– Ты уже старлей?!
– Уже девять месяцев, – скромно кивнул Александр.
– Как это получилось? Первый случай на моей памяти!
– Командованию видней, – сдержанно улыбнулся Кудасов.
– Подожди, а что ты здесь делаешь? Мы получили уведомление, что ты прибыл в Красноярский полк. А для отпуска еще рано…
– Семейные обстоятельства. А от ребят какие-то вести есть?
Волков покачал головой.
– Все прибыли к месту службы, а к нам еще никто не появлялся. Ты – первая ласточка. Ну, как служба?
– Да у меня, в общем, нормально. А вот Андрей Коротков погиб. Несчастный случай.
Волков прицокнул языком.
– Видно, так на роду было написано. Сложись по-другому, может, и он бы уже старшим лейтенантом ходил…
Они поговорили минут десять, потом Кудасов прошелся по учебному корпусу. В перерыве его окружили знакомые младшекурсники, они восхищались новой звездочкой и откровенно ему завидовали. Многие расспрашивали о службе, но он уклонялся от ответов, ссылаясь на секретность.
Когда он собрался уходить, то в коридоре столкнулся с майором Котельниковым. Особист пожал ему руку и заговорщически подмигнул.
– А ты оказался не таким простым парнем, как представлялся…
– В смысле? – спросил Александр.
– Из особого отдела Красноярского полка должен был поступить запрос на твое личное дело по нашей линии. Вместо этого его истребовал уполномоченный Министерства.
– И что это значит?
– Что-что… Сам знаешь. Наверное, поступил в разведку… Или еще в какую-то хитрую структуру. Но я не спрашиваю, куда именно. Потолок-то нормальный?
– Полковничья должность, двойной оклад! – сказал Александр и попрощался.
Котельников проводил его долгим взглядом. Саша заметил, что особист утратил свою обычную важность и многозначительность.
Оказавшись на улице, Александр попал в совершенно иную атмосферу. Много народа, много автомобилей, много красивых женщин. Они освободились от зимней одежды, сняли тяжелые пальто и сапоги, многие сняли и колготки, выставляя напоказ белые незагорелые ноги. Просто глаза разбегались. В кротовском гарнизоне и в замкнутом пространстве БЖРК он отвык от всего этого. Никому из тысяч идущих по своим делам людей не было дела до него и его службы и всем было наплевать на его звездочку. Это могли оценить только в училище. Да еще в родительском доме…
Он медленно шел по улице, то и дело оборачиваясь вслед тиходонским красавицам. Но девушки более стройной или красивой, чем Оксана, ему не попадалось. Появилась мысль сразу поехать к ее родителям, потом в институт, к подружкам, словом, развернуть свой собственный розыск. Но здраво подумав, решил вначале заглянуть к себе домой. Поздороваться с родителями, принять душ с дороги, переодеться в штатское…
Ключей у него не было, пришлось звонить в родную дверь, как постороннему человеку.
– Саша! – мать радостно бросилась ему на шею.
– Что же ты не предупредил? Я бы приготовила что-нибудь вкусненькое, пирогов напекла…
На лишнюю звездочку она никакого внимания не обратила.
– Зачем? – Александр улыбнулся. – Я отвык от разносолов.
– Ты в отпуск? Надолго?
– Да, вроде этого. Думаю, на недельку. Может, немного задержусь.
– А где Оксаночка?
– Она не заходила к вам и не звонила?
Мать удивилась.
– Разве она в Тиходонске?
– Может быть, – уклончиво ответил Александр и поспешил сменить тему разговора.
– А где отец?
– В гараже, – мать прямиком проводила его на кухню и чуть ли не насильно усадила за стол.
– Опять возится со своей колымагой. Она все время ломается, отец больше в гараже торчит, чем ездит. Да и бензин сколько стоит… Уж говорю, говорю: давно бы лучше продал!
Татьяна Федоровна вышла на балкон и принялась громко звать мужа.
– Олег! Олег! Иди, Саша приехал! Ты слышишь, Саша приехал!
Через несколько минут запыхавшийся Олег Иванович, вытирая на ходу руки, вбежал в квартиру.
