— Хочешь, возьмём его с собой! — Инна заботливо поправила шапку-непоседу. — Дома много пищи, не хватит — ещё купим.

— В том-то и дело, что не хватит, сколько бы много ни было. Он будет есть пока не умрёт от несварения желудка. Здесь по крайней мере это под контролем, — Светлана грустно улыбнулась.

— Ну что, мои котятки, нагулялись? Пора в кроватку. А завтра мы прийдём снова с большой книжкой и будем все вместе читать сказки. Но и сегодня у меня есть для вас задание: я попрошу вас нарисовать весну, а завтра мы посмотрим, как вы справились. Хорошо? Ну вот и ладушки. Так, встали по парам, взялись за руки и дружненько пошли назад!

Насколько можно дружненько объединились лишь две первые пары, остальные мёртвой хваткой вцепились в Светин плащ и, по мере продвижения к больнице, тянули его назад и в стороны с разноголосым воем: "Домой!!!" У самого входа растрёпанная Света обернулась и губами дала знать Инне: "Пожалуйста, подождите…" Это значило, что перед поездкой в тубдиспансеровский профилакторий к остальным пяти воспитанникам, она разденет, уложит и попробует успокоить разгулявшуюся малышню.

— У нас есть в запасе где-то полчаса, сын. Пойди пройдись, купи мороженого, а мне нужно позвонить.

Саша геройски отказался от мороженого в знак солидарности с ушедшими детьми, решив пройтись по парку. Инна нашла в вестибюле телефон-автомат и набрала рабочий номер Сани Цепкина. Долгие длинные гудки резали ухо и, сосчитав до двенадцати, она нажала отбой. Позвонила Ляле, у которой в данный момент квартировался Эмиль, трубку сняли сразу:

— О, Инка, классно, что ты позвонила! — раздался звонкий Лялин голос. Опасаясь за ушные перепонки, Инна чуть отстранилась от мембраны и вспомнила такой же радостный возглас Киры Либезова — "на ловца и зверь бежит!". Ох уж эти коллеги-журналисты, никогда не радуются просто так.

— Что-то случилось?

— А ты не знаешь ещё? — Лялино удивление звучало искренне и, словно спохватившись, что отвечать вопросом на вопрос — моветон, она затараторила: — Это ты, ты дорогуша, во всём виновата! Затеяла бучу вокруг чёртовой госдачи, ментов подняла! Я только что говорила с Чудриным — замом главного, представляешь, они там что-то нашли, на даче этой!!! Сенсация! Этот, как его, Бестынцев — старший лейтенант — вызвал на место всю опергруппу. Я тоже хотела поехать, ну, чтоб новость со всеми прибамбасами в эфир тиснуть в вечернем блоке, интервью с места событий, о как! — раскалившаяся трубка "дала петуха". -Так не взяли, этот Бестынцев запретил: ждём, говорит, сапёров на случай непредвиденной необходимости. Блин, Инка, не могу сидеть на месте, ж… горит!!!

В самых экстренных случаях Ляля не стесняла себя в выражениях, а порой сдабривала речь витиеватой матершинкой. Хотя на людях соблюдала приличия, к которым её обязывала высокая должность новостника на местном радио.

— А что нашли, Ляль, ты сказать не можешь?

— Точно — нет, они и сами не знают. Вот приблизительно — какой-то бункер, то ли катакомбы, чуешь сенсацию?

Интересно, где сейчас Серёжа, вспомнила Инна обветренное встревоженное лицо. Иссякшая на мгновение трубка неведомым образом сканировала её мысли:

— Инка, будь другом, позвони им ты! Уж больно новость хорошая, а у тебя там все в друзьях: и милиция, и этот главный следопыт — завхоз-разведчик. Мне до зарезу надо!

— Я сделаю, что могу, Ляля, но могу я немногое — связи с ними не поддерживаю… Ты не переживай, зато подробности будут у тебя первой!

— Обещаешь?

— Честное слово!

— Спасибо, дорогая. Ты же знаешь — я горы сверну ради рейтинга.

33.

