Таким образом, торговля пошла по линии чисто протестантских стран. Заимствование пошло чисто по линии контактов с протестантской Европой.
Правда, на Руси тоже никогда не было единого мнения. На Руси о введении протестантства мечтал только «великий мыслитель» — Козьма Прутков.[429] А до него — не было такого единомыслия. И была партия, которая стремилась установить контакты с Австрией и Францией — это были Голицын430 и царевна Софья.[431] Так они — не имели успеха. Победила партия пропротестантская, во главе с Ромодановским — боярином, князем-кесарем — жуткий человек был, ненормальный; с семьей Нарышкиных и их представителем — царем Петром, который предпочел все-таки контакт с протестантами.
Есть здесь связь? Проверим.
Если какое-то соответствие между протестантской Европой и Россией имеется, а протестантская Европа не гармонировала с индейцами, то Россия как должна относиться к индейцам? — Проверим, не будем гадать.
Русские землепроходцы дошли до Чукотского Носа почти без сопротивления. С чукчами у них, правда, там не заладилось — американоиды чукчи разбили казаков и их на свою землю не пустили; но в эту тундру никто особенно и не пытался проникнуть. Проникли через Алеутские острова — в Америку. Алеутские острова были богатейшей страной пушного и морского зверя. И русские быстренько обратили алеутов в православие. Там и сейчас есть православные алеуты, у них даже свой епископ есть. Мне Окладников432 рассказывал, что его должны были ему представить.
С алеутами они столковались. Вышли на берег Америки, встретили эскимосов, с ними тоже — полный контакт. Столкнулись с индейцами, и началось!
Первые русские матросы, высадившиеся, чтобы установить контакт с местным населением, были индейцами все убиты. В дальнейшем тлинкитов, которые жили по побережью Тихого океана южнее Аляски, покорить не удалось, хотя территория считалась Русской Америкой. За тлинкитами, в бассейне Юкона, жили атапаски. К ним относятся, между прочим, племена апахов и навахов, выселившиеся с севера и попавшие на юг. Это был народ такой очень смелый и воинственный. Русские особенно туда не лезли, но, во всяком случае, с атапасками — мира не было. Поддерживали наших только алеуты и эскимосы. И поэтому на берегах Берингова моря и Чукотского Носа были русские поселения, и безопасно было жить русским. Когда же проникли русские в Калифорнию — до Сан-Франциско, то там, в сущности, не было никаких европейских поселений — ни англосаксонских, ни испанских. Испанцы потом выдвинули несколько отрядов, чтобы прекратить русское продвижение, но так они в контакт и не вошли.
Никакого столкновения не было, — просто испанские офицеры остались там как гасиендеры, развели стада скота и стали жить, ничего не делая.
А русские просто не удержались в этих местах, потому что индейцы их не поддержали, не было контакта с индейцами. Почему? Очевидно, потому же, почему не было контакта и с англосаксами, а вот те бросили огромные силы и убили бедных мирных индейцев — почти до Большой степи. А остальных загнали в резервации.
Это жесточайшая, вообще говоря, операция, за которую вся этническая англосаксонская группа несет ответственность перед историей.
Наши предки не пошли по линии такого кровопролития. Они предпочли удалиться в те места, где с населением был контакт, и ограничили себя Сибирью иАлеутскими островами. А потом и они были проданы Америке, а в Сибири, наоборот, контакт был полный.
С монголами русские устанавливали контакт начиная с XIII в., а вот китайцы не могли установить с монголами контакта — никогда! Но с монголами не могли установить контакта и европейские католики. И следовательно, они должны были уметь установить контакт с китайцами? Так ли? Да, так оно и есть! 30 миллионов китайских католиков в начале века имелось.
Католическая проповедь в Китае имела о-очень большой успех. Православные миссии такого успеха не имели, и если и обращали кого-нибудь, то только в Северной Маньчжурии, где жили народы некитайские. Хотя мы их и называем китайцами, но они не китайцы, а маньчжуры. Они легко находили способы сосуществования с русскими. А в ряде мест проходила метисация с весьма положительными результатами. Забайкальские казаки — это ведь смесь монголов и русских, причем не только русских мужчин с монгольскими женщинами, но монгольских мужчин с русскими женщинами; потому что русские сибирские бабы за монголов охотно выходили замуж — хорошие мужья, честные, крепкие, верить можно.
Как мы видим, здесь какие-то странные коллизии. Может быть, англосаксы — это просто такие «звери», что с ними вообще никто ужиться не может? Однако, когда они попали в Полинезию, они великолепно установили контакты с полинезийцами: и в Новой Зеландии, и на Таити, и на Гавайях, там, где они оказывались. И наоборот, французы, которые захватили Самоа, никаких контактов не установили. Французско-полинезийских помесей в Полинезии нету, а англо-полинезийскими она полна. То есть очевидно, что у полинезийцев оказалось какое-то созвучие — именно с англосаксами, с протестантами, а не с католиками.
Может быть, тут дело опять-таки в какой-нибудь расовой стороне дела? Но французы и англичане, несмотря на перемешивания, все-таки имеют разные облики и по генофонду.
Но французские гугеноты, массами покидавшие Францию в XVII в., выселялись вместе с англичанами в их колонии и вели себя точно как англичане. А когда они выселились вместе с голландцами в Южную Африку, то они вошли в состав буров, которые с чрезвычайной жестокостью обращались с бедными неграми, которые там были. То есть они вели себя не как французы, а как протестанты, и поэтому уживались с голландцами, такими же живодерами, как и они сами.
Ну, тут интересно, конечно: а как же Центральная Африка? А она была чужда и той и другой стихии. Добровольно она не принимала ни протестантство, ни католичество, но зато ислам там распространялся с потрясающей легкостью, даже без каких-либо насилий.
Опять-таки мы видим, что сочетания связаны отнюдь не с расовыми моментами, а с какими-то совершенно другими — этническими.
Попытка обратить негров в христианскую веру дала ведь результаты крайне мрачные. Пока французы стали заселять Гаити и построили там массу плантаций, великолепные свои гасиенды, получали колониальные товары с Гаити, они привезли туда — негров-рабов и обратили их всех в католическую веру. Негры — приняли, причем они свой язык забыли, то есть свои языки (они ведь были многоязычные, из разных мест были рабы). Они говорили между собой на французском языке, и у них даже появились негры-священники, кстати сказать, католические и посвященные, — всё как следует. Но случилась Французская революция, и тогда негры сразу потребовали, чтобы и им тоже дали свободу. Об этом и речи, конечно, у французов не было. «Свобода, Равенство и Братство» — были не для негров. И тогда негры восстали, и возглавил их весьма прогрессивный и образованный человек — Туссен-Лавертюр,[433] который был пропитан идеями Руссо, и Вольтера, и якобинства, и всего этого. Он был политическим лидером, а фактическую часть взяли на себя негритянские кюре, которые трактовали распятие Иисуса Христа следующим образом: «Бог пришел к белым. Белые убили Бога. Отомстим за Бога — убьем белых!»
И под этим лозунгом всё французское белое население по цвету кожи было вырезано. И помощь подать им из Франции было невозможно, так как Франция была в войне с Англией, и английский флот не пропускал французские корабли, и выехать было нельзя. До сих пор там Гаитянская Республика, в которой официальная религия — католическая. А, кроме того, существует культ Вуду — культ змеи. Это африканский культ с мистериями, тайными какими-то служениями этой самой змее. Подробно никто не знает, но допускаются на эти мистерии только католики. Протестантов, например, не допускают.
Таким образом, мы видим, что вне зависимости от расового состава, от культурных связей, от уровня развития — возникают какие-то моменты, которые дают возможность:
