Стук каблуков гулким эхом раздавался далеко впереди. – Это обычная больничная практика. На случай нештатной ситуации: экстренной эвакуации, пожара, землетрясения, угрозы взрыва. Так легче больных перемещать. Не все могут передвигаться самостоятельно.

– Ясно, – пробормотал Антон, с трудом за ней поспевая. Женщина на ходу стянула дубленку, оставшись в мятом белом халате. Не сбавляя темпа, перекинула ее через руку, размотала шарф. Извлекла из сумки стетоскоп и повесила на шею. Шарф, наоборот, засунула в сумку. Все это она проделала, ни на секунду не останавливаясь. Наконец, преодолев марафонскую, как почудилось Антону, дистанцию, она застыла напротив лифта с железными дверями. «Для перевозки тел», – прочел Молчанов криво начертанную голубой краской надпись. Женщина потянула за ржавый рычаг, торчащий из стены, и створки лифта разъехались с оглушительным скрежетом. «Для перев…» – получилось с одной стороны, «озки тел» – с другой.

– Так, какой нам этаж? – Женщина озадаченно приподняла правую бровь и решительно ткнула пальцем в кнопку с цифрой шесть. «Перевозка тел» подпрыгнула, угрожающе закачалась и с грохотом замерла.

– Реанимационная палата сразу после ординаторской. – С этими словами женщина свернула за угол и, не попрощавшись, скрылась в неизвестном направлении.

Левое крыло травматологического отделения тонуло в полумраке. Не считая сидевшей на посту медсестры, погруженной в любовный роман, коридор был пуст. Наступило время ужина. Медсестра нехотя подняла голову, скользнула по Молчанову равнодушным взглядом и снова углубилась в любовные перипетии.

Одна из дверей в конце коридора распахнулась, и из нее торопливо выскочила врачиха, облаченная в зеленую медицинскую униформу, шапочку, надвинутую по самые брови, латексные перчатки и хирургическую маску. Антон хотел у нее поинтересоваться, где находится ординаторская, но она, низко опустив голову, прошмыгнула мимо.

Молчанов двинулся вперед, читая таблички на дверях. «Сестринская», «Процедурная», «Бельевая». Ага, вот и ординаторская. Значит, реанимация следующая, та самая палата, из которой только что вышла врачиха.

Антон остановился на пороге, воровато оглянулся и нажал на ручку. Дверь с тихим скрипом отворилась.

В комнате, освещенной дежурной лампочкой, стояли три койки. Две из них в данный момент пустовали, а на третьей возлежал забинтованный с головы до ног человек. Очевидно, Альберт Кудрявцев. Хотя узнать его было невозможно. Заплывшие глаза, синее лицо. Изо рта торчала толстая виниловая трубка. В изголовье кровати стоял странный аппарат, похожий на насос. Его гофрированные меха медленно растянулись, с жалобным писком сжались и затихли. Кудрявцев судорожно дернулся, захрипел и тоже затих.

Антон метнулся к «насосу». Красная клавиша была передвинута на положение «выкл». «Странно», – подумал Антон и решительно включил насос. Прибор загудел, натужно крякнул и заработал. Но Кудрявцев по-прежнему не подавал признаков жизни.

Молчанов быстро распахнул дверь и выглянул из комнаты. Коридор уже заполнился людьми. Отужинавшие постояльцы «травмы» хромали в сторону холла.

– Скорее! На помощь! Тут человеку плохо! – крикнул Молчанов.

Головы, как по команде, повернулись на зов. Скучающая медсестра с досадой отложила книжку, поднялась с места и медленно поплыла к реанимационной палате.

– Поторопитесь же! – повторил Антон и нырнул обратно в палату. Вдруг чьи-то холодные пальцы стальным кольцом сомкнулись на его запястье.

Антон повернулся и увидел пожилого мужчину в белом халате. Его клинообразная бородка воинственно топорщилась. На нагрудном кармане болтался криво пришпиленный бейджик с надписью: «Зав. отделением профессор Козлов Ю. В.

– Кто вы такой и что вы здесь делаете? – требовательно спросил он, заметно шепелявя.

– Это вы мне объясните, что у вас тут за безобразие происходит? – Антон извлек из нагрудного кармана удостоверение и сунул его под нос профессору. – Я пришел проведать потерпевшего, и он на моих глазах чуть не отправился на тот свет. Насос этот перестал работать.

– Насос? – недоуменно пробормотал профессор Козлов, бесшумно скользнул к кровати и склонился над пациентом.

В дверях наконец показалась медсестра.

– Немедленно зовите реанимационную бригаду, – приказал профессор.

Через несколько секунд в комнату набилась куча народу. В полной тишине они приступили к работе. Изредка кто-то бросал непонятные реплики, словно на другом языке. Сильно пахло какими-то лекарствами и еще чем-то неуловимо знакомым.

Когда больного вернули в бренный мир и его состояние уже не внушало опасений, большая часть медиков разошлась.

– Поздравляю, господин следователь, вы спасли ему жизнь. Еще чуть-чуть, и начались бы необратимые изменения в головном мозгу. Не понимаю, почему аппарат искусственного дыхания вышел из строя, – пробормотал профессор на прощание, до боли стиснув руку Антона.

Антон попал домой только в половине десятого. Несмотря на усталость и усилившуюся резь в горле, он подхватил Брауна на поводок и отправился на ежевечернюю пробежку.

Итак, кто-то пытался устранить Альберта Кудрявцева. В то, что «насос» самостоятельно вышел из строя, Антон не верил.

Он мысленно восстановил в памяти картинку своего появления в травматологическом отделении. Пустой коридор, медсестра на посту. Больше никого…

Но кто-то же отключил аппарат искусственного дыхания. Когда Антон открыл дверь, «насос» вздохнул в последний раз. И затих…

– Стоп! – вслух воскликнул Антон и даже споткнулся от внезапного озарения, пронзившего его, подобно удару молнии. Врачиха в хирургическом одеянии и с маской на лице! Она вышла из реанимационной палаты буквально за секунду до Антона. Значит, это она перевела клавишу в положение «выкл». – Черт, – выругался Антон, – почему я не пригляделся к ней повнимательнее?

Хотя это ничего бы не изменило. В больнице весь персонал ходит в форме, поэтому лучший способ остаться незамеченным – одеться так же. Да плюс маска. В таком наряде эту дамочку не узнала бы и родная мать.

Не добежав и до середины привычного маршрута, Молчанов повернул обратно. Он чувствовал, что не дотянет. Силы были на пределе, пот лил градом.