Лидия Серафимовна трудилась в доме кухаркой, Альбина, вопреки всем ожиданиям – многие считали, что девушка получит образование и выбьется в люди, – избрала для себя более легкую профессию. Она помогала матери по хозяйству. А проще говоря, Бина работала служанкой в доме Германовых.

Три последних года Альберт Осипович сильно болел. У старика были серьезные проблемы с сердцем. После двух перенесенных микроинфарктов дед жаждал лишь одного – поскорее отправиться на небеса, чтобы не терзаться самому и не мучить родственников.

Год назад Господь, услышав молитвы Германова-старшего, забрал пенсионера к себе.

После кончины главы семейства его отпрыски окончательно съехали с катушек. В доме ежедневно вспыхивали скандалы. Причем – по любому поводу. Кто-то слишком громко разговаривает – скандал. У кого-то в комнате играет музыка – грандиозная ссора. Косо посмотрели, не то сказали, не так встали – из всего создавалась проблема.

Недолго думая Ева решила покинуть загородное жилище и поселиться отдельно. Она приобрела шикарную квартиру, куда вскоре и перебралась, взяв с собой няню Броню. Бронислава вела домашнее хозяйство, искренне надеясь, что в скором времени у нее прибавится хлопот. Престарелой домработнице очень хотелось, чтобы Евочка наконец обзавелась ребятенком. Даже не обязательно выходить замуж, не это главное. Со своими деньгами Ева была бы в состоянии сама обеспечить и себя, и чадо. Главное, чтобы в семье услышали детский смех, лепетание, появились бы различные приятные заботы и хлопоты.

И в этот самый момент на горизонте появился вышеупомянутый Виталий.

Бронислава Егоровна увидела его в сентябре.

В воскресенье вечером Ева собиралась на какое-то светское мероприятие. Наведя марафет, Германова нервно курила в гостиной, то и дело поглядывая на часы.

– Евочка, почему ты нервничаешь? – спросила нянька.

– Не люблю непунктуальных людей, – последовал довольно резкий ответ. – Если я договариваюсь с человеком на восемь, то он должен прийти в восемь. Не в десять, не в пять минут девятого, а именно в восемь.

Бронислава усмехнулась:

– Это у тебя от отца. Альберт Осипович был пунктуальным до невозможности. Помню один случай… тебе тогда едва исполнилось два годика, и…

Договорить Броня не успела. В холле ожил звонок.

– Наконец-то, соизволил!

Затушив окурок, Ева выскочила из гостиной. Бронислава последовала за ней.

Высокий молодой мужчина, на вид чуть старше тридцати, встретившись с Евой глазами, расплылся в белозубой улыбке.

– Привет, – низким голосом произнес незнакомец.

– Ты опоздал на пятнадцать минут! – набросилась на кавалера Германова.

– Извини, не моя вина. На дорогах пробки. Я вышел с запасом, а там…

– Значит, надо было выйти еще раньше!

– Ну, не сердись. Ты же не хуже меня знаешь, что на все эти презентации никто не приходит вовремя. Вот увидишь, мы будем одни из первых.

– Плевала я на всех! Для меня важно прийти в точно назначенное время.

Бронислава Егоровна деликатно откашлялась.

Ева быстро повернулась к няньке:

– Э… познакомьтесь. Виталий. А это – моя любимая няня Броня.

Виталий отвесил Брониславе поклон.

Как только они ушли, домработница метнулась к окну.

По всему видно, у парочки серьезные отношения. Ну и дай им Господи. Глядишь, все сложится-склеится и Ева станет замужней дамой.

Решив дождаться возвращения Германовой, Бронислава до двух ночи просидела в гостиной. А когда сон стал вконец одолевать пенсионерку, она потопала к себе в комнату.

Разговор с Евой произошел на следующий вечер. Накрыв стол к ужину, Бронислава, слегка склонив голову, поинтересовалась:

– Евочка, а Виталик – он кто?

Не отрывая взгляда от газеты, Германова сухо бросила:

– Мужчина.

– Знамо дело, мужчина, я о другом толкую. Тебе он кто?

– Знакомый.

Подобный ответ не мог удовлетворить любопытство Брониславы Егоровны, поэтому она решила не отступать и идти до победного конца.

