Я сел на корточки и оглядел чердак.
— Если придется. Я бы предпочел их обойти и просто убежать.
— Так было бы куда безопаснее, — сухо подтвердил Темар, запирая люк на засов. Это даст нам чуть больше времени, чтобы обдумать наши возможности.
Крошечное окно покрывал толстый слой сажи, гнилая рама покоробилась, и, судя по ее виду, окно вряд ли когда-нибудь открывалось. Чтобы выбить его, потребуется время. К тому же это вызовет шум. Но главное, Темар вряд ли в него пролезет, а я и подавно. Да и не хотелось мне бегать по крышам наперегонки с ворами.
— Вставь ему кляп. — Показав на Джакота, я пошел к трубе.
Тонкая деревянная стена по обе стороны трубы отделяла этот чердак от следующего дома. Я посмотрел внимательнее. Каменная кладка от старости сместилась, и тонкие поперечины почти вылезли из стен. Дешевые обшивные доски гнили в том месте, где зимние дожди нашли себе путь между грубыми шиферными плитами, и большая часть дерева казалась источенной червями. Я посмотрел на Темара, который завязывал испачканную тряпку в толстый узел, чтобы затолкать его в рот Джакота.
— Давай посадим его на люк.
Я поднял одну сторону стула, эсквайр — другую, и мы осторожно перенесли Джакота. Ярость душила вора не меньше, чем кляп. Юноша глубоко вдохнул, задержал дыхание, затем осторожно передвинул ночной горшок на щель у веревочной ручки люка. Я весело кивнул ему, стаскивая с кровати тюфяк и засаленные одеяла, и поставил раму набок.
— Мы разобьем стену и уберемся отсюда как можно быстрее.
Даже если воры внизу подумают, что мы просто избиваем Джакота, шум даст им повод вмешаться, так что времени у нас в обрез.
Темар взялся за раму вместе со мной.
— На счет три?
— На раз.
Я вложил всю свою силу в этот удар, эсквайр — тоже. Рама согнулась и раскололась, но стена прогнулась больше, и поперечины были выдраны из трубы. Мы ударили ее еще и еще, слыша топот ног, бегущих по лестнице. Один последний удар — и перегородка с треском рухнула. Мы пролезли в брешь. Соседний чердак был зеркальным отражением чердака Джакоба, и мы побежали к люку. Чтобы найти в полутьме задвижку, потребовалось несколько страшно напряженных минут, но затем мы проскользнули в люк и, крадучись, спустились на площадку. Темар попытался отодрать лестницу от люка, но она держалась слишком крепко. Я подтолкнул его вниз.
Крики раздались на чердаке, который мы только что оставили. Кричали в основном от отвращения: кто-то стал врываться через люк и был облит мочой Джакота.
Я выхватил меч, очень надеясь, что не появится кто-нибудь невинный и не попытается нас остановить. Те руны покатились в нашу сторону. В доме было темно, и мы добрались до первого этажа, не встретив сопротивления. Темар поднял голову и прислушался, будто гончая. Рев погони сверху не заглушил до конца шарканье ног на улице перед фасадом.
— Через кухню. — Я ставил мою шкуру и шкуру Темара, что сзади будет проулок наподобие того, по которому Адит возвращался к Каролейе.
В этом доме кухню отделяла от комнаты дверь, и мы заперли ее за собой на засов. Выбежав через заднюю дверь, мы очутились в непроглядной темноте двора. Не теряя времени, перелезли через стену высотой по грудь и спрыгнули в узкий проулок с идущей посередине открытой сточной трубой. Держа мечи в руке, мы побежали вдоль нее, устремив глаза на поток лунного света там, где ряд домов уступал место узкому проходу. Наши шаги эхом отражались от стен с обеих сторон. Разбуженные собаки выскакивали из конуры и лаяли, пока хозяева не распахивали двери. Достигнув открытого пространства, мы услышали топот бегущих ног. Ярко блеснула обнаженная сталь, и трое воров выскочили из-за угла.
Первый дико замахнулся на мою шею. Правила официальных поединков тут не действовали, и я парировал его удар с такой силой, что вор пошатнулся. Схватив свободной рукой его рукоять, я рубанул мечом по ноге. Вор бросил клинок и, сжимая раненую икру, повалился на землю. Я пнул его, искалеченного, в темноту. Остальные двое набросились на Темара, каждый норовил прикончить парня, но его древнее фехтовальное искусство отражало все удары. Один из воров попытался обрушить меч на его запястье, но эсквайр вовремя отступил, а вор невольно наклонился вперед, и Темар рассек ему локоть до кости. Я кинулся к последнему, но тень возникла позади него и, захватив его голову, одним умелым движением полоснула кинжалом поперек горла. Мы с Темаром отскочили, но меня все равно обрызгало горячей липкой кровью.
— Пошли. — Адит бросил труп, и мы побежали на улицу.
Каролейя уже ждала, рядом с ней на козлах сидела Арашил.
Двуколка едва остановилась, когда мы втроем схватились за борта и задок и вскарабкались в экипаж. Вся округа теперь пробуждалась. Звучали крики, и в любопытных окнах зажигались огни. Воры, которые гнались за нами по проулку, выбежали на улицу, еще двое возникли из ниоткуда, хватая лошадь под уздцы. Каролейя стегнула их по рукам и лицам своим кнутом с металлическими колючками, и они отпали. Гнедая рванулась вперед, но из-за неравномерно нагруженной двуколки ей было трудно опережать наших преследователей. Каролейя скрутила поводья, чтобы заставить ее повернуть сначала за один угол, потом за другой. Мы выскочили на более широкую улицу. Красавица хлестнула животное, посылая его в безжалостный галоп, и звуки погони стихли вдали.
Я смотрел назад, пока не убедился, что все охотники за нашей кровью остались позади.
— Что ты знаешь о Фенне Квиле, Каролейя?
Женщина не сводила глаз с дороги.
— Если он заплатил тому вору, то кто-то платит ему в десять раз больше.
— Он не солгал нам? — спросил Темар. — Я имею в виду вора.
— Нет, и рискует, что Квил узнает и сдерет с него шкуру. — Каролейя немного сдержала лошадь, когда мы выехали на улицу, где простые люди занимались невинными праздничными делами. — Мы обсудим это в доме.
— Куда мы едем? — Я осмотрелся по сторонам. Ясно, что мы направлялись не в резиденцию Д'Олбриота и не на северо-запад, к дому Каролейи.
— В безопасное место. — Каролейя хмуро оглянулась на нас троих, но даже нахмуренность не портила ее красоты.
— В резиденции Д'Олбриота безопасно, — запротестовал я.
Женщина и ухом не повела. Я потянулся к ее плечу, но Адит перехватил мою руку.
— Ты просил ее помощи, вот и получай.
Я грозно посмотрел на него, но он непоколебимо встретил мой взгляд. Каролейя свернула на еще одну глухую улицу, потом еще на одну. Затем выехала в переулок, который шел прямо под массивной стеной старого города, и, наконец, направила усталую лошадь на чистую улицу, где мы остановились перед домом какого-то респектабельного торговца. Адит вылез, чтобы подержать голову лошади, пока Арашил перебирала ключи у себя па поясе.
— Мне нужно немедленно застирать эту кровь, — сказала вдруг она, разглядев засохшие пятна, которые покрывали нас с Темаром с головы до ног. — Или вы пойдете домой в подштанниках.
— Прости, малость не рассчитал, — обронил Адит, уводя лошадь.
Мы вошли в дом и оказались в маленькой прихожей, тускло освещенной горящим на столике фонарем. Арашил зажгла от него свечу и открыла дверь в просторную гостиную, где зажгла еще одну лампу.
— Не запачкайте кровью мебель.
Мы с Темаром посмотрели друг на друга и на Каролейю.
— Я принесу одеяла, — молвила она со слабой улыбкой и скрылась на лестнице.
— Я не хочу торчать в прачечной всю ночь, — огрызнулась Арашил. — У вас нет ничего, чего бы я не видела раньше.
Я снял куртку и рубаху и осторожно свернул их окровавленной стороной внутрь. Темар с видимой неохотой сделал то же самое, а я в это время, сидя на простом, но отполированном стуле, снял сапоги. Я не знал, на что я там наступал в этот вечер, но вряд ли Каролейе понравится, если я разнесу грязь по дому.
— И бриджи. — Арашил нетерпеливо постукивала ногой.
Я хотел отказаться. Я чувствовал липкость на своей коже, но когда кровь высохнет, ее не будет заметно на темной ткани. Затем я посмотрел на Темара и обнаружил, что его светлые бриджи нещадно забрызганы. Парень неистово краснел, и я не мог оставить его одного стоять тут в исподнем, если это так сильно его смущало. Я разделся и связал одежду в узел, ободряюще подмигивая Темару.