На балу, завершающем праздник, была объявлена помолвка самой старшей законнорожденной дочери императора с наследником старшей линии Тор Канселина. И думаю, что все пять младших барышень до дыр сносили подметки своих бальных туфель, таким они пользовались спросом. Незаконнорожденные дочери тоже шли нарасхват, но уже среди купечества, что подтолкнуло эсквайра Ден Мюре к бестактным шуткам, будто весь энтузиазм Тадриола к распространению его семени до брака был частью давно задуманного плана покорить народные сердца. Мой жизненный опыт говорит, что любвеобильность юноши не нуждается ни в каких планах, и, хотя такой большой букет внебрачных детей необычен, нельзя сказать, чтобы он был неслыханным. Важнее то, что Тадриол не обесчестил свои клятвы после женитьбы, тогда как теперь мы можем открыто осуждать скандальное распутство последнего Безимара с его фаворитками.
Завтра наступает новый год, и я жду его с оптимизмом. Тор Тадриол — человек непредубежденных взглядов и большого ума, готовый смотреть за пределы своего Дома, заботясь об интересах всего Тормалина. После целого поколения царствования того Безимара, которого называли Щедрым, но чья щедрость распространялась только на лиц его собственного круга, я уверен, что мы, младшие линии, извлечем выгоду из массы новых возможностей в следующие несколько лет. Первой из них станет возможность сыграть нашу роль в решении вопроса: какое прозвище присвоить нашему новому императору? И я намерен сделать все, чтобы нас, меньшие голоса, услышали.
Архив Дома Д'Олбриотов, праздник Летнего
Солнцестояния, день первый, утро
Я даже мальчишкой не любил уроков, и слушать теперь, как кто-то зубрит имена своих императоров, было невыносимо скучно. Подавив зевок, я откинулся на спинку стула и уставился на деревянные своды высокого потолка. Под ними вдоль всей верхней части стены висели гербы: рысь и шеврон Д'Олбриотов чередовались с эмблемами Имен, породнившихся с Домом за эти годы, и я прищурился, стараясь их разглядеть. По крайней мере в наших разъездах по Тормалину я не торчал в библиотеках, когда Казуел зарывался в свои пергаменты. Вручив послания сьера тому или иному эсквайру Имени, который управлял тем поместьем, я мог бездельничать вместе с другими избранными. Официально я проверял, как мои собратья муштруют новобранцев, но на деле мы больше трепались, рассказывая солдатские байки, да наслаждались пирогами, которыми нас усиленно потчевали экономки и экономы, впечатленные моим новым статусом. Быть избранным оказалось гораздо приятнее, чем присягнувшим, ибо раньше, приехав куда-то с проверкой, я должен был выполнять все обязанности, обычные для моего ранга.
Я все же зевнул, и клерк, проходящий мимо с охапкой гроссбухов, бросил на меня равнодушный взгляд. Мы сидели в длинном помещении, ближе к его южному концу. В торцах располагались огромные двустворчатые двери, посередине тянулся длинный ряд одинаковых столов, а по бокам сомкнутыми рядами стояли книжные стеллажи, тесно заставленные томами в кожаных переплетах. Тут и там на темных корешках вспыхивала позолота: солнце проникало в узкие окна, напоминая нам, что уже утро. В нескольких нишах, не занятых книгами, помещались статуи и полированные стеклянные витрины с любопытными редкостями.
— Ты все вспомнил? — отрывисто спросил Казуел.
— Думаю, да. — Темар осторожно провел пальцем по строчкам пергамента.
— Тогда будь добр, повтори наизусть, — приказал маг.
Я постарался изобразить интерес. Д'Алсеннен должен знать такие вещи, дабы не смущать себя и своих хозяев, а первые светские приемы в честь праздника начнутся сегодня после полудня. Когда Казуел стал настаивать на повторении уроков, нам пришлось согласиться, что это разумная мысль.
Темар послушно закрыл глаза, и его лоб избороздили морщины.
— Модрикал Жестокий, Модрикал Ненавистный… — Он прервал себя. — Как, во имя Сэдрина, принцы могли выбрать такое прозвище для своего императора? Назвать Немита Безрассудным было худшей пощечиной, на какую только могло решиться Собрание! Что же такого натворил этот второй Модрикал?
Темар закрыл рот под свирепым взглядом Казуела.