– Не подумай, что я сую нос в чужие дела, но ты же знаешь, как я отношусь к тебе. Ты для меня дороже доченьки.

Ева невесело улыбнулась:

– Знаю, няня. Я тоже очень сильно тебя люблю.

– Кхм… вернемся к Виталику. У тебя с ним серьезно?

– Няня!

– А что такого я спросила?

Минуты две Ева молча жевала салат.

– Он тебе понравился? Только честно, – спросила она наконец.

– Видный мальчик. Подходящая кандидатура для моей рыбоньки. Только…

– Только что?

– По-моему… я, конечно, могла ошибиться…

– Не тяни, говори начистоту.

– Мне показалось, он немного моложе тебя?

– Так и есть. Витальке тридцать один год.

Бронислава Егоровна нахмурила морщинистый лоб:

– Это ничего. Сейчас и не такие браки встречаются. Главное, чтобы вы друг друга любили.

Не дослушав, Ева встала из-за стола:

– Я поработаю в кабинете, завтра мне предстоит тяжелый день.

– Евочка, детка…

– Спокойной ночи, няня.

Через неделю Виталий вновь заехал за Евой. На этот раз мужчина преподнес Германовой букет цветов, а Брониславе презентовал коробку дорогих шоколадных конфет.

Его внимание тронуло пенсионерку до глубины души.

– Надеюсь, вы любите шоколад, – обеспокоенно спросил он, пока Ева облачалась в верхнюю одежу.

– Конечно, милый. За фигурой уже лет двадцать как следить перестала.

Тем же вечером Бронислава опустошила половину коробки с вкуснейшим лакомством.

Ева старалась избегать разговоров о Виталии, но однажды – дело было в конце ноября – Бронислава не сдержалась:

– Можешь меня ругать, но я должна сказать. Сейчас ты молода, красива, но время летит неумолимо быстро. Не успеешь оглянуться, как стукнет тебе сорок пять, затем пятьдесят…

– Няня, куда ты клонишь?

– Евочка, родить тебе надо! Родить, понимаешь? Ведь с ребеночком куда лучше. Ты не беспокойся, будешь по-прежнему работать, я сама его выхожу. Вас всех вырастила и его выращу. Только роди… пока последние сроки не вышли.

Ева расхохоталась:

– Няня, ну почему, если у женщины нет детей, все считают ее несчастной? Может быть, я не создана для материнства? Или ты исключаешь такую возможность?

– Конечно, исключаю. Глупенькая, без наследников – очень плохо. И это понимаешь слишком поздно.

– У тебя нет детей, разве ты несчастна?

Бронислава Егоровна опустила голову:

– Отчасти… Но мне посчастливилось в другом. У меня были вы. Всю любовь без остатка я отдавала вам. А кто есть у тебя?

– Ты!

– Ева, я серьезно.

Германова закурила.

– Видишь ли, няня, для того чтобы забеременеть, нужен мужчина. Как ни крути, а без него не обойтись. И заметь, это должен быть не первый встречный, а надежный, здоровый парень, чтобы ребенок, не дай бог, не родился с плохой наследственностью.

– А Виталик? Чем он плох? Красивый, статный, здоровый.

– Вынуждена тебя разочаровать – Виталик не по этой части.

– Как это? – не поняла Бронислава.

– Очень просто.

– Он не может иметь детей?

Выпустив струйку дыма, Ева обняла няню за плечи и, слегка покачиваясь из стороны в сторону, прошелестела:

– Ты же многого не знаешь. Поэтому сразу делаешь скоропалительные выводы.

– Так расскажи.

– Не сейчас, я устала. Честное слово. Голова раскалывается, хочу прилечь. Ты тоже иди к себе, посмотри телевизор.

Вздыхая, Бронислава удалилась. А часа через полтора, лежа в кровати, она услышала едва уловимый стук. Встав, Броня прошествовала в холл. Дверная цепочка была откинута.

Подойдя на цыпочках к спальне Евы, она заглянула внутрь и покачала головой. Ева ушла.

– Куда на ночь глядя одна завихрилась? А ведь говорила – голова раскалывается.

Узнать у Германовой, куда та направлялась ночью, не представилось возможным. На следующий вечер, в очередной приезд Виталия, между парочкой вспыхнула ссора.

Закрывшись в кабинете, Ева кричала:

– Это смешно, ты говоришь глупости!