Точно, жив. Крылья чуть вздрагивают, грудь поднимается и опускается — дышит.
— И как прикажете такое понимать? — с самым обалдевшим видом спросил Конан, внимательно рассмотрев добычу. — Что это?..
— Понятия не имею, — не менее изумлено ответил Эйнар.
— Можете мне голову рубить, но я полагаю, что мы имеем дело с очередным неудачным опытом месьора Аделарда, — Гвайнард только руками развел. — Других объяснений не имеется. Нарочно такое… такого… такую уродину не создашь. Наверное, придворный маг опять перепутал магические предметы из своей коллекции. Давайте договоримся: Охранителю короны ни слова, он же старика со свету сживет!
Похититель овец выглядел отнюдь не жутко, а скорее забавно. Эдакая неопрятная помесь курицы, ящерицы и летучей мыши. Крылья кожистые, но с еле заметными чешуйками, туловище покрыто одновременно темным волосом и маленькими перышками, лапы птичьи, с впечатляющими когтями.
— Правы были герцогские гвардейцы, у него две головы, — сказал Эйнар, с трудом сдерживая смех. — Ну надо же! Аделард превзошел сам себя!
Головы были одинаковые, вытянутые, будто у ящерицы, но заканчивались они заостренными клювами в которых росли зубы — не «с человечью руку», конечно, всего лишь с палец длиной. К этому присовокуплялись широкие тонкие уши нетопыря и наросты под ноздрями. Глаза оглушенной твари были закрыты полупрозрачной пленкой.
— Но при чем здесь Аделард? — не понял киммериец. — Вдруг это на самом деле какая-то древняя зверюга? Помните, что Рэльгонн говорил о кхарийцах, создававших самых немыслимых чудищ?
Гвайнард ухмыльнулся и взъерошил левой ладонью шерсть и перышки на груди странного существа, указав на четко проступивший знак, составленный их переплетения нескольких рун.
— Жизнь, огонь, совокупление, — Конан, неплохо знакомый с руническими символами сразу опознал некоторые значки. — Вот старый мерзавец! Зачем ему это понадобилось?!
— Замыслы мудрых непостижимы для скудного умишка простецов, — очень похоже передразнил Аделарда Эйнар и охотники дружно расхохотались. — Насколько я знаю, алхимик давно интересовался магией природы, хотел создать что-то вроде нового домашнего кота. Известные волшебники частенько забавляются такими опытами. Во-первых, можно хвастаться перед другими людьми удивительным зверем, который одновременно способен исполнять роль телохранителя. Во-вторых, привлекает сложность задачи — объединить в едином теле разных животных. И в-последних, некоторые существа созданные магией предназначаются для того, чтобы исполнять прихоти хозяина: таскают драгоценности из чужих сокровищниц или приносят ему юных девственниц для телесных услад… Предварительно заворожив, разумеется.
— Воображаю Аделарда, обнаружившего однажды ночью в своей постели завороженную овечку или барана, — задумчиво сказал Конан, вызвав очередной приступ бурного веселья у охотников. — Управиться со своим творением маг не сумел и предпочел сделать вид, будто ничего не знает… Все понятно.
— И что нам теперь делать с этим красавчиком? — озадачилась Асгерд. Отпускать нельзя, а убивать жалко.
— Есть идея, — отозвался Гвайнард. — Давайте отвезем чуду в зверинец герцога, получим причитающуюся награду, а месьору Атрогу скажем, что избавили Райдор от очередной напасти. Алхимик промолчит и впредь будет осторожнее. Если начнет возмущаться, я сумею заткнуть рот Аделарду угрозой рассказать Охранителю короны все подробности этой истории. Как?
— Согласны, — ответил за всех Конан. — Только его связать надо. Может, зверь для человека и не опасен, но ударить клювом или подрать когтями он вполне способен. Хороший подарочек мы привезем его светлости…
— Эйнар, займись, — кивнул Гвай и вдруг поднял руку, останавливая готового возмутиться броллайхэн, которому всегда доставалась самая тяжелая и грязная работа. — Слышите? Митра Лучезарный… Что стряслось?
Амулеты охотников внезапно заледенели и начали мелко вздрагивать.