— Никто точно не знает, — натянуто пояснил маг. — Тогда еще свирепствовал Хаос. На самом-то деле его убили во второй год правления, в праздник Летнего Солнцестояния, когда его провозгласили Ненавистным.
— То есть его провозгласили, когда он был уже мертв? — Темар открыл глаза и ухмыльнулся мне.
— И кто был избран вместо него? — спросил Казуел.
— Канселин. — Темар вздохнул. — Канселин Забавный.
— Канселин Благочестивый, потом Канселин Забавный, — поправил его маг.
— Потом Канселин Опрометчивый, Канселин Правдоруб, Канселин Уверенный и, наконец, Канселин Упрямый, который, по всей видимости, не имел таланта своих отца и дядей, — отбарабанил юноша.
— Когда у тебя будет время изучить этот период, ты увидишь, что все обстояло гораздо сложнее. — Казуелу явно хотелось пуститься в объяснения, но он обуздал свой порыв. — А следующий Дом, удостоенный трона?
— Декабрал, — немного подумав, предположил Темар.
Казуел забрал пергамент из рук юноши.
— И первого провозгласили как?
— Декабралом Пылким. Затем пошли Терпеливый, Нервный, — Темар снова улыбнулся, — Добродетельный, Безжалостный, которого Дома свергли с престола через пару лет, и, наконец, Милосердный. Но умоляю, не спрашивай меня, кто был чьим братом, сыном или кузеном.
— Достаточно запомнить их порядок, — утешил его Казуел.
— Следующими были Созеты, Достойный и Тихий. — Темар начал загибать пальцы. — Их спихнул с императорских подушек Периналь Смелый, которого в свою очередь потеснил Леорил Мудрый.
— Насмешки здесь вряд ли уместны, — заметил маг. — Следующий?
— Леорил Тупица. — Темар взглянул на меня, но вопрос замер на его устах при виде кислого выражения на лице Казуела. — Леорил Красноречивый, Леорил Любезный. Затем Алеон Храбрый. — Юноша замолчал.
— Провозглашенный Храбрым, когда лескарские междоусобицы стали угрожать нашим западным границам, — подсказал я. — Поэтому мы нуждались в Алеоне?..
— Простите. — Темар резко вздохнул. — Алеон Дерзкий, Решительный и затем Алеон Галантный.
— Тебе нужно знать больше подробностей о последующих событиях. — Казуел перебрал книги, сложенные перед ним ровной стопкой. Неодобрительно покосившись на беспорядочную груду перед Темаром, он с очевидной неохотой протянул юноше одну из книг — «Анналы Тор Безимаров». — Прочти, сколько сможешь, и будь аккуратнее, это мой собственный экземпляр, а такие вещи дорого стоят.
Юноша повертел в руках древний том.
— Я думал, Иншол Резкий сменил последнего Алеона.
— Верно. — Я одобрительно кивнул Темару.
Когда мы оставили Бремилейн и несколько дней ехали без всяких происшествий, страхи Казуела, что его призовут творить магию, исчезли. И тогда он взялся за Темара, обучая его всему, что могло пригодиться юноше во время визита в Тормейл, и множеству всего бесполезного тоже. Я был искренне поражен, как много знает этот парень. Но, проводя в седле долгие дни нашего нескончаемого путешествия через горы, я понял, что не хотел бы иметь наставника вроде Казуела. Измученный тряской в карете вместе с Авилой Тор Арриал, он стал еще сварливее, и я молча радовался, что мы с Темаром предпочли ехать верхом.
— И когда он умер, его вдова вышла замуж за сьера Ден Безимара, который стал… — Маг и не думал сдаваться.
— Безимаром Скромным, — помолчав, сообщил Темар. — Его сына прозвали Безимаром Хитрым, и, царствуя почти пятьдесят лет, он, должно быть, казался всем чем-то незыблемым. Его внук стал Безимаром Щедрым, затем принцы захотели кого-то менее щедрого с их деньгами и выбрали Тадриола Бережливого. Бережливого, но не слишком здорового, так что вскоре на трон взошел его брат, Тадриол Стойкий. И спустя горсть лет сошел с него, но Собрание выбрало не того племянника, потому что Тадриол Неутомимый помер в течение года. С его братом Благоразумным им повезло больше, он правил одиннадцать лет и имел кучу детей, включая вашего нынешнего императора Тадриола, его третьего сына, провозглашенного Предусмотрительным в прошлом году! — Юноша ухмыльнулся.