– Нет, мне друзья рассказывали, и вот сам решил попробовать.

– Думаю, вам понравится, – говорю я и поднимаюсь.

Туристы уже подтягиваются к автобусу.

Мы выезжаем со стоянки, и я начинаю рассказывать о том, что нас ждет на рафтинге. Я говорю о лодках, времени спуска, остановках во время спуска, технике безопасности, о том, как следует себя вести и куда надо сажать детей. Обо всем этом группе подробно расскажут инструкторы, но, зная, что на отдыхе многие становятся рассеянными, я хочу обезопасить себя и предотвратить возможные жалобы, которые начинаются со слов «мы ничего об этом не знали» или «нас никто не предупредил».

Спустя час езды по горному серпантину мы подъезжаем к базе.

– Свои фотоаппараты, сумки, обувь, смен ную одежду и прочее вы можете оставить в ав тобусе. Он будет дожидаться вас на финише.

С этими словами я передаю группу инструкторам, которые тут же начинают распределять туристов по лодкам.

Ко мне подходит Самир и просит расписаться в ведомости. Вписав в графу «Арейон» количество взрослых и детей, я расписываюсь и достаю из кармана сорок долларов за двух туристок вне списка. Вдруг меня окликает Быстров:

– Тамара, а вы не пойдете с нами?

Я вкладываю купюры в руку инструктора и поворачиваюсь:

– Нет, мне что-то не хочется.

– Давайте! У меня вот лодка есть! Поплывем вместе.

Я задумчиво потираю пальцем подбородок, переводя взгляд с автобуса на лодку и обратно, и отвечаю:

– Ладно! Давайте. У меня все равно с собой такая идиотская книжка, что лучше уж замерз нуть в горной реке.

Переодевшись в автобусе в старую майку, которую я предусмотрительно взяла с собой, я надеваю спасательный жилет, и мы присоединяемся к группе, карабкающейся в гору с оранжевыми резиновыми лодками в руках. Днища лодок покачиваются над головами, накрывают группу подвижным панцирем.

– А что, вода очень холодная? – спрашивает Быстров, устраивая лодку на плечах.

– Сначала ничего. Мы сейчас разогреемся от подъема, и будет даже приятно сесть в холодную воду. А потом, через пару часов, можно и замерзнуть. Было бы интереснее, если бы порогов было больше. На порогах увлекаешься, ну и греешься… – я притормаживаю, шумно выдыхаю, – но трасса, в общем, довольно спокойная, туристическая, поэтому моментами может быть и скучновато.

– Ну, это вам, наверное, скучновато! – возражает он. – А мы-то первый раз будем спускаться, нам интересно.

– Может быть, не знаю. – Я перехватываю ладонью весла, бросаю взгляд на Быстрова: – Вам удобно? Помочь?

– Нет-нет, все в порядке. Тамара, может на «ты»?

– Можно.

Добравшись до старта, мы спускаем нашу двухместную лодку на воду и ждем, пока вперед уйдут шестиместные, с инструкторами, сидящими на корме. Быстров устраивается впереди меня, раскачивая лодку, потом отталкивается веслом от берега и сразу же начинает сноровисто грести. Я кладу весло на колени и говорю ему в спину:

– Вадим, давайте лучше немного позади держаться. Инструкторы скоро начнут развлекать народ – брызгаться, лодки переворачивать… Там каша начнется. Да и течение нас все равно в нужном направлении вынесет.

– Каша – это то, что надо! – отвечает он, не оборачиваясь, и победно вскидывает весло над головой.

Я вздыхаю и сползаю на дно лодки. Там уже плещется холодная бурая вода.

Мы переворачиваемся на первом же пороге, на том, который я всегда проходила с легкостью. Вынырнув из мутной воды, я хватаюсь первым делом за лодку, а потом ищу глазами Быстрова. Он неожиданно выныривает совсем рядом со мной, сверкнув оранжевым жилетом, и хохочет, как мальчишка.

– Вадим, где ваше весло? – кричу я, пыта ясь поймать течение и забраться в лодку.

Он хватает весло, подпрыгивающее в водовороте, и в этот момент на него налетает шестиместная лодка, из которой с воплями ужаса и восторга вываливаются женщины и дети. Я с силой гребу, спеша отплыть подальше от этой свалки, и вскоре меня нагоняет возбужденный Быстров.

– Ох, и течение там! – Он отфыркивается и отирает лицо рукой. – Ничего себе туристическая трасса!

– А дальше пороги будут еще круче. Готовы?

На отмели, где мы останавливаемся спустя два часа, Быстров приносит мне, сидящей на песке, устало вытянув ноги, бутылку воды. Она еще холоднее, чем вода в реке.

– Спасибо, Вадим. Если бы у вас еще сигарета сухая была…

– У меня, Тамара, и мокрой нет. Не курю, и вам не советую.

– А-а, бросили…

– А откуда вы знаете, что я курил?

– Не знаю, видно просто.

Он садится рядом со мной, поджимает и скрещивает ноги:

– А что еще вам видно?

– Что у вас, скорее всего, свой бизнес. – Я открываю бутылку, косясь на его живот, обтянутый мокрой майкой. – Что вы мало ходите пешком. И вы не очень-то ладите с женой.

– А почему это вы думаете, что у меня проблемы с женой?

– Ну, она же сегодня не с вами.

Я замолкаю и отворачиваюсь, вспоминая капризное лицо его черноволосой жены.

– Да ладно, это еще ничего не значит! – взмахивает он рукой небольшой после паузы.

– Не значит, – тут же соглашаюсь я, уже пожалев, что вообще затронула эту тему. – А там, на финише, начали готовить обед.

– Отлично! Я жутко хочу есть! Знаете, а в Шарм-эль-Шейхе – мы там в прошлом году отдыхали – есть такая экскурсия, – начинает Быстров, и я отвлекаюсь на небо и воду, теряя к его рассказу интерес. Все эти экскурсии в Шарм-эль-Шейхе я продавала и проводила в том же прошлом году.

Я подтягиваю к себе ноги, ставлю бутылку между стоп и, время от времени кивая головой и хмыкая, думаю о Быстрове. Пожалуй, классический турист из Москвы. Ему где-то сорок четыре – сорок шесть, жене около тридцати. Секс у них редкий и неинтересный: то у него времени нет, то сил, но, скорее всего, ему просто не хватает фантазии. Весь в работе, какие-нибудь строительные материалы, а может, мебель. Начальник конечно же – подчиненные такими толстыми редко бывают. Жена… Скорее всего, не работает. Он, когда напьется, становится дурным и неуправляемым, хотя напивается редко, потому что умеет пить.

– А как у тебя, Тамара, с работой? Нравит ся? – доносится до меня вопрос Быстрова.

Я поворачиваюсь к нему, пожимая плечами:

– Нормально.

Громкими криками и обещаниями скорого финиша инструкторы поднимают нежащихся на теплом песке туристов. Потягиваясь и поеживаясь, туристы подходят к сваленным на берегу лодкам и стаскивают их в воду. С противоположного берега за нами наблюдают закутанные в платки маленькие турчанки, пасущие коз на каменистом склоне реки.

Подбадриваемые инструкторами, усталые и голодные, мы достаточно легко проходим последние три порога и вскоре прибываем на базу, где аппетитно пахнет шашлыком, подогретыми лепешками с кунжутом и свежими огурцами. Мы набрасываемся на еду, забыв о мокрой одежде и обуви, доставлявшей всем столько неприятных ощущений всего лишь несколько минут назад.

После обеда туристам предлагают купить фотографии, сделанные во время спуска, и группа толпится перед стендами, разглядывая на них свои застывшие лица с восторженно и испуганно распахнутыми ртами.

– Ой, смотри, какая я! А когда это меня сфотографировали?

– А я видел фотографа! Он сначала с нами был, а потом вперед быстро уплыл!

– Ма, ну давай возьмем! Пожалуйста, ну смотри, какая ты здесь смешная!

Я переодеваюсь в грязной душевой, кафель которой покрыт толстым слоем речного песка, потом подхожу к автобусу и кричу:

– Туристы «Арейона»! Бельдиби, Кириш, Текирова! Мы готовы ехать!

Мои туристы расплачиваются за фотогра фии и забираются в автобус. Вопросов они уже не задают, лишь устало откидываются на спинки кресел. Пересчитав их, я прошу во дителя включить кондиционер, и мы отправ ляемся в обратный путь. В автобусе сонно и тихо.

*

Выйдя из ресторана, Оксана направилась было в номер, но тут заметила за столиком у бассейна Свету и Иру.

– Девчонки, привет! – окликнула она их, приближаясь.

– Привет, Оксан! – Света помахала ей рукой. – Что-то тебя не видно было.