* * *
Конан замер. Он отлично знал, что это за человек вопит подобным образом один-единственный раз в жизни, когда таковая жизнь заканчивается, причем заканчивается жестоко. Вскоре к первому истошному воплю присоединились еще несколько панических голосов — создавалось впечатление, будто людей живьем кромсают на куски. Крики доносились со стороны деревни.
— Надеюсь, это не то, о чем я подумал, — скороговоркой произнес Гвайнард. — Быстрее!
— Гнедой, сторожи! — рявкнул киммериец, имея в виду «дракончика» и ринулся вслед за предводителем ватаги.
Расстояние до ворот преодолели единым духом. Ночные Стражи не рассуждали, мыслей о грозящей смертельной опасности ни у кого не возникло, только боевой азарт. Эйнар моментально определил в каком из домов происходит неладное и увлек за собой охотников.
Конан пинком вышиб дверь как раз в тот момент, когда надрывные, с привизгом, вопли стихли, превратившись в булькающий стон. Варвар успел заметить краем глаза, что Эйнар сбросил телесную оболочку — броллайхэн, Духи Природы, способны развоплощаться по своему желанию, а потом вновь принимать материальный облик. Отлично, значит Эйнар превратился в разумный сгусток магии Равновесия, способный серьезно помочь людям!
— Ушел, скотина, — зло сплюнул Гвай. — Опоздали!
Открывшееся охотникам зрелище более всего напоминало скотобойню в разгар сезона заготовки солонины. Пол, лавки и столы залиты кровью, капает даже с потолка, видны части человеческих тел и обглоданные кости. Асгерд поморщилась и отвернулась.
— Он невероятно быстр, — выдавил Конан. — Не прошло и четверти квадранса, а… Гвайнард, ты зря надеялся! Голодный Посланник проснулся! Его работа!
Снова раздались крики, на этот раз у соседей. Охотники бросились в дом напротив, потом в третий, в четвертый…
* * *
— Он будто играл с нами! — бушевал Конан. — Скотина! Тешился своим превосходством, неуязвимостью, и силой! Хотел показать — вот вам, господа охотнички! Попробуйте, поймайте! Мразь проклятая!
Киммериец отводил душу больше полутора колоколов, извергая неостановимый поток брани на всех известных ему наречиях. Когда заканчивались аквилонские ругательства, варвар принимался за туранские или заморийские. Никто из Ночных Стражей не возражал и Конана не останавливал: все понимали, что отряд потерпел настолько горькое и сокрушительное поражение, что впору отправляться в Немедию на суд Хранителей, которые будут обязаны отобрать у них амулеты Стражи и с позором изгнать всю компанию из гильдии.
Витта опустела более, чем наполовину — молберан истребил сто шесть человек за очень короткое время, причем умудрился ни разу не попасться на глаза охотникам. Эйнар тоже не преуспел, так как Голодный Посланник отводил его взгляд магией несравнимо более мощной, чем волшебство броллайхэн. Чудовище Бездны уничтожало жителей деревни с молниеносной быстротой и пугающей методичностью, переходя из одного дома в другой. Ну а когда монстр насытился, то попросту исчез — будто прыгнул через Ничто, подобно каттаканам.
— Я не представляю, что делать, — сокрушенно сказал Гвайнард, когда варвар взял паузу, чтобы отдышаться. — Перебрал все возможные варианты. Хранители помочь не смогут, они такие же охотники как и мы, самые обычные люди. Рэльгонн, конечно, согласится попробовать еще раз, но я уверен, что результатов не добьется. Маги? Тот-ан-Хотеп не справится, а Великие Колдуны наверняка откажут…
— Может, оставить все как есть? — вяло предположил Эйнар. — Понимаю, это противоречит Кодексу, но Хранители не обязывают нас ввязываться в абсолютно безнадежные дела.
— Нет уж, теперь я не отступлюсь! — рявкнул варвар. — Мне… Нам бросили прямой вызов! Если мои родичи в Киммерии узнают, что Конан из клана Канах дав клятву Ночной Стражи струсил, меня проклянут!
— И что же ты предлагаешь? — совершенно серьезно спросила Асгерд.