Эсквайр резко замолчал, но взгляд не опустил. Райшед первым отвел глаза.
— Ладно, давай поглядим, что ты сможешь сделать.
Когда они дошли до сторожки, Темар почувствовал безмерное напряжение, шея одеревенела, кровь стучала в висках. Он вдруг обнаружил, что снова и снова нервно потирает руки, и засунул их за пояс одолженной куртки.
— Нейр, — сказал Райшед, когда они вошли в караулку возле широкой арки ворот, — эсквайр хочет увидеть пленника.
Нейр задумчиво потер небритый подбородок.
— Не оставляйте никаких следов на его лице. — Он бросил Райшеду тяжелое кольцо ключей.
— Сюда.
Воин открыл дальнюю дверь, за которой оказалась потемневшая от старости винтовая лестница. Темар стал спускаться вслед за ним по каменным ступеням с отбитыми и стершимися краями.
— Смотри под ноги, — посоветовал ему избранный.
Лестница привела их в подвал, разделенный грубыми деревянными перегородками. Толстые колонны поддерживали его круглые своды, и единственная лампа, висевшая у входа, бросала тусклый свет на закованного в цепи вора.
— Хорошего тебе праздника, — весело заговорил Райшед. — Надеюсь, больно тебе не будет.
Мужчина напрягся, звеня цепями, но глаза его смотрели вызывающе. Он сжал губы и дерзко выпятил подбородок.
Райшед снова улыбнулся и нарочито медленно скрестил руки.
— Эсквайр?
Старательно подражая воину, Темар напустил на себя вид добродушной угрозы.
— Эр тез салтир, са форл эгрейн.
Замешательство узника было очевидно.
— Что он говорит?
— Это не важно, — обронил Райшед с удовлетворением, которое еще больше озадачило вора.
— Его имя Дрозел, — заявил юноша, пытаясь сочетать бесцеремонность тона с абсолютной уверенностью.
— Ты меня не знаешь, — вырвалось у вора. — Ты этого не знаешь! Кто тебе сказал? Кто меня выдал?
— Никто тебя не выдавал, приятель. Эсквайр Д'Алсеннен может читать твои мысли. Надеюсь, ты слышал об эсквайре? — небрежно осведомился Райшед. — Он из Келларина, ты слышал о таком? Пропавшая колония Немита Последнего, люди, многие поколения спящие под заклинанием? Конечно, слышал. Что ж, ты узнаешь немного больше о древних заклинаниях, чем знают все остальные, приятель. Эсквайр пришел искать ответы меж твоих ушей.
Темар застыл, надеясь, что шок не отразился на его лице. Он не мог этого сделать. Неужели Райшед думает, что он будет творить такое сложное Высшее Искусство? Юноша откашлялся.
Воин поднял руку.
— Я знаю, ты хочешь быстрей начать, эсквайр, но сьер — человек справедливый. Мы дадим этому подонку последний шанс спасти свой рассудок, прежде чем ты вывернешь его голову наизнанку. Видишь ли, приятель, беда в том, что эсквайр может распороть твои мозги на части, но он не сможет снова их соединить. — Избранный наклонился к грубой решетке и уставился на вора. Его мрачное лицо выражало искренность. — Поверь, тебе лучше сотрудничать. Только представь, что он проникнет в твою голову и будет копаться в каждом жалком воспоминании, которым ты дорожишь. Я видел однажды, как это сделали с одной девушкой. Она сказала, что лучше бы ее изнасиловали полказармы да отрезали уши и нос в придачу.
Темар до крови прикусил губу, в первый раз понимая глубину отвращения Райшеда к Высшему Искусству. Избранный отвернулся от узника. Резкий свет лампы упал на его изможденное лицо, безжалостно высвечивая непритворный ужас и боль в глазах. Затем Райшед подмигнул Темару, застав его врасплох.
— Итак, Дрозел, мы дадим тебе последний шанс. Эсквайр сотворит меньшее заклинание, которое откроет нам, говоришь ли ты правду. Я задам несколько вопросов, и если ты сообщишь нам то, что мы хотим знать, то завтра нам не придется надевать на тебя поводок и намордник, когда мы поведем тебя к сьеру.
Шум на лестнице отвлек Темара, и он повернул голову. Нейр и несколько присягнувших с настороженным любопытством выглядывали из-за каменного изгиба.
— Эсквайр? — Райшед жестом пригласил его к вору, который медленно отползал назад, насколько позволяли его оковы.
Темар спрятал лицо в холодных ладонях и закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться на заумных словах. Один раз он уже творил такое же сложное Высшее Искусство, и вполне удачно. Он видел, как это делалось при его деде. В конце концов, его собственный отец был обязан налагать заклинание истины для Дома. Если Авила сказала, что она может это сделать, то Темар тем более сможет. Это должно сработать, или Райшед никогда больше не станет ему доверять.
— Рэпонин пре петир тал арадар. Монерел алз ребрик на диз аппримен вертеннан алз тал. Ней тринадир, вертаннан пре рарад. Ней менадиз, тал джири аскат. Тал адамазир Рэпонин на Полдрион.
Он произнес эти слова медленно и решительно, направляя всю свою волю на съежившегося вора. Всего через мгновение Райшед понял, что Темару больше нечего сказать, и хлопнул ладонью по деревянной перегородке.
— Ладно, Дрозел, кто подбил тебя на это? Не ври мне. Эсквайр узнает, если ты соврешь. Нечего сказать? Прости, но если ты будешь играть в немого, он просто разорвет твой разум на части, и мы добудем ответы таким путем.
Кто-то на лестнице издал придушенный звук и бросился наверх. Темар все свое внимание удерживал на воре. Мужчина открыл рот, закашлялся и закованными руками схватился за горло.
— Видишь? — холодно промолвил избранный. — Ты не можешь нам врать, верно? — Он смерил вора жестким взглядом. — И теперь, когда ты попытался, я скажу тебе еще кое-что. Если ты не откроешь нам правду, хотя бы частично, ты вообще больше не сможешь говорить.
У вора отвисла челюсть, и он с безграничным ужасом уставился на Райшеда.
— Говори! — проревел воин. — Кто тебя послал?
— Мастер Нож, это все, что он сказал, — в панике выпалил вор. — В «Доблестном флаге», таверне на Беговой улице. Он послал нас только за одним тем ящиком, только за тем, что в нем будет. — Он сгорбился, обхватив голову руками.
Райшед обернулся и вопросительно поднял брови.
— Пока хватит, — ответил Темар со спокойным презрением в голосе, которое далось ему не так-то легко. — Мы всегда можем вернуться.
Вор сжался в плотный комок страдания и ужаса. Райшед мотнул головой в сторону лестницы. Юноша пошел вперед и, поднявшись в караулку, обнаружил себя в центре опасливых взглядов. Избранный плотно закрыл за собой дверь и бросил ключи Нейру.
— Видишь, нам даже не пришлось его расковывать.
— Что, во имя всего святого, ты делал? — спросил Нейр.
— Ты правда взболтал его мозги? — прошептал бледный присягнувший.
— А ты действительно во все это поверил, Верд? — удивился Райшед. — Я думал, Нейр тебя чему-то научил.
— Следи за своим языком, Раш, — осадил его Нейр, еле сдерживая смех.
— Верд, начать с того, что у того подонка довольно мало мозгов, — объяснил Райшед. — Напугай его хорошенько, и здравый смысл, что в них еще остался, вытечет у него из задницы.
— Звучит убедительно, — пробормотал присягнувший.
— Конечно, убедительно, — согласился Райшед. — У меня есть брат, который выступает перед Императорскими судами, и другой брат, каменщик, — ты бы слышал, как он убеждает какого-то несчастного моряка построить дом в три раза больше того, что он хотел.
Это вызвало смех во всей караулке.
— Как все-таки он узнал его имя? — прошипел присягнувший у двери.
В ту же минуту заговорил Темар:
— Кто-нибудь знает эту таверну, «Доблестный флаг»? А этого человека, который называет себя Ножом?
Кто-то засмеялся, но резко умолк под свирепым взглядом Райшеда.
— Мастер Нож — персонаж в половине кукольных спектаклей, — объяснил он. — В праздник на каждом углу ошивается по одному такому.
— Но можно перевернуть «Доблестный флаг» и трясти его, пока что-то не выпадет, — со смаком заявил Нейр. — Верд, созывай присягнувших да застращай поркой признанных. Они будут в карауле остаток ночи.
— Мне нужен мой меч, — сказал ему Райшед.
— Когда мы уходим? — Темара охватило растущее возбуждение.