Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я ходил за ней еще около месяца, пока наконец, не стал понимать, что коллега просто избегает разговора со мной на эту тему. Она категорически не хотела говорить мне, что конкретно преподает, какие дает задания и каковы критерии оценки знаний учеников. Потом я заметил, что она здорово отстает от утвержденной общешкольной программы. Так, например, она более двух месяцев сидела на вводной теме, которой по программе уделено менее двух недель. А чуть позже мне случайно попали в руки ее прошлогодние экзаменационные билеты. То, что я увидел, просто потрясло меня. В этих билетах не было никакой химии вообще. Там были какие-то околохимические вопросы, но только не сама химия как таковая. Человек, мало-мальски знакомый с предметом, никогда бы не составил таких вопросов.

Я заволновался. С одной стороны, я должен преподавать то же, что и она. С другой — преподавать эту ересь просто невозможно. Тогда я пошел к координатору IB-программы мистеру Мейллому и заявил, что объективно не могу преподавать то же, что и мисс Гримм. А потом добавил: "Мне кажется, она не до конца понимает тот предмет, что преподает". Он рассмеялся и ответил, что я не первый, от кого он это слышит, и разрешил мне преподавать по своему усмотрению без оглядки на других учителей. А очень скоро от кого-то из американских коллег я узнал, что мисс Гримм вообще не имеет химического образования. У нее всего лишь степень бакалавра то ли по географии, то ли еще по чему-то, столь же далекому от химии. И тут все стало на свои места.

Стараясь делать свою работу грамотно и честно, постепенно среди студентов я снискал авторитет как знающий свое дело учитель химии. Те из них, кто был заинтересован в предмете, старались попасть в мой класс. Остальных мисс Гримм вполне устраивала, так как, по их словам, в классе они ничего не делали, приятно проводя время. Я уже привык к такому положению вещей, как вдруг в этом году произошло интереснейшее событие, из чего стало ясно, что доля учеников, понимающих, что происходит на уроках химии, не так уж мала.

Бывшая выпускница нашей школы Alexandra Weise на страницах региональной газеты Houston Chronicle поделилась впечатлениями от уроков мисс Гримм. Автор не называет имени своего учителя, но из текста сразу становится ясно, про какого именно учителя химии данная статья. Статья называется А breakdown of teacher' s worth. Просто процитирую отдельные моменты.

"… Мы надолго запомним наши уроки химии в М.В. Lаmаr HS. Мы обсуждали политические вопросы, оттачивали свое мастерство в пародировании завучей школы, играли в игры и, наконец, мирно засыпали, когда действие дневной нормы антидепрессантов заканчивалось. Невероятно, как много химии мы могли бы выучить в течение нашего 90 минутного урока, если бы учитель действительно присутствовал в классе.

Не поймите меня неверно, учитель значился в наших расписаниях, но мы очень быстро поняли, сколь неоднозначно может быть это понятие. Профессионал, получающий зарплату за преподавание химии, занималась реальным обучением не более 13 минут в течение каждого урока. Если, конечно, чтение вслух ответов на вопросы домашнего задания может быть рассмотрено как учебный процесс…

 … Каждый свой день она начинала с того, что исчезала сразу после отмечания посещаемости и возвращалась в класс через полчаса с пакетиком чипсов, кока-колой и конфетами из ближайшего магазина. Вернувшись, она погружалась в свою электронную почту (и иногда даже одаривала нас последними циркулирующими в Сети шутками). После этого перемещалась в коридор пообщаться с коллегой. Несомненно, они обсуждали, как внедрить последние революционные теории образования в свое преподавание. Возвращалась учительница в класс за 15 минут до завершения урока, так как это было время для ежедневного обсуждения избранных моментов кинофильма "Звездные войн".

Я должна признать, что мои уроки химии не были сплошным разочарованием. Я была очень заинтересована тем, почему Qui-Gon Jinn должен быть быть кремирован, вместо того чтобы раствориться в сиянии подобно Yoda.

Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом, почему за столько лет руководство дистрикта не осознало, что происходило и до сих пор происходит на уроках этой учительницы".

По идее после этой статьи директор школы или руководство дистрикта должны были начать служебное расследование. Дело даже не в рассказе о «Звездных войнах» и безделье на уроке — это в порядке вещей. А вот оставление класса является грубейшим нарушением трудовой дисциплины. Мы не имеем права отлучиться из класса во время урока даже в туалет, не найдя для себя на это время какую-либо замену. Студентов нельзя оставлять без присмотра.

Что же вы думаете? Администрация школы отреагировала на эту статью номинированием нашей уважаемой мисс Гримм на звание учителя года… Почему? Да потому, что она всех устраивает. Как я уже упоминал ранее, многим студентам и их родителям глубоко наплевать на знания по химии. На ее уроках за приятное времяпровождение они получают хорошие отметки. Что еще нужно? Вот эта категория и заявила, что вполне довольна уроками своего учителя.

Самое печальное то, что мисс Гримм не исключение… Складывается впечатление, что многие американские учителя не только не могут, но и просто не хотят что-либо делать в классе. И действительно, для этого нет никакой мотивации. Зарплата учителя никак не связана с результатами его труда.  Ты можешь быть прекрасным учителем или же с чего не делать, деньги одни и те же.

Время от времени я устраиваю среди своих студентов анкетирование. Среди прочих — вопрос о том, что им нравится и что не нравится в моем классе. Это помогает мне лучше понять их потребности, проблемы и ожидания. Американские студенты очень открыты к такому диалогу и пишут прямо все что думают. Не нравятся им совершенно разные вещи — начиная от температуры в классе и заканчивая тем, что я задаю мало домашней работы. А вот в том, что нравится, они все поразительно сходятся. Даже студентам обычных классов нравится то, что я действительно учу их своему предмету. Некоторые пишут, что я единственный учитель, который точно знает предмет, может его объяснить, и что в моем классе они чему-то научились. Признаться, я был очень удивлен, когда в первый раз обнаружил такие признания. Это говорит о том, что большинство студентов учиться все-таки хотят и с удовольствием бы учились, если бы их чему-либо учили.

Как же я был потрясен, когда выяснил, что и другой учитель, которому доверено вести углубленный, по сути дела университетский уровень химии, также имеет степень бакалавра по математике, а не по химии. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Вот тебе и хваленая IВ-программа.

Кто же допускает непрофессиональных работников к преподаванию? Как читатель уже понял, в Америке для преподавания какого-либо предмета не обязательно иметь специализацию именно по этому предмету. Все что нужно — это сдать квалификационный экзамен по предмету. Мне пришлось сдать такой экзамен по химии в связи с необходимостью получения сертификата. Вкратце поясню, что он из себя представляет. Прежде всего, 25 процентов вопросов предлагается не по химии, а по педагогике. Оставшиеся 75 представляют собой такой примитив, что на них легко ответят большинство моих американских учеников. Таким образом, чтобы преподавать предмет, знать его совсем не обязательно.

Впрочем, совсем не обязательно даже уметь писать и читать. Когда эта книга уже готовилась к печати, мне на глаза попалась статья, опубликованная в San Diego News, об учителе Джоне Коркоран, который 17 лет проработал в школе, будучи абсолютно безграмотным!

Оказывается, в начальной школе маленький Коркоран так и не сумел освоить чтение и письмо, однако учителя обращали на это мало внимания, списав его в разряд «дурачков». В старших классах Коркоран уже сам принялся изощряться, врать, пропускать уроки, чтобы скрыть от окружающих свою безграмотность. Он крал тесты, просил друзей выполнять за него задания, подделывал документы и в 1956 году получил-таки свой аттестат.

19
{"b":"131241","o":1}