– Здравствуй, сыночек! О, да ты уже старший лейтенант! Ты видела, мать? Как быстро продвигается наш парень!
– Да я и не заметила, – обескураженно сказала Татьяна Федоровна, доставая из холодильника красную эмалированную миску, заполненную мясным фаршем.
– А мне и все равно… Он мой сыночек, был бы жив-здоров да счастлив, тогда и мне хорошо! А лейтенант или генерал – какая разница!
Она вернулась к плите, полила гладкое дно сковородки подсолнечным маслом. Кухня наполнилась чуть подгорелым запахом семечек. Заскворчали быстро вылепленные котлеты. Это были запахи и звуки детства. Кажется, когда он ходил в школу, мать жарила котлеты на этой же сковороде, а фарш держала в этой же миске… Ничего не изменилось. Только не вернешь детства…
Саша снял мундир. Больше удивлять погонами никого не хотелось. Он ощутил удивительное спокойствие и умиротворение, которого не испытывал уже давно. А ведь ничего особенного не произошло. Просто он вернулся в свой дом, в обстановку дружелюбия и любви. Но в душе опасно трепетала какая-то горькая нота, и он не хотел определять, к чему она относится.
– Выпить есть что-нибудь? – неожиданно спросил он.
Отец встрепенулся, хотел что-то сказать, но не стал, а молча принес припасенную для компрессов бутылку перцовки и две рюмки.
После обеда он никуда не пошел. Лег на свой диван, заснул и проспал почти сутки, до следующего утра.
* * *
Левый берег Дона, или на местном сленге Левбердон, издавна слыл местом отдыха во всех его проявлениях. В советские времена, когда санатории, не говоря уже о заграничных круизах, были доступны только партийно-комсомольской элите и другим руководящим товарищам, обычные трудящиеся члены профсоюза за скромные деньги могли купить путевку на одну из многочисленных баз отдыха, чтобы с друзьями и семьей провести здесь выходные или даже недлинный отпуск. Скромная цена определяла и качество отдыха: убоговатые летние домики, «удобства» и душ во дворе, только холодная вода, одна общая кухня… Но воздух, рыбалка, уха-шашлык, вино-водка и песни у реки вполне компенсировали все неудобства неизбалованной, а потому и нетребовательной публике. Сюда приезжали и за другими удовольствиями: измученные «квартирным вопросом» граждане привозили на базы подруг, и сторож по определенной таксе предоставлял парочкам место для любовных утех.
В последние годы капитал стал приходить и сюда. Выкупалась земля, фанерные времянки сносились, на их месте строились двух-трехэтажные особняки с комфортабельными гостиничными номерами, обставленными хорошей мебелью. Среди сотен кафе и ресторанов некоторые, идя навстречу пожеланиям гостей, строили собственные гостиницы, в которых можно было снять номер на два часа, на ночь или на сутки.
Оксана и Мачо побили все рекорды: они жили на самой шикарной базе под красноречивым названием «Рай» уже две недели. Катались по окрестностям, обедали в «райском» ресторане или окружающих шашлычных, но большую часть времени занимались сексом.
– Это было великолепно, – Мачо, как подстреленный, рухнул на подушку. – Ты самая лучшая!
Оксана лежала молча, полузакрыв глаза и чуть заметно улыбалась. Принц оказался принцем во всех отношениях, больше того, в себе он воплощал одновременно и белого жеребца!
– Конечно, у меня было не очень много женщин, – целомудренно соврал он. – Но ты лучше всех.
А это была чистая правда: искушенный в любовных похождениях шпион действительно так думал.
– Лучше француженок, итальянок, лучше черной, как ночь, пантеры, которая была у меня в Зимбабве!
Оксана собрала последние силы и перекатилась на живот.
– Ты что, объездил весь мир и перетрахал женщин всех национальностей?
Так оно и было. Но подобная проговорка непростительна даже новичку. А он попадает впросак уже второй раз. Значит, Оксана всерьез кружит ему голову!
– В мечтах – да. А в действительности девочки были наши, а видеопленки – оттуда. При известном воображении можно было представить и африканку, и китаянку.