Об Испании было вообще ничего не известно. Известно было только то, что там жил какой-то народ — иберы, откуда и полуостров Иберийским стал называться, откуда можно сказать, к какой группе языком и народов он принадлежал. По виду эти иберы были похожи на наших кавказцев — вроде грузин. И у них имеется некоторое сходство с кавказскими языками. Почему? Потому что сохранились их потомки — баски, живущие сейчас на берегах Бискайского залива — в Испании и во Франции. И народ этот, являющийся реликтом, сохранил очень много черт от своей древности. Это исключительно смелые люди, свободолюбивые, обожающие разбой, всякого рода нечаянные нападения, убийства из-за угла. Лучшие были полицейские и лучшие контрабандисты в течение не только средних веков, а и всей своей истории. Они разбили непобедимые войска римлян, не дав себя покорить. Они разгромили рыцарей Карла Великого,[54] они отбили арабов.[55] В общем, они подчиняются только тому, кому хотят. А вообще, иногда они считают за благо подчиниться, но только если им за это хорошо платят и это им выгодно.
Какого баска вы все хорошо знаете по литературе? (Из зала звучат ответы. — Ред.) — Кого? Бог его знает, мы по литературе его знаем, потому что он — писатель, а не герой. Нет, не Бержерак. Д’Артаньяна, известного по роману Дюма и списанного с него прототипа, — это гасконский барон. Гасконцы — это французские баски, слово Гасконь — оболтавшаяся56«Басконь».[57] И вспомните, как он себя ведет? Кто ему заплатит, — на того он и работает. И работает хорошо, на полную катушку. А если перекупят? Скажем, Ришелье или Мазарини перекупают его, — он переходит на их сторону. И себя не забывает и сохраняет, вместе с этим, свою баронскую честь, и — на шпагу себе заработает.
Вот этот — архаический тип, который был, видимо, свойственен древнему населению Западной Европы, простиравшемуся до Кавказа, и который был разрушен в древности (примерно около X–XII вв. до н. э.) вторжением племен, называвших себя арийцами. Предполагается, что арийцы (индоевропейские племена. — Ред.) происходят из южной части России. (За что купил, за то продаю, — это мнение моего учителя Артамонова,[58] но, так сказать, и он высказал это как гипотезу. А поскольку лучше нет, приходится остановиться на этой.) Почему-то в середине II тыс. до н. э. (с XV по X в.) эти насельники южной части нашего Советского Союза (индоевропейцы. — Ред.) стали распространяться на восток — в Персию и в Индию, на запад — на Балканский полуостров и Западную Европу.
Что было у них между собой общего?
В смысле расовом, кажется, — ничего, они были разнообразны. Были и блондины, были и брюнеты среди них, было очень много шатенов, но общим у них было то, что определяет их культуру и быт и что давало им, по-видимому, первоначальную организацию. У них был не материнский род, а отцовский. И поэтому всему члены рода носили одинаковые для всех арийских языков названия. Например, латинское — «патер», французское — «pare», немецкое — «Vater», персидское — «padar», русское — «батька», «батя», — одно слово. То же самое «мать», «брат», «сестра», то есть у них были строгие семьи с отцовским родом.
Отцовский род, я вам скажу, — это вещь жесткая и малоприятная, когда он проходит целиком и полностью, без всяких послаблений. Это значит, что какой-то мужчина-воин берет себе жену или несколько жен, в зависимости от своего состояния. Заставляет их дома работать. А сам воюет, пока его не убьют. Но это обычно бывает довольно скоро. Затем следующий, старший в роде, проделывает то же самое. Прирост населения идет очень большой. Женщинам скучно, потому что им тяжело, их заставляют работать, — с одной стороны. А с другой стороны, никакого тебе отвлечения. Все это наказывается самым жестоким образом, потому что следят, чтобы дети, принадлежащие к этому роду, были детьми именно этого отца.
Но, тем не менее, получается весьма строгая система, — жесткая система, при которой род является фактически действующей социальной единицей. Это биосоциальная единица, построенная на биологическом признаке, она начинает действовать как социальная ячейка какого-то племени или какого-то этноса, к которому она принадлежит и где старейшие рода вырабатывают какую-то политику и — проводят свою агрессию.
Но для агрессии:
— мало дисциплины;
— мало подчинения женщин мужчинам;
— мало того, что большое количество мальчиков считает себя с детства обреченными на смерть и принимает ее как совершенную, нормальную судьбу. И даже очень стеснялись бы, если бы им, кому-нибудь из них удалось бы дожить до старости. Неприлично, значит, — трусил, в бой не ходил! Этого всего — мало.
Для того чтобы их агрессия была успешной, нужно еще совершенное оружие. И арийцы эти древние его имели. Опять же это видно по данным языка. Железное оружие они имели. И поэтому слова, связанные с оружием, опять-таки имеют сходство, лингвистическое между собой.
Вы знаете, лингвистика — это такая заумная наука, что я верю лингвистам, которые это утверждают. Хотя, на мой взгляд, эти названия очень не похожи друг на друга. Но это я — по сердцу. Потому что я, например, никак не мог понять, спрашивал у индоевропеистов, они не могли объяснить, почему слова «начало» и «конец» — это одно и то же слово? Что во что переходит? Но оказывается, — одно.
Так что давайте мы тоже в эти «дебри» не будем входить. Поверим тому, что подтверждается не только лингвистикой, но и археологией, — что наличие жесткой дисциплины патриархального рода при вооруженности железным оружием против бронзового, — дало возможность арийским племенам захватить почти всю Европу и оттеснить древних иберов:
или в горы Пиренеи;
или в Сьерра-Морену (горы на юге Испании. — Ред.), там были контакты тоже в древности;
или на самый север Англии, где жили каледонцы. Это их самоназвание, а принято их называть — пикты. Они делали себе татуировку, очень красивые рисунки на лице и на теле, и поэтому их называли пикты, то есть «разрисованные».
*
Это было в XII-Х вв. до н. э., в то время, когда, как я вам уже сказал, ахеи — Агамемнон, Менелай и прочие, отвоевывали у Приама и Париса Прекрасную Елену.[59] А ведь это наводит на некоторые мысли. Не одно ли и то же событие мы описываем? Откуда взялись на этом полуострове (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Ред.) — лесистом, спокойном, полном животных, — откуда взялись эти страшные завоеватели — ахейцы, которые привели с собой коз, овец, свиней, — животных, которые были страшно вредны для пышной растительности Пеллопонеса! Причем эта растительность росла на камнях с ничтожным гумусным слоем.
До этого, оказывается, на этом полуострове (во время неолита. — Ред.) жили пеласги, — их имя сохранили греки для нас в греческой литературе. Но, что такое пеласги, — они сами не знали, мы — тем более. Во всяком случае, жил какой-то народ, который стал жертвой этих ахейцев. Так же, как стала жертвой Троя (ок. 1230 г. до н. э. — Ред.); так же, как стала жертвой их (галлов, до VI в. до н. э. — Ред.) в дальнейшем вот эта страна (Л. Н. Гумилев показывает на карте. — Ред.), получившая название Галлии (италики — ок. Х-VIII вв. до н. э. — Ред.); стала жертвой вот эта страна, получившая название Италии, и эти страны, получившие название Испании (кельтиберы — X до н. э. — Ред.), Дании (белги. — Ред.) и Британии (гэлы, бритты. — Ред.). Они проникли всюду, эти завоеватели. Также они проникли на восток (галаты. — Ред.), захватили Иран (это Ариана — страна арийцев) и захватили Северную Индию (ок. 800 г. до н. э. — Ред.). И всё (пришло в движение. — Ред.) — в одно и то же время![60]
*
А что же делали в это время культурные народы — египтяне, вавилоняне, у которых были тысячи лет позади?
Вавилон, например, основан в XIX в. до н. э. А мы говорим о X–XI вв., то есть 800 лет уже стоял этот огромный мировой город. Египет — еще больше просуществовал,[61] чем Вавилон.
До Вавилона был древний Шумер (ок. 3000–2100 гг. до н. э. — Ред.). Оказывается, они вели себя крайне тихо, защищались, иногда воевали, сражались, но больше бывали сражаемы.