Из профилактория они вернулись поздно. Усталые, расстроенные, почти не разговаривали по дороге и есть подогретую гречку с колбасой тоже сели молча. Инна пару раз пыталась дозвониться до лейтенанта Бестынцева — безуспешно, к телефону на том конце никто не подходил. Набрала пресловутый ноль-два, но и там не утешили: сведений о местонахождении ответственных сотрудников во внерабочее время мы не даём. Инна лишний раз пожурила себя за то, что своевременно не обзавелась автоответчиком — это великое изобретение человечества гораздо облегчило бы ей жизнь. В моду также входили "трубки" — сотовые беспроводные телефоны, которые можно было носить с собой и быть постоянно на связи, но ей такая трубка увы, не по карману.

Света помыла и протёрла посуду, неспешно расставила всё по местам и вышла на балкон. Пожалуй, настало время ввести её в курс дела. Инна уселась рядом на старую стиральную машину "Вятка", служившую кессоном для хранения овощей, на всякий случай настроила радио-приёмник на местную волну и приглушила звук.

— Как ты себя чувствуешь, Светлана?

Та едва пожала плечами, не отводя глаз от детской площадки внизу:

— Как может себя чувствовать мать, оторванная от детей, человек, лишившийся работы… раба божия, усомнившаяся в вере? — Внезапно она улыбнулась: — Я всё ещё не теряю надежды, Инна.

Приёмник заурчал под боком позывными времени: "Точное время семь часов вечера. Вашему вниманию новости, — Инна сделала звук громче: — Добрый вечер, в студии Ольга Одинцова. Коротко о событиях дня…" Ляля чётко выговаривала слова хорошо поставленным голосом: "Сегодня представители городской администрации встретились с членами немецкой делегации, прибывшей из Франкфурта-на-Майне. На встрече обсуждались вопросы сотрудничества в области здравоохранения. Высокие гости посетили больницу, Дом престарелых, реабилитационный комплекс…"

— Странно, что мы никаких гостей не видели, — откликнулась Света, а Инне казалось до этого, что она не слушает, думает о чём-то своём.

— Разминулись, наверно. Да и встречи эти обычно носят показушный характер: одни громоздят потёмкинские декорации, другие кивают с важным видом — я-я, дас ист гут, это есть карашё…

"Ровно в полдень состоялось торжественное открытие весенней спартакиады школьников. В ней примут участие не только учащиеся нашего города, но и юные спортсмены районных школ. На месте проведения соревнований — стадионе завода "Полиграфмаш" участников приветствовали…" — Ляля шла на одном дыхании, не сбавляя темп. Инна мысленно ей аплодировала — настоящий профессионал своего дела!"…Главный приз, который достанется команде-победителю — поездка в столицу Болгарии Софию, что стало возможным при спонсорской поддержке банка "Геракл"…"

Инна навострила ушки, придвинув радиоприёмник поближе. "По словам члена правления акционеров банка Геральда Владимировича Осипова, цитирую: способствовать физическому развитию и интеллектуальному росту подрастающего поколения — одна из преоритетных задач учредителей банка…" — Фу, как претенциозно, — Света поморщилась.

"…напомню, что это не первая благотворительная акция банка: в начале апреля он выделил единовременные пособия семьям детей-инвалидов Сосновской школы-интерната, вынужденным ютиться в здании, подлежащем сносу, — здесь Светино лицо пошло пунцовыми пятнами. — Глава администрации города Анатолий Перов выразил…"

— Это про нас, что ли, я что-то не совсем поняла, — слёзы в глазах директора "бедствующих" детей стояли слишком близко, постепенно накапливаясь у нижних век, как две плотинки. — Это же ложь, Инна!

— Не бери в голову, пожалуйста. Конечно, это неправда. Она нужна банку и иже с ним, чтобы оправдать собственную захватническую политику…

— Сволочи! Все! Все они сволочи!!! Как же жить-то, верить-то кому, мамочки?!

Вид детей, копающихся в песочнице, тяжёлые воспоминания о посещении больницы, сдобренные комплиментарной речью диктора, оплаченной лжеблагодетелями — всё это разом сломило плотину и слёзы пролились. Света размазывала их рукавом по лицу, кусая губы и запястье, она враз стала жалкой и некрасивой, как неприглядно горе, отчаянно рвущееся на волю из потаённых закоулков души…