Добродушный старикан обрадовался новому человеку, предложил зайти в избу на "гранёный стаканчик" чайку с малосольным тепличным огурчиком. Пожурил: "Чего ж молоко Фенино трясёшь по ухабам, скиснет не ровён час! Давай-ка мы его в холод спрячем, аккурат свежим доставишь…"

Сергей распросил вездесущего деда о "ненашенских" людях, копошившихся некогда у поломанной ёлки. Чем таким они занимаются, уж не спортивным ли ориентированием?

— Не-а, енто строители, — авторитетно заверил Матвей Григорьевич.

Лет пять тому назад в Глушицах соорудили вспомогательную электростанцию. Она недалеко, километрах в семи отсюда, за пригорком, так что с колокольни не увидать. Строители, не раз столкнувшись с дедушкой в лесу лоб в лоб, успели и его ввести в курс дела, а то поди ж ты, такого не введи — сам кого хочешь наведёт, голоштанное информбюро!

— Кабель оне прокладывают, штоб, значится, и мы, деревенские, могли електричество не только по праздникам пользовать. Знаешь, поди, как тут у нас — выключат, так на месяц. Хоим, носами друг о дружку запинаимси.

Почему за столько лет ни одного столба электропередач сюда не подвели? И на это у деда имелся резонный ответ — почва тут какая? Правильно, не ахти. Болота кругом торфяные, зыбко. Болота горят иногда, если лето жаркое. Вот строители и искали хитроумный способ, как лучше к дедовой деревне кабель подвести, озарить её светом нынешней революции. Вкрутить лампочку "Николаича".

А чего у ёлки частенько топтались — там как раз место что надо, ни болота, ни размытого грунта — твердь. Только вот не видно их давненько, строителей этих, запропастились куда-то. Мелькнёт иной раз знакомый комбинезон между веток, а пока доберёшся — он как сквозь землю!

26.

— Я тогда вернулся сюда, собрал кой-какие вещи и в тихий час отправился на новую подстанцию, — неторопливо продолжал рассказ Серёжа. — Семь километров — и недалеко вроде, а я добрался туда только вечером…

Инна вдруг ни с того ни с сего попыталась представить его ногу без протеза… и осеклась.

Обойдя сооружение кругом, он не нашёл ничего подозрительного, только довольно свежее ответвление линиии электропередач в сторону деревни, что лишний раз подтверждало слова деда Матвея. Металлические опоры множились, опутанные проводом, вонзаясь в небо длинными штырями с нанизанными на них стеклянными тарелками. Издалека эта конструкция была похожа на произвольный разбор игрушечных пирамидок в детском саду, устроенный для неусидчивых гигантстких ребятишек. Прозрачный воздух монотонно гудел, вибрируя назойливой нотой — "ре" или "до", но очень низкой и свербящей даже для слабослышащего человека.

Столбы с проводами тянулись вдоль поросшего травой и низким кустарником оврага — некогда траншеи, выкопанной приблизительно года три-четыре назад. Сергей решил заночевать неподалёку, чтобы к утру восстановить силы и начать поиск указанной Алёшей ёлки.

Найти её оказалось не так-то просто: сверху местность выглядит иначе, нежели с земли. Мысленно Сергей провёл стрелки к искомой точке от интерната и от церквушки навстречу друг другу, они пересеклись под углом приблизительно сто двадцать градусов. Шёл напролом, продираясь сквозь цепкие хлёсткие ветки, обилие скользких стартых корней и сырого мха. Когда наконец увидел знакомый купол, нога отказывалась подчиняться. Пришлось устроить привал. Спички за ночь отсырели, спасла пластмассовая зажигалка, найденная кем-то из малышни возле экскаватора — газа в ней не было, но искру высекала. С горем пополам из кусочка пеньки, свалявшейся в кармане с незапамятных времен, сухой прошлогодней травы и валежника ему удалось развести костерок и погреться.

Культя болела, как полноценная нога: зудели пальцы и несуществующая пятка, отекла щиколотка. Сергей высушил ремни, оттёр влажный проямок протеза и зажевал усталость куском чёрствого белого хлеба.

Если верить собственным расчётам, ёлка где-то в километре от него. Единственный ориентир — сломанная верхушка, хорошо заметная с колокольни, однако здесь, в густой путаной чаще, все елки кажутся одинаковыми. Ещё дед Матвей говорил про устойчивую почву и назвал её твердь. Что ж, будем искать твердь.

Бредя вдоль оврага, он не сразу обратил внимание на то, где закончились столбы с проводами. Всё время мелькали и вдруг исчезли. Судя по всему, это произошло недавно. Может следует вернуться назад? Стоя в раздумьи у кромки леса Серёжа ясно увидел очертания высокой пышной ели с безобразным обломком ствола наверху. Тяжёлые ветви удерживали высохший, неровно ампутированный конец, словно приросший к ним оставшимися в живых корою и иголками. Прямо перед ним маячил бледно-серый силуэт церкви. "Значит это — она. Та самая…"

Инна слушала рассказ и внимательно вглядывалась в рассказчика. Он не был такой как все здесь присутствующие, то есть внешне ни на кого не походил. Как если бы в молоко плеснуть каплю оливкового масла. Смуглый, с темно-каштановыми коротко подстриженными вихрами, которые задиристо топорщились на голове. Впалые от бессонных ночей и недоедания щеки, чёрные, глубоко посаженные угольки зрачков, тонкие виновато сведённые к переносице брови. А цвет кожи не азиатский Али-Бабаевский, нет. У Эмиля кожа отливает золотистой желтизной, у Сергея же — кофе со сливками, этакий средиземноморский оттенок… Воображение нарисовало его в белой тунике стоящим на палубе огромного парусника аргонавтов, волосы стянуты серебряной тесьмой, у ног — золотое руно. Именно таким, пожалуй, мог быть легендарный Ясон.

27.

Почва у ели была действительно твёрдой, но Сергей сразу определил, что это всего-навсего искусственная насыпь из гравия, песка и доломитовой крошки. Кому и зачем она здесь понадобилась, предстояло выяснить.

Метрах в пяти шёл крутой трёхметровый спуск с трамплином — тремя бетонными плитами, козырьком выступающими у подножия. Заглянув под козырёк, Сергей нашёл там массивную железную дверь с хитрым замком: на самом виду банальный пудовый, со ржавой дужкой, скорей всего муляж для отвода глаз, за ним — три простые круглые дырки. В этих дырках и заключалась хитрость. Не дырка — черная дыра без намёка на резьбу или ещё что-либо. Проникнуть внутрь не представлялось никакой возможности.

В левом верхнем углу зло оскалился череп с двумя перекрещенными костями и надписью "Не подходи — убьёт" для острастки любопытных. Вполне разумное предупреждение службы энергосетей — шарнет током высокого напряжения и останутся от тебя одни дымящиеся угольки. Внимательно ощупав чуть ли не каждую пядь земли поблизости, Сергей не обнаружил больше ничего интересного, лишь с другого края насыпи, в сторону траншеи, поочерёдно, с дистанцией в десять метров тянулись металлические колышки с планками, на которых была нарисована красная молния и какие-то цифры с первыми двумя нолями. "Ноль в квадрате равняется ноль, ничто, и здесь тоже ноль, — сказал сам себе. — Такие трансформаторные будки в каждом лесу — обычное дело, ну а если это всё же бутафория, вряд ли кто-то станет объяснять причину. Очень удобно."

Спустившись в траншею, решил перекусить остатками хлеба. Погода стояла ясная: слепило солнце, без умолку трещали птицы, не нарушая, впрочем, настоящей безлюдной тишины. Сопоставив за трапезой слова старого Матвея и наблюдения Алёши со своими находками, Сергей задумался. Выходило, что деревенские правы: им собирались провести электричество от новой подстанции. И вели ведь, исправно вели, пока… пока что? Он своими глазами столбы эти видел с проводами, даже слышал — гудели они как взаправдашные. Куда же подевались? Неужели…

Чтобы проверить мелькнувшую догадку, он выбрался из траншеи и пошёл навстречу последнему столбу. Вот он, родимый, но не последний, точнее будет — предпоследний. Все до единого его собратья врыты на специально вырубленной просеке, а последыш потому и не видать, что он к лесу ближе и ростом ниже остальных. Ба-а, да и провода у него толще, видать покрыты умной изоляцией — к земле тянутся, а дальше — под неё совсем уходят. "Либо кто-то хочет спрятать концы в землю, либо… либо и под землёй им нашлось применение